09 августа 2020 05:48

09 августа 2020 05:48

Зафиксируй бинтик, дивчина!

Елизавете Платовой, ветерану Красноярской железной дороги, труженице тыла, не так давно исполнилось девяносто.
Во время войны она возглавляла на магистрали отдел планирования и перевозок. А после работы по ночам в госпитале ухаживала за ранеными. Шестьдесят лет прошло, а лица солдатиков, которым делала перевязки и читала Чехова, снятся до сих пор. О первом дне войны и о том, что довелось пережить после, Елизавета Степановна рассказывает от первого лица:

Елизавете Платовой, ветерану Красноярской железной дороги, труженице тыла, не так давно исполнилось девяносто.

 

Во время войны она возглавляла на магистрали отдел планирования и перевозок. А после работы по ночам в госпитале ухаживала за ранеными. Шестьдесят лет прошло, а лица солдатиков, которым делала перевязки и читала Чехова, снятся до сих пор. О первом дне войны и о том, что довелось пережить после, Елизавета Степановна рассказывает от первого лица:

­- Воскресенье 22 июня 1941 года в Красноярске выдалось солнечным. Мы с друзьями с раннего утра ушли на Сопку. О том, что началась война, узнали только, когда вернулись. Сразу поняли ­ что­то не так. У людей лица встревоженные, хмурые. Встретили нашего парторга Таисию Кабунову, она всё и рассказала.

 

В 41­м году я работала инженером­экономистом грузовой службы в управлении дороги. Мне тогда исполнилось двадцать четыре. А уже год спустя была назначена начальником отдела планирования перевозок и учёта.

В мирное время план погрузок составлялся один раз в месяц. В военное ­ раз в две недели. И каждый день мы отчитывались перед начальством и перед Москвой. Мы не относились к отделу военных перевозок, но грузы наши ­ продукты, лес, уголь ­ фронту были нужны. За день иной раз отправляли до 150 вагонов. «Не могу» ­ таких слов мы не знали. Наши инженеры, чтобы увеличить вес составов, предложили новую схему ­ погрузка «с шапкой». Рацпредложение было принято всеми дорогами страны.

 

Помню запах рыбьего жира, который мне выдавали как начальнику по продуктовой карточке. Ещё нам полагалось четыре селёдки в месяц, 800 граммов хлеба в день да стакан пшёнки. Это был хороший по тем временам паёк. Но всё равно было голодно и холодно. Морозы в те военные зимы стояли страшные. Приходилось надевать ватные штаны, фуфайку, и лицо заматывать шарфом так, что видны одни глаза.

По вечерам мы с девушками (каждая из нас окончила курсы медсестёр) из нашего отдела ходили в госпиталь, за ранеными ухаживать. Но у меня учитель по перевязкам был особенный ­ украинский паренёк, медбрат, которого тяжело раненым привезли с фронта в наш госпиталь. Снарядом ему оторвало ногу. Подходила я к нему с бинтами, и начинался урок: «Ты, дивчина, сначала бинтик зафиксируй на узком месте, восьмёркой закрепи, а потом начинай перевязывать». Я до сих пор могу профессионально забинтовать любую рану!

Один танкист в госпиталь попал с сильным ожогом. Лежал тихо, едва дыша. Какой он был терпеливый! Иногда просил написать «письмецо жене». И в каждом старался успокоить родных, подбадривал. Я ему читала Чехова. А он в ответ улыбался одними глазами.

 

P.S. По воспоминаниям Елизаветы Платовой можно было бы написать роман или снять фильм. В свои девяносто она полна энергии и стойко переносит все недуги. Елизавета Степановна благодарит дорожный совет ветеранов за помощь, оказанную в приобретении инвалидной коляски.

Ирина Шалыгина
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30