12 августа 2020 15:19

12 августа 2020 15:19

«А бойцу семнадцать лет…»

Фронтовая фотография 1941 года рассказала о том, как воевали и умирали комсомольцы.
Поэт Южного фронта Илья Френкель, воспевший быт и героизм солдат Великой Отечественной войны, не оставил толстых книг. Но и те небольшие поэтические сборники, в которых отразилась вся боль, все муки и страдания солдат, навсегда останутся ярким свидетельством того, как воевали и умирали солдаты.

Илья Френкель родился в Кургане в начале прошлого века. Свой город он вспоминал часто и даже однажды, в год своего 70-летия, навестил его. О поездке он оставил короткие воспоминания в последней мемуарной книге «Река времён», созданной как записки военного корреспондента армейской газеты. 

Мы дружили. Не однажды я гостил в знаменитом писательском доме номер 17 в Лаврушинском переулке. Через стенку с ним жил Михаил Пришвин, этажом выше – Борис Пастернак. Возможно, поэтому я робел, когда поднимался или опускался в лифте вместе со вдовой Пришвина или поэтессой Маргаритой Алигер. 

В начале 1980-х годов Илья Френкель подарил мне несколько своих фотографий и сказал: «На память. Помни и не забывай меня». Об одной из них рассказал особо, так как она настоящая реликвия – черно-белая фронтовая память. Поэт Илья Френкель, фотокор газеты Анатолий Егоров (будущий классик советской фотографии!) и кинооператор Южного фронта Марк Трояновский, знаменитый кинодокументалист, будущий дважды лауреат Сталинских премий, на беседе с молодыми солдатами – комсомольцами из Горловки.

– Это было задание газеты – побывать в комсомольском сапёрном полку, который был расположен рядом с линией фронта. Был тёплый октябрь 1941 года. Шла перестрелка. – рассказывал мне Илья Френкель. – Листва уже желтела, сухая трава под ногами шуршала.  Снаряды то и дело пролетали над нашими головами. В редакции постоянно говорили о том, как важно было проявлять осторожность. А здесь пахло порохом и смерть, казалось, глядела нам в глаза. Надо было ещё добраться до того места, где «работали» молодые сапёры. Шли тяжело: ползком или низко, всем телом наклоняясь к земле. И вот мы на месте. Сопровождавший молоденький лейтенант поднял руку и почти шепотом приказал: присесть. Пока он собирал бойцов-комсомольцев, Марк Трояновский, добродушный, веселый и смелый, аккуратно снимал на кинокамеру полосу фронта и едва дымящую полевую кухню: дело шло к обеду.

Недалеко нашли небольшой овражец. Только там можно было спокойно сидеть и даже вставать. Собрали комсомольцев, нас представили. Поэт читал стихи, те, что были ближе ребятам, – о шахтерах. А Трояновский рассказал о том, как снимал хронику военных событий.

«Разговор с ребятами был не слишком долгим, но я успел прочитать стихи и расспросить молоденьких сапёров. Рядом со мной на траве сидел почти мальчишка. «Как звать-величать?» – «Федя. Фёдор Зайченко». Он рассказал мне о том, как стал сапером, и о своей грусти – не приняли в партию, молод, говорят», – вспоминал Френкель.

Пока уходили с передовой и возвращались в редакцию, поэт понял: простого рассказа о ребятах не получится. Здесь надо писать стихи. Так родилась поэма. 

– Я прочитал её Лебедеву-Кумачу, – рассказал мне поэт. – Он даже прослезился. Несмотря на ночь, уговорил меня ехать в «Комсомольскую правду» – прочесть на редколлегии. Я читал и всех расстроил. Редактор газеты Бурков сказал: «Мы напечатаем вас». И напечатали…

Поэму «Комсомольский полк сапёрный» прочитали на фронтах. Особо отметили мальчишку-сапёра Федю Зайченко.

Он еще и бороду не брил –
Между прочим, пятерых убил.
Он еще девчонок не любил – 
Пятерых фашистов уложил.
В партию не приняли его.
Плакал он, решение узнав.
Что же делать – не велит устав…

Спустя  время Илья Френкель поинтересовался, где тот самый паренек, сапер Федя, Фёдор Зайченко. Ему ответил коротко: погиб…
В память о нём осталась фотография. На переднем плане кинооператор Марк Трояновский, поэт Илья Френкель и Федя Зайченко. Светлая память ему…
Илья Френкель станет знаменитым поэтом Южного фронта. Осенью 41-го он напишет одно из самых известных стихотворений «Давай закурим», которое станет символом первых тяжёлых дней войны. Композитор Модест Табачников создаст музыку, и Клавдия Шульженко запоет эту песню:
Об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах
Где-нибудь, когда-нибудь мы будем говорить.
Вспомню я пехоту и родную роту,
И тебя – за то, что дал мне закурить.
Давай закурим, товарищ, по одной.
Давай закурим, товарищ мой…
Вячеслав Аванесов