06 августа 2020 09:41

06 августа 2020 09:41

«Она сама тебя зовёт...»

­- Мать­-деревня, ­ - всякий раз говорит Михаил Дрянных, вспоминая какую-­нибудь историю.
­- Однажды мы всей бригадой ловили жеребёнка. В 70­е годы на станциях ещё существовала «жезловая зависимость»: ключ висел на большом обруче. Возвращая его дежурному по станции, машинист засмотрелся на своего помощника и не заметил, как рядом пробежал жеребёнок. Он попал головой как раз в этот обруч, испугался и убежал. Что делать? Поезд выпускать нельзя. Минут двадцать его ловили, чтобы освободить от «жезловой зависимости».

­- Мать­-деревня, ­ - всякий раз говорит Михаил Дрянных, вспоминая какую-­нибудь историю.

­- Однажды мы всей бригадой ловили жеребёнка. В 70­е годы на станциях ещё существовала «жезловая зависимость»: ключ висел на большом обруче. Возвращая его дежурному по станции, машинист засмотрелся на своего помощника и не заметил, как рядом пробежал жеребёнок. Он попал головой как раз в этот обруч, испугался и убежал. Что делать? Поезд выпускать нельзя. Минут двадцать его ловили, чтобы освободить от «жезловой зависимости».

 

По разным дорогам судьба водила Михаила, прежде чем попал он на железку. В 18 лет призвали парня из Ширинского военкомата на 2­ой Дальневосточный фронт ­ воевать против многомиллионной Квантунской армии. Закончил войну в Маньчжурии.

Вернулся домой, в родное местечко Миндоль, и пошёл работать в колхоз. Там же работала красавица­пастушка Антонида. Почти как в романтической киноленте.

 

Семья росла. Нужно было кормить и одевать детей, которые появлялись один за другим. Михаил Яковлевич стал искать другую работу. И нашёл её на станции Туим, куда устроился путейцем.

Тяжёлая специальность. Чего стоят только ночные обходы.

 

­ Обход ­ пять километров пути. На каждого работника приходится полтора обхода ­ всего семь с половиной километров. До 1970 года рельсы были ещё царские ­ демидовские или австрийские, привезённые к нам из Европы, ­ вспоминает Михаил Яковлевич. ­ Однажды иду я от первого поста с Тиселя по главному пути, всё честь по чести. На ремне ­ петарды, факел­свечи, в руках керосиновый фонарь, который надо держать прямо над рельсами, чтобы замечать изъяны. И тут вдруг что­то блеснуло. Пригляделся ­ излом. Блестит, сердечный. Не заметить трудно ­ рельса сама тебя зовёт: «Не проходи мимо».

Ещё сложнее ­ работа на рихтовке. Сейчас используют гидравлические машины, а в то время работали ломиками. Чтобы легче было ­ песни пели.

 

­ Бурлаки на Волге заводили «Эй, ухнем», а у нас ­ частушка за частушкой сыпались. Иные и сами сочиняли: «Едет мастер на дрезине, с головы до ног в бензине», ­ смеётся Михаил Яковлевич, явно утаивая истинное содержание текста.

Несмотря на свой возраст ­ 83 года, он и по сей день путейские частушки исполняет лихо. А подпевает ученик ­ старший дорожный мастер второго участка Ужурской дистанции пути Михаил Марьясов.

 

Разговаривая с Михаил Яковлевичем, нисколько не ощущаешь его возраста. Ещё в прошлом году он в окрестностях Шира заправски водил машину, подаренную ему как ветерану войны хакасскими властями. Он в курсе всех дел на железной дороге.

­ Вот читал в вашей газете, как строят новый железобетонный, «бархатный» путь. Чудо­техника! А мы в своё время делали всё вручную. У меня на железной дороге работает сын Владимир Дрянных, монтёр пути, и зять ­ Александр Назаров, бригадир на шестом околотке. Внук учится в Красноярском техникуме железнодорожного транспорта. Железная дорога до сих пор меня зовёт, даже во сне снится, как я на первом пути своего родного околотка нахожу излом рельса.

Ирина Шалыгина
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31