16 декабря 2019 03:19

16 декабря 2019 03:19

фото: Анатолий Шулепов

Не хватает пряника

Постоянное ужесточение экологического законодательства может не привести к желаемым результатам

В августе этого года в российское экологическое законодательство были внесены изменения, которые предусматривают увеличение финансовой ответственности промышленных предприятий за различные нарушения. В эффективности таких мер сомневаются в Центре охраны окружающей среды ЮУЖД. Нет, здесь ни в коем случае не говорят, что к предприятиям-нарушителям необходимо относиться со снисхождением. Однако, помимо финансовой ответственности, необходимо разработать эффективную систему поощрений для тех, кто реальными действиями старается соблюдать требования законов.
Оксана Черноволова, начальник Центра охраны окружающей среды ЮУЖД

– Оксана Алексеевна, за прошедшее, скажем, десятилетие экологическое законодательство хоть раз смягчалось?

–  В нашей стране оно достаточно молодое – ему чуть менее 30 лет. Понятно, что это очень мало в сравнении, например, с общими правовыми нормами, берущими начало от римского права. Именно в силу своего юного возраста оно постоянно меняется. Причём только в одну сторону – в сторону ужесточения. Смягчения не происходило ни разу. С годами растут риски для предприятий-природопользователей, связанные с несоблюдением требований.

Практически любая организация, производящая какой-либо продукт, образует и загрязняющие вещества в виде выбросов в атмосферу, сбросов сточных вод и, конечно же, отходы производства. 100% КПД в природе пока ещё не существует, и государством установлены обязательные требования к природопользователям, без соблюдения которых хозяйственная деятельность оказывается как бы «вне закона». Несоблюдение этих правил ведёт к дополнительным финансовым рискам в виде штрафных санкций, в отдельных случаях возможны такие административные меры, как приостановление деятельности на срок до 90 суток, либо предъявление исковых требований по возмещению вреда, причинённого окружающей среде. И последние изменения в Кодекс об административных правонарушениях в августе этого года усилили риски ещё больше.

– Насколько серьёзны изменения?

– Появилась статья за несоблюдение санитарно-эпидемиологических требований при обращении с отходами, при этом также остаётся и статья за несоблюдение требований в области охраны окружающей среды при обращении с отходами. Допустим, на предприятии мы увидели кучку мусора. В ней лежат деревянные бруски и металлолом. И всё это присыпано, например, золошлаком. Какой-то нерадивый руководитель решил, что раз отходы не высокого класса опасности, то с их уборкой можно повременить. Отныне такая кучка по санитарным нормам грозит штрафом до 350 тысяч рублей для юридического лица, и до 250 по экологическим. Ну а для должностного лица он достигает отметки в 40–50 тысяч. Причём размеры санкций не привязаны к объёмам мусора.

Строже стали и требования к размещению отходов: если до 2019 года для нас такие отходы, как мусор от бытовых помещений, смёт с территории предприятия, строительные отходы, было возможно по одному договору вывезти для размещения на один полигон, то сегодня это уже будет нарушение и сумма штрафа от 300 до 400 тысяч рублей.

И эти примеры отражают ещё не самые высокие санкции, по некоторым статьям они выше.

– Кто может применять санкции?

– Вообще предприятия железнодорожного транспорта, как и весь остальной промышленный сектор, проверяют три надзорных ведомства: прокуратура, Росприроднадзор и Роспотребнадзор. Первая после проверки передаёт сведения по подведом­ственности далее. А вот непосредственно штрафы налагают как раз две другие. Что касается Роспотребнадзора, то ранее они применяли Кодекс более мягко. Например, как правило, санкция, которая применялась к должностному лицу, в среднем была в районе тысячи рублей. Но теперь и у этой организации появились рычаги, чтобы действовать более жёстко. Например, статья 6.35 КоАП называется «Несоблюдение санитарно-эпидемиологических требований при обращении с отходами производства». И штрафы уже 250–350 тысяч рублей для организации. Возможна приостановка деятельности на срок до 90 суток. Повторное нарушение предусматривает наказание до 550 тысяч рублей. То же самое с должностными лицами – на первый раз 30–40 тысяч, а за повторное 40–50. Причём самое интересное в том, что привлечение должностного лица не освобождает предприятие от финансовой ответственности.

– Вероятность получения штрафов нашими подразделениями высока?

– Мы стараемся сделать всё, чтобы этого не произошло, объяснять руководителям структурных подразделений, что, например, на земле стоят не просто пустые бочки из-под ГСМ, а то, за что он лично получит штраф, выраженный шестизначным числом. Чтобы вы понимали масштабы: только за год надзорными органами проводится более 100 проверок на железнодорожных предприятиях в границах ЮУЖД. Причём за последние три года Росприроднадзором на полигоне наложен лишь один штраф на юрлицо в размере 100 тысяч рублей. Приведённые данные – своеобразный показатель нашей совместной работы. Мы проводим собственные проверки предприятий, подсказываем рисковые объекты. На самом деле больше половины выявленных нарушений касается именно условий обращения с отходами производства. Процедура нашего взаимодействия с производ­ственниками проста: мы выявляем нарушения, фиксируем в акте, который затем предоставляем руководству предприятия и дирекции. Последняя затем представляет отчёт об устранении, центр проверяет результат.

– Они слушают железнодорожных экологов?

– В целом процент устранённых нарушений довольно высокий. Вместе с тем надо понимать, что многие из них серьёзно отличаются друг от друга. Какие-то не требуют абсолютно никаких финансовых вложений, только меры организационного характера. И таких большинство. В отдельных случаях необходимо определённое финансирование, однако возможно обойтись исключительно текущими затратами: обновить, покрасить, промаркировать и так далее. Но есть нарушения, которые носят системный характер. Например, снесли объект, строительный мусор вывезен не был. Со временем образовалась настоящая свалка. Такие места на полигоне дороги есть, хоть и немного. И вот здесь нередко требуются миллионные вложения. Есть такая поговорка: чисто не там, где убирают, а там где не сорят. И эту мысль я стараюсь донести до руководителей. Нормальный производ­ственный процесс не подразумевает стихийных свалок. Если уж решил разобрать здание, то, помимо расходов, связанных непосредственно с работами, нужно продумать процесс вывоза мусора.

– Признаться, вызывают удивление цифры: 100 проверок в год и всего лишь один штраф за три года…

– Плохо, конечно, что он в принципе допущен. В большинстве проверок мы просто не даём повода возбудить административное производство, поскольку нарушений не выявляется. Предприятия и железнодорожные экологи совместно готовятся к приходу надзорных органов. Прежде всего подбираем всю необходимую документацию. Так, к визиту государственных служащих надо приготовить более 200 документов, начиная с приказов о назначении ответственных за соблюдение требований экологического законодательства и заканчивая разрешительной документацией, протоколами исследований, журналами различных видов учёта. Очень много статистической отчётности, причём не вовремя сданный отчёт или неверно составленный теперь тоже добавляет риск наказания на сумму от 20 до 80 тысяч рублей.

Но даже в тех случаях, когда штрафа было не избежать, нарушения оказались не настолько серьёзными, чтобы отвечало всё предприятие. Как правило, надзорные органы ограничиваются привлечением ответственных лиц.

– Так, быть может, хорошо, что законы ужесточили? После первого штрафа нарушителям будет неповадно.

– Тут есть несколько подводных камней. Во-первых, государство контролирует исполнение требований законодательства через надзорные органы. А эффективность их деятельности оценивается количеством проведённых проверок и суммами взысканных штрафов. Сами понимаете, что ни о каком беспристрастном подходе говорить в данном случае нельзя. Но повышать результативность работы надзорных органов за счёт средств компании мы не хотим.

Во-вторых, думаю, что в современном экологическом законодательстве отсутствует баланс кнута и пряника. Кнут есть, и с каждым годом он бьёт всё сильнее. А вот пряника в государстве не хватает для добросовестного природопользователя. И это неправильно.

– Что вы понимаете под «пряником»?

– Следует отметить, что вложения в охрану окружающей среды если и имеют доходность, выраженную в денежном эквиваленте, то весьма низкую. Ну, например, предприятие для очистки производственных стоков установило за свой счёт локальные очистные сооружения, чтобы дальше в системы водоотведения стоки поступали без специфических загрязнителей. Оборудование стоит 50 или 100 миллионов рублей. Оно не помогает заработать ­деньги, это делается для того, чтобы минимизировать ущерб от своей деятельности окружающей среде. Владелец обслуживает его, несёт расходы. Ставит на баланс как основные фонды, а потом платит с них налог государству! Разве разумно? Это не те фонды, которые приносят прибыль. Думаю, должен быть составлен перечень оборудования природоохранного назначения, использование которого не подпадает под налогообложение.  Возможно, в этом случае у предприятий появится дополнительный стимул строить те же самые очистные сооружения. Исключительно штрафами этой цели не добиться.
Александр Кичигин

Элемент не найден!