26 мая 2020 22:42

26 мая 2020 22:42

Свет в окне

До войны Надежда Бранчевская была главным врачом Красноярского роддома № 1. Её умелые руки помогли сделать первый вдох стольким младенцам, что посчитай их - получится население небольшого государства вроде европейского Люксембурга. В войну она стала начмедом в Красноярском эвакогоспитале 15/15, где посчастливилось ей работать под началом профессора Войно-Ясенецкого. А потом в шинели и сапогах отмахала вслед за пехотой тысячи километров по изуродованной войной стране. Оперировала в полевом госпитале, по пять суток без сна и отдыха при свете керосинки.

До войны Надежда Бранчевская была главным врачом Красноярского роддома № 1. Её умелые руки помогли сделать первый вдох стольким младенцам, что посчитай их - получится население небольшого государства вроде европейского Люксембурга. В войну она стала начмедом в Красноярском эвакогоспитале 15/15, где посчастливилось ей работать под началом профессора Войно-Ясенецкого. А потом в шинели и сапогах отмахала вслед за пехотой тысячи километров по изуродованной войной стране. Оперировала в полевом госпитале, по пять суток без сна и отдыха при свете керосинки. Подарила второе рождение не одной тысяче раненых. А свою Победу встретила в Германии.

 

«СПАСИБО ЛАВРЕНТИЮ ПАЛЫЧУ»
Надежда Алексеевна - потомственная железнодорожница. Вернувшись с Русско-японской войны, будущий отец Наденьки, Алексей Бран-чевский пришёл работать на Красноярскую железную дорогу машинистом. Было это за несколько лет до революции, в 1908 году. За невестой поехал на родину - в Тамбовскую губернию. Поселилась молодая чета в Красноярске, и вскоре на свет появилась их дочка.
После революционных потрясений Алексей Бран-чевский с дороги не ушёл, оставался верен долгу и призванию, пока вороньим похоронным карканьем не обрушился на него злополучный 1937 год. После ареста много долгих месяцев семья не имела об Алексее никаких известий. У матери залегли под глазами глубокие морщинки. Она тихо таяла.


Нет в этой жизни случайностей. Не напрасно Бранчевский дочь назвал Надеждой - она надежды не теряла. Ждала и дождалась. Открыла дверь на стук и обомлела - отец, исхудавший, в чём только душа теплится, упал к ней на руки. Выходила, отпоила целебными травами, вот только душевных ран залечить не смогла. Ни словом не обмолвился Бранчевский жене и дочери о том, какие обвинения предъявили ему в НКВД, ничего не рассказывал о своих тюремщиках и мучениях. Но на работу в депо уже не вернулся...


Много лет спустя, уже после войны, Надежду Бранчевскую вызвали на заседание суда. Это было летом, в открытые окна щедро лилось солнце. Более сотни человек часами стояли (стульев им не предложили) и слушали, как подробно зачитывалось дело о сфабрикованных обвинениях, перечислялись фамилии реабилитированных. Среди них прозвучало и имя Алексея Бранчевского, которому «уме-лец»-энкавэдэшник приписал пособничество трём вражеским разведкам сразу. Из разговоров здесь же услыхала, как выбивали из арестованных показания, сутками не давая спать...

 

ДО УТРЕННЕЙ ЗВЕЗДЫ
Довоенная её профессия специфику имела самую что ни на есть мирную - родовспоможение. Война заставила освоить другую профессию. Но прежде всего Бранчевской пригодился её организаторский талант. Перед ней поставили задачу за короткий срок переоборудовать корпус школы № 7 и приготовить к приёму раненых. Помогали шефы - паровозоремонтный и пивной заводы. Сделали всё на совесть. А Надежда Алексеевна, не теряя времени, получила необходимые инструменты и оборудование. Госпиталь был развёрнут досрочно, и уже в сентябре 1941 года сюда поступили первые раненые. Бранчевскую назначили заместителем начальника по медицинским вопросам, коротко - начмедом.


В сентябре персонал госпиталя потрясло известие о ещё одном назначении - главным хирургом госпиталя стал опальный Войно-Ясенецкий. Хирург и поп - у многих это в голове не укладывалось. Надежда Алексеевна рассказывает, как знакомилась с Валентином Феликсовичем в его рабочем кабинете:
- Навстречу мне встал большой человек с окладистой бородой. Голова крупная, седая. Больше всего меня поразил его взгляд. Сосредоточенный, печальный и умиротворяющий одновременно.


Отношение к Войно-Ясенец-кому поначалу было, мягко говоря, настороженным. На все вопросы, как вы, мол, можете одновременно быть и врачом, и священнослужителем, он отвечал: «Вам не понять». И уходил. Раненых называл воинами. И оперировал виртуозно. Каждое своё действие предварял чётким комментарием, перечисляя на латыни фасции, мышцы, артерии, вены... Врачи стремились у него поучиться.

- Такой техники более не встречала, - вспоминает Войно-Ясенецкого Надежда Алексеевна.
Жил Валентин Феликсович в скромной комнатке (девять квад-ратных метров) с большим окном, выходящим на улицу Ленина.
Всей обстановки - кровать железная, стол и пара стульев. Иконы и много книг. Своих научных занятий Войно-Ясенецкий не оставлял даже после тяжёлого рабочего дня. До глубокой ночи, как ясная звёздочка на небе, горел в его окне свет.


Никто не заметил, как это произошло, но очень скоро отношение к профессору с недоверчивого сменилось на уважительное, а с уважительного - на благоговейное.
Надежда Алексеевна к числу верующих себя не относит. Но одну иконку в её уютной квартирке я всё-таки приметила - святителя Луки.

 

АХ ВОЙНА, ЧТО Ж ТЫ, ПОДЛАЯ СДЕЛАЛА...
Встречи с Войно-Ясенецким Надежда Алексеевна в свои девяносто шесть лет вспоминает с потрясающей детальностью. Так же чётко хранится в её памяти летопись работы в полевом госпитале. Их задачей было идти вслед за войсками, оказывая пострадавшим в боях хирургическую помощь, и отправлять
оставшихся в живых на лечение в тыл. Бесконечная людская боль выматывала сильнее, чем напряжённые операции по пять суток к ряду и недоедание. Когда госпиталь снимался, за ним оставалось небольшое кладбище - маленькие холмики, под которыми навсегда оставались лежать те, кому врачи уже не могли помочь.


Надежда Алексеевна не может забыть, как оперировала немолодого уже воина. Ему пришлось ампутировать обе руки. Она подошла к нему после операции. Солдат рыдал, повторяя: «Я - крестьянин. У меня детей семеро. Скажи, ну как мне теперь без рук!?».
- Что я могла ему ответить? А таких у меня были не сотни - тысячи, - горько роняет Бранчевская.


Победа догнала её в Германии. В небольшом городке, где они разместились, неподалёку от госпиталя располагались брошенные склады небольшого заводика музыкальных инструментов. Когда по радио объявили о капитуляции фашистских войск, ликующие пациенты госпиталя совершили набег на склады, расхватали аккордеоны. На носилках принесли во двор тех, кто не мог ходить, и им тоже вручили инструменты. Играли все, кто умел и кто не умел. В майское небо летела чудовищная смесь звуков, в которой слились и отчаянное торжество, и пронзительная грусть. Как забыть блаженное лицо русского солдатика, который посреди Европы лежит на траве, растянув меха аккордеона. И то плачет, то смеётся. Бранчевская помнит.

Мария Кузнецова
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31