01 июня 2020 11:04

01 июня 2020 11:04

Целебен из "Кулька"

Корреспондент “КЖ” побывал на съёмках сибирского фильма “Птицы”, обещающего стать хитом.
Как известно, в своём отечестве пророка нет. Очень немногие знают, что в Красноярском крае существует свой кинематограф, причём более известный почему-то за рубежом, чем в родных землях.
Тем более интересно узнать, что новая работа минусинских кинематографистов затрагивает железнодорожную тематику.

Корреспондент “КЖ” побывал на съёмках сибирского фильма “Птицы”, обещающего стать хитом.

 

Как известно, в своём отечестве пророка нет. Очень немногие знают, что в Красноярском крае существует свой кинематограф, причём более известный почему-то за рубежом, чем в родных землях.

Тем более интересно узнать, что новая работа минусинских кинематографистов затрагивает железнодорожную тематику.

 

ДЖЕНТЛЬМЕНСКИЙ НАБОР КИНОШНИКА

Утром мы выезжаем из города (железная дорога проходит в нескольких километрах от границ Минусинска).

Стоит рассказать о съёмочной группе. Режиссёр “Птиц” Александр Батюченко работает на местной радиостанции ведущим. Несколько лет назад он приехал из родного Назарово в Минусинск, где и поступил в местный филиал Кемеровского училища культуры (сокращённо КулКУ, или, как все минусинцы его называют, “Кулёк”). Картина, съёмки которой проходят сейчас в окрестностях города, станет для него полнометражным дебютом. До этого он снял несколько роликов (в том числе и социальный о бескорыстных медиках-целителях, где впервые появился его псевдоним “А. Целебен”, который мы увидим в титрах “Птиц”).

 

В съёмках также участвует один из лучших зауральских операторов Юрий Калашников (обладатель международного диплома, который присуждается десяти выдающимся операторам мира, полученный за съёмки фильма “Ей” в 2004 году). В обычной жизни - аспирант одного из красноярских вузов.

Администратор проекта (по совместительству - водитель) дядя Саша. “Дяде” едва ли исполнилось тридцать лет, но по меркам молодого коллектива студии это очень почтенный возраст.

 

В сцене задействованы два актёра. Главную женскую роль играет Даша Груздева (редактор минусинской молодёжной газеты и студентка СФУ). У этой темноволосой девушки с хакасским лицом на счету уже около десятка проектов (в том числе, участие в одном из клипов Земфиры).

Дмитрий Долидович, поэт-самородок из Абана играет главную мужскую роль. Русоволосый великан Долидович говорит, что для него киносъёмки - вещь совершенно новая. Поэтому он с радостью согласился попробовать себя в новой ипостаси:

- В первые дни я, конечно, смущался, сильно переигрывал. Целебен на меня дико орал, и снимали по пятьдесят дублей на каждую фразу. Потом они применили хитрый трюк - не говорили мне, когда начинается съёмка. Я думал, что идёт ещё репетиция, и чувствовал себя менее скованно. Вообще же главный принцип актёрской игры, как я его понял, очень прост и парадоксален: чтобы лучше играть, надо меньше играть.

 

Звукооператор фильма (и коллега Целебена по радио) называет себя Францем Марксом, а настоящего его имени никто не знает. Открыв багажник, он складывает туда разнообразные предметы реквизита. Кроме камеры и микрофонов - здесь вещи, кажущиеся совершенно ненужными: метла, совок, термос, полотенце, металлический чемодан, листы картона и фольги, тряпки и даже пара лыж. Лыжи в багажник не влезли и поехали с нами в салоне, толкаясь и громыхая.

Наконец, ассистент режиссёра - школьница Ира - шумное обесцвеченное существо. Итого - семь человек.

 

НЕ “МОСФИЛЬМОМ” ЕДИНЫМ...

Если говорить кратко о содержании будущего фильма, то это история небольшого путешествия двух героев - мужчины и женщины - по улицам города, во время которого их отношения успевают много раз преобразиться.

Права на экранизацию этого сценария, который Целебен написал вместе с красноярским сценаристом Михаилом Аверковым, первоначально купил “Мосфильм”. Однако в Москве стали делать сюжет слишком коммерческим, и авторы, разорвав контракт, решили заняться проектом сами. Так и вышло, что съёмки идут в Минусинске, а не на маститой киностудии.

Сегодняшняя съёмочная площадка - пустынный участок железной дороги, по обе стороны от которого растёт редкий лесок. Температура на улице довольно сносная - около пяти градусов мороза. Однако для японской камеры это всё же холодновато. Работать на морозе она может всего минут десять-пятнадцать. Оператору приходится периодически отогревать её в машине.

 

Первым на улицу выскакивает загадочный Маркс. Он вытаскивает из багажника оборудование и расставляет на площадке. Тут я узнаю назначение многих странных предметов, которые мы взяли с собой.

Металлический чемодан после раскрытия оказался миниатюрной осветительной установкой. Её закрепляют на крыше машины. Она добавит освещения в неяркий зимний день. Экраны с фольгой устанавливают вокруг, они тоже “помогут” в осветительном деле. Снег по сторонам от камеры пришлось застелить множественными тряпками - чтобы не бликовал.

В кадр все эти вещи не попадут, зато сделают картинку красивее. Конечно, на профессиональных студиях такие технологии и устройства есть в более качественном исполнении. С другой стороны - где, как не здесь, проявляется изворотливость русского ума? Может, если в Голливуде узнают про подобные технические “навороты”, то с руками “оторвут” сибирское ноу-хау.

 

У оператора тоже есть приспособления собственного изобретения. Например, так называемый “карманный экспонометр”. В жизни это специальная машинка, а у Калашникова - собственная ладонь. Он ставит на неё указательный палец другой руки - вот вам и экспонометр.

Самое интересное применение нашлось лыжам - Маркс прицепил на них микрофон, и повесил себе на плечи. Такая у него звукозаписывающая установка. С ней он похож на девушку с коромыслом.

Главные действующие лица - актёры и режиссёр - заняты прогонкой сцены. Они бродят по рельсам, и Целебен тыкает пальцем в “точки отсчёта”: откуда начинать идти, где начинать говорить, где поворачиваться. За ними мрачно двигается Калашников, подбирая ракурс. Всю компанию замыкает девочка Ира с ведёрком и метлой. Она прилежно засыпает следы, оставшиеся на снегу после манёвров, и подбирает упавшие листки сценария.

 

ЖЕЛЕЗНЫЙ СИМВОЛ РАССТОЯНИЙ

Кинематографический сценарий - вещь весьма необычная. Здесь отмечаются не только, и не столько события, происходящие в кадре, сколько указания, откуда будет вестись съёмка, когда менять ракурс, как это всё освещать. Поэтому лишь продравшись через все эти ремарки, я смог понять, что сегодня мы снимаем сцену прощания двух героев.

- А почему этот эпизод снимается зимой, а остальные летом, если всё действие фильма укладывается в короткую прогулку? - спросил я у Целебена.

- Чтобы подчеркнуть холодную атмосферу расставания, мы решили усилить настроение сцены, показав её зимой. А для фона выбрали железную дорогу - она больше всего ассоциируется с расстоянием, далёким путём. Именно здесь герои разлетятся, как птицы, в соответствии с названием фильма.

Автор рассказывает также о том, что и в “летних” эпизодах фильма зрители увидят железную дорогу. Причём в более весёлой сцене, связанной уже со встречей героев. В ранних вариантах сценария герой даже был железнодорожником.

 

КАК СНИМАЮТ СЕРИАЛЫ

Наступило время последнего прогона перед съёмкой. Целебен даёт команду всем расположиться на своих позициях. Со стороны это выглядит так: оба актёра стоят на рельсах и ждут команды. Сбоку на них воинственно нацеливается объективом Калашников. Из-за его спины выглядывает Целебен, рядом расположилась Ира со сценарием. Наконец, откуда-то из самого арьергарда высовывается, как пушечное жерло, швабра Маркса с нацепленным микрофоном.

- Запомнила свои слова? - спрашиваю я у Даши.

Она отрицательно качает головой:

- Звук всё равно будем потом накладывать, в студии. Иначе от ветра шум будет большой в микрофонах. Так что сейчас важно только рот открывать в нужных местах. Слова мне будут подсказывать.

 

Действительно, когда актёры начали медленно дрейфовать вдоль рельсов, из-за спины режиссёра Ира начала читать с листка реплики для Даши. Той оставалось лишь успевать быстро повторять их.

Кстати, именно так снимаются большинство сериалов - актёры просто не успевают учить сотни страниц текста. Поэтому за кадром стоит человек и читает реплики, а актёры их только повторяют. Им нужно научиться говорить одну фразу, одновременно слушать другую да ещё следить за своей мимикой и жестами. Это сложно, однако за несколько дней тренировок такой техникой можно овладеть в совершенстве.

 

ПРОЩАНИЕ ГЕРОЕВ

Прогон прошёл успешно. Решено было начать, наконец, снимать.

- Все готовы? - спрашивает Целебен. - Мотор!

Актёры вновь дружно идут вдоль рельсов, Калашников плавно движется рядом. За ним, почти не дыша, все остальные. Первый дубль мы запороли, когда Далидович споткнулся о шпалу.

Возвращаемся на исходные позиции. Ира засыпает следы свежим снегом.

- Мотор! - пошёл второй дубль. Но в этот момент дунул ветер и поднял в воздух снежную пыль. В третий раз в объектив влез со своими лыжами Маркс. Четвёртый дубль был снят, казалось бы, нормально - актёры своё прошли, оператор за ними послушно последил, Даша правильно шевелила губами... Но Целебен говорит:

- Вяло.

 

На пятом дубле у Калашникова начала замерзать камера, он отправляется греть её в салон машины. Во время возникшей паузы режиссёр потребовал у ассистента ещё раз громко прочитать реплики сценария. Актёров же он попросил снять шапки и причесаться. Видимо, это играло какую-то роль в стимулировании игрового процесса.

Калашников возвращается с отогретой камерой. Шестой дубль был испорчен, потому что Ира забыла засыпать следы на площадке, и они попали в кадр. На седьмом дубле Даша начинает смеяться прямо в камеру. Целебен по-режиссёрски увещевает её, но на восьмом дубле сам неловко утыкается в спину оператора и “мажет” съёмку. На девятом - снова в кадре появился микрофон Маркса. Его немедленно прогнали греться в машину. Маркс совершенно не возражал и, довольный, забрался в тёплый салон.

План сняли за восемнадцать дублей. Каждый кадр (маленькую сценку) надо было снять с четырёх разных планов. А всего кадров в сцене пять.

Когда съёмка закончилась, уже начинало вечереть. За это время мы успели выпить весь чай из термоса, посадить один аккумулятор на камере и сжечь провод на осветительной лампе. Провод починил Маркс. К концу съёмочного дня я даже впервые услышал его голос. Маркс сказал всего одно слово:

- Фон!

 

Но сделал это так, что сразу было понятно, почему он работает на радио. Мне показалось, что если он за весь вечер произносит только одно подобное слово внушительным басом, то этого уже достаточно для заполнения эфира.

В это время мы снимали самую мучительную сцену - таяние снега в руках у Даши. Если вам кажется, что это должна быть простая процедура - попробуйте сами набрать в горсть снега и неподвижно простоять с ним минуту. Бедные Дашины руки после каждого дубля отогревали горячей водой из термоса, потом растирали до красноты полотенцем и ждали, когда они вновь приобретут нормальный цвет.

 

Когда этот мучительно-тающий кадр был снят, Маркс и сказал своё “фон!”. Это означало, что теперь ему надо записать различные звуки, чтобы потом вставить их в дорожку фильма. Сначала актёры, громко хрустя снегом, походили по сугробам, а он носился за ними с лыжами. Затем все тихо постояли одну минуту - записывали звуки природы: ветер, шелест заснеженных деревьев, отдалённые переговоры на вокзале.

За день было отснято две полуторачасовых кассеты. Большую часть этого материала можно смело выбрасывать на свалку. Из меньшей части предстояло смонтировать эпизод, который в фильме займёт меньше одной минуты. День был прожит не зря.

Артём Яковлев
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30