02 июня 2020 02:12

02 июня 2020 02:12

Рейд на “лихом” маршруте

Маршрут пассажирского поезда №606-605 “Красноярск-Карабула-Красноярск” считается одним из самых неспокойных в России. Здесь едут освободившиеся заключённые, работники трудовых колоний, сезонные рабочие, студенты... Первой и последней инстанцией по обеспечению порядка в поезде является наряд сопровождения транспортной милиции.
Если для кого-то понедельник и тяжёлый день, то только не для милиционеров отряда сопровождения маршрута №606-605. Народу в поезде едет мало, да и настроение у всех не такое праздное, как в выходные.

Маршрут пассажирского поезда №606-605 “Красноярск-Карабула-Красноярск” считается одним из самых неспокойных в России. Здесь едут освободившиеся заключённые, работники трудовых колоний, сезонные рабочие, студенты... Первой и последней инстанцией по обеспечению порядка в поезде является наряд сопровождения транспортной милиции.

 

Если для кого-то понедельник и тяжёлый день, то только не для милиционеров отряда сопровождения маршрута №606-605. Народу в поезде едет мало, да и настроение у всех не такое праздное, как в выходные. Бди, работай да умиляйся добропорядочности граждан! Но только в одном направлении, то есть, из Красноярска в Карабулу. Обратно правило “чистого” понедельника уже не действует.

- Эта ветка Красноярской железной дороги требует такой же повышенной бдительности, как и некоторые “горячие” участки Северо-Кавказской, - рассказывает нам прапорщик транспортной милиции станции Красноярск Юрий Сухих, - больше в стране подобных опасных маршрутов, пожалуй, и нет. Разве что до Лесосибирска ещё.

- Да, контингент подбирается тот ещё, - добавляет младший сержант Евгений Кострюков. - За Решотами начинается КрасЛАГ, где в каждом населённом пункте - одна-две зоны. И ещё лесозаготовки, куда со всей России и ближнего зарубежья работяги едут...

 

Поезд только отъехал от Красноярска, и стражи порядка пока не торопятся на обход. Пассажиры устраиваются, расстилают бельё, знакомятся. Беспокоить их сейчас - нет надобности, поэтому миллиционеры спокойно перекусывают. “Комната милиции” на колёсах - обычное купе (не считая резиновых дубинок в сетках для мелких вещей). Разговор продолжается.

- Выходят люди из тайги или из зоны, садятся в поезд, видят алкоголь, которого они были лишены столько времени, и... “сносит крышу”, - продолжает Евгений. - Водку пить в вагоне запрещено, поэтому в ход идёт пиво. А эффект в принципе тот же. Как и дальнейший сценарий: выяснение отношений, пьянство, которое сложно контролировать и пресекать. В общем, мелкое хулиганство.

 

Первая мера - предупреждение. На толковых срабатывает. Для остальных требуется уже более строгая - составление административного протокола. Но на пути этого, казалось бы, простого действия, всегда возникает множество преград: свидетели отказываются давать показания, у нерадивых пассажиров находятся сочувствующие “адвокаты”. В общем, до суда доходит далеко не каждый дебошир.

Случаются и комичные ситуации, когда задержанные начинают вдруг требовать настоящего адвоката или звонок другу. А то и угрожают “пожаловаться дяде-генералу”.

- Такие “родственники” находятся у каждого пятого, - рассказывает Юрий Сухих, - по десять раз за смену нас “увольняют”.

Пугают, в основном, студенты. Они же, к нашему изумлению, оказываются и самой проблемной категорией пассажиров. Не бывшие зэки и не дембеля, а именно студенты - свободная и независимая орда, воздействовать на которую сложнее всего. Вчерашний заключённый ведёт себя, в большинстве случаев, опасливо, вежливо, окружающий мир для него ещё слишком непривычен. Работнику колонии можно пригрозить протоколом и рабочим выговором. Студент же - птица вольная и бесконтрольная. Впрочем, “хороши” все.

 

- Каждый рейс приходится кого-то снимать с поезда, - говорит Евгений Кострюков. - Правда, для этого нужно особенно постараться, но “герои” находятся всегда.

- А за что снимаете?

- За драки, в основном. Случается, что стёкла в окнах и тамбурах выбивают.

- На милицию не кидаются?

- Всякое бывает. Иногда и милиционеры из рейса с синяками возвращаются.

Проезжаем станцию Злобино.

- Пора на проверку, - поднимается прапорщик Сухих.

Радио голосом Расторгуева поёт про дорогу, а колёса отстукивают, что в составе “всё спокойно”. На момент появления людей в форме в вагонах воцаряется напряжённая тишина, даже дети перестают капризничать. Все принимают сосредоточенный вид.

 

На столиках безмятежных граждан “покоятся” дорогие сотовые телефоны. Сотрудники милиции напоминают, что именно так мобильники и “пропадают”, советуют убрать подальше.

Вагон-ресторан: блеск бокалов, опрятные барменши, два-три посетителя, вкушающие обед. Здесь обычно всё благополучно. У хулиганов на дорогие рестораны нет денег, а пьющие посетители ведут себя благопристойно. По крайней мере, так говорят милиционеры.

Общий вагон. Внимание привлекает мужчина неопрятного вида. Его просят показать документы. Он с гордостью раскрывает паспорт. Всё в порядке - российский гражданин Иван Петрович, вот только место рождения нестандартное - Вена, Австрия.

Другие двое граждан тянутся за документами привычно. Место рождения - Азербайджан, место проживания - Красноярск. У одного пожилого кавказского мужчины вместо паспорта - права и удостоверение работника Азербайджанских железных дорог.

 

За окном темнеет. Станция проносится за станцией. Рейс проходит благополучно, но наряд сопровождения патрулирует по вагонам, как и положено, ежечасно. На станции Карабула отправления поезда ждать приходится довольно долго, и милиционеры тратят это время на сон. На обратном пути поспать не удастся...

В Красноярск состав идёт загруженным “под завязку”. На станции Чунояр в поезд садятся досрочно освобождённые заключённые, двадцать человек. Все - по “тяжёлым” статьям: убийства, тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть.

- Двадцать человек - это ещё ничего, - рассказывает Юрий Сухих, - бывает, что зэки занимают целый общий вагон. Вот тогда, действительно, сложно.

После отправления с Чунояра в милицейском купе появляется неожиданный “парламентёр”. Разукрашенный татуировками пассажир называет своё воровское имя и обещает спокойствие “за своих”: “Безобразничать не будем, я отвечаю”.

 

Через полчаса появляется другой авторитет и повторяет слова первого.

- Ты тоже старший? - удивляются милиционеры. - Приходил уже один.

- Кто?! - настораживается мужчина.

Ему называют имя.

- Так тот неправильный авторитет, он из “красных”, а я из “чёрных”.

Милиционеры отправляются на регулярный осмотр. В вагонах суетно, беспокойно. При проверке документов сотрудники используют “терминал” - специальный портативный компьютер. В нём содержится база данных на всех, кто находится в федеральном розыске. Набрал на дисплее имя и фамилию, и вся информация - в буквальном смысле, на ладони. В поезде №606-605 такой прибор очень кстати: с поселений КрасЛАГа регулярно бегут заключённые и поймать их зачастую удаётся именно с помощью “терминала”.

На этот раз всё нормально. Обход заканчивается. Но напряжение не исчезает: в любой момент может случиться ЧП.

 

- Не тяжело так работать?

- Привычно.

За плечами у милиционеров - годы службы. Юрий Сухих прошёл вторую чеченскую войну, после которой любые рейсы воспринимает спокойно. Четверо суток на колёсах, пять - дома, с семьями. Милиционеры считают, что такой график очень удобен. А что до “производственных издержек”, то это нормально. Такая работа.

Колёса продолжают отстукивать привычную мелодию, наступает ночь, многие, даже самые буйные пассажиры, засыпают... В купе милиционеров горит свет. Они вспоминают прошедшие за рейс эпизоды, заваривают крепкий чай... До утра ещё далеко.

Сергей Прудников
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30