25 февраля 2020 06:17

25 февраля 2020 06:17

фото: пресс-служба Красноярской епархии

Юбилей одной операции

Гражданская война в Енисейской губернии закончилась ровно 100 лет назад

В память об исторических событиях января 1920 года у поклонного креста на Дрокинской горе возле границы города Красноярска установлена мемориальная доска. Здесь 4 января состоялась панихида о жертвах Гражданской войны.
Заупокойную литию, приуроченную к столетию окончания военных действий на территории Енисейской губернии, совершил штатный священник Покровского собора Красноярска иерей Виктор Мамаев.

В разработке текста для мемориального знака принимал участие старший научный сотрудник подразделения по сохранению исторического наследия Красноярской железной дороги Константин Карпухин.

– События тех дней стали значимой страницей в истории не только нашего города, но и всей страны, – отметил Константин Карпухин. – Не будет преувеличением сказать, что именно под Красноярском окончательно решилась судьба Гражданской войны. Эхо её живо, до сих пор не утихают споры о последствиях той войны. Но, считаю, вне зависимости от того, какую оценку мы даём этим событиям, наша задача – знать и помнить, как всё происходило. Это история нашего города, его жителей, улиц, по которым мы ходим каждый день.

Канун нового 1920 года для города на Енисее выдался очень неспокойным. Крупнейшая железнодорожная катастрофа на Транссибе, дождь из самого настоящего серебра, создание призрачного Сибирского государства… Всё это реальные события, которые произошли тогда в Енисейской губернии за несколько дней. Самым же главным из них стал разгром белогвардейской армии и вступление в Красноярск большевиков. В городе в очередной раз сменилась власть, но на этот раз надолго.

Вечером 7 января 1920 года на Плац-Парадной площади невдалеке от железнодорожного вокзала (ныне это Красная площадь) в братской могиле были похоронены более 70 погибших при штурме города. Позднее на Красной площади был установлен обелиск, посвящённой этой битве, крупнейшей в истории нашего города.

Столетие тех событий и отметили красноярцы в январе 2020 года.

Смута енисейская, разноцветная
Для того, чтобы понять логику событий января 1920 года, необходимо вернуться в декабрь 1919-го. Енисейская губерния тогда являла собой подобие многоцветного лоскутного одеяла. Номинально она подчинялась белогвардейскому правительству Колчака, однако в реальности колчаковцы держали власть лишь вдоль Транссибирской магистрали. К северу, в сторону Ангары, располагалась самостийная Тасеевская республика, где верховодили партизаны. К югу, в Саянах и Минусинске, имелась другая партизанская республика под предводительством красных командиров Кравченко и Щетинкина. В будущей Хакасии и вовсе царило гуляй-поле: партизаны, колчаковцы, комиссары самопровозглашённого Степного уезда, «Заячьи шапки» и прочие лихие отряды сменяли друг друга чуть не каждый день.

А с запада тем временем наступала Красная Армия. Натиск большевиков был стремителен, и к концу года уже ни у кого не оставалось сомнений в исходе Гражданской войны. Всего за пару месяцев белые отряды откатились от Омска и Петропавловска к Оби и Томи. Их оборона фактически была развалена, многие подразделения дезертировали почти целиком.

Отступление белых осложнялось, вдобавок, тем, что самая главная артерия – Транссибирская магистраль – находилась под властью мятежного чехословацкого корпуса, который именовался «союзниками» колчаковцев, но в реальности был сам за себя. Считалось, что «во глубине сибирских руд» чехословаки каким-то образом «воевали» с Германией (это несмотря на то, что Первая мировая уже год с лишним как закончилась). В Гражданской войне это подразделение, впрочем, тоже активно отметилось. Например, как раз в описываемые дни, 27 декабря 1919 года, на станции Нижнеудинск их командование приняло под свой контроль эшелон с золотым запасом России.

В тот момент значительная часть подвижного состава Транссиба: и вагонов, и особенно паровозов, а также фактически всё управление движением по магистрали находилось под чешским руководством, и, мягко говоря, было оно не особенно оперативным. В декабре 1919 года железная дорога почти на всём протяжении от Оби до Енисея была перегружена отступавшими эшелонами с ранеными и обозниками. Причём двигались эти составы крайне медленно.

«На маленьких разъездах и на перегонах между станциями стояли десятки эшелонов с ранеными и больными, с женщинами, детьми и стариками, – писал в воспоминаниях командующий Западной армией белогвардейцев Константин Сахаров. – И не могли двинуть их вперёд, не было даже возможности подать им хотя бы продовольствие и топливо. Положение становилось поистине трагическим».

Инцидент на ачинском перроне
В конце года фронт Гражданской войны докатился до границы будущей Красноярской магистрали. Уже 28 декабря Красная Армия вступила в Мариинск.

В те же дни партизаны предприняли решительную атаку на восточном фланге, начав наступление на Канск. К городу подступили несколько полков общей численностью в три с лишним тысячи штыков. Боя, впрочем, не случилось. Навстречу партизанам вышли парламентёры с красным флагом и сообщили, что в Канске случилось восстание, большая часть гарнизона перешла на сторону большевиков.

Верность Колчаку сохранил лишь один казачий полк. Примечательно, что казаки собирались прорваться из города на восток, однако чешские «союзники» не пропустили их через линию железной дороги. В общем, героическая оборона Канска как-то не задалась.

На западе, тем временем, белые планировали организовать очередной рубеж обороны в Ачинске, крупнейшем городе на Транссибе между Обью и Енисеем. Однако и тут воля истории оказалась не на их стороне. И, кстати, снова не обошлось без железнодорожной тематики.

На перроне станции Ачинск 29 декабря прогремел внезапный взрыв. Причины его до сих пор точно не установлены. По одной из версий, в этот момент из эшелона выгружали бочки с чёрным порохом. По другой версии, в вагонах военного арсенала случайно сдетонировала мина. Наконец, есть предположение о диверсии партизан, большевистских либо эсеровских агентов.

В любом случае Ачинский взрыв стал крупнейшей катастрофой за всю историю Транссиба. На переполненных путях станции стояло множество вагонов с боевыми снарядами, да, вдобавок, ещё три поезда с бензином. Все эти горючие субстанции немедленно взлетели на воздух.

От взрыва погибли более тысячи человек, а на станции разгорелся пожар, жертвами которого стала большая часть стоявших на путях поездов.

«В здании вокзала выбиты все стёкла и снесена крыша, – описывала последствия катастрофы одна из местных газет. – Трупы людей застряли в телеграфных проводах. Трупы лошадей были отброшены силой взрыва на полторы версты. Винтовки, выброшенные из вагонов, вкалывались штыками в крыши окрестных строений. Железнодорожные пути исковерканы…»

Очевидцы сравнивали Ачинск тех дней с городом мёртвых. Погибшие были сложены вдоль путей, между телами шастали мародёры.

По городу ползли слухи, что сразу после взрыва на город обрушится атака партизан, началась паника. О создании Ачинского рубежа обороны уже никто и не помышлял.

Белая армия продолжала отступать, теряя в пути бойцов, которые разбегались в разные стороны. Очередным решающим пунктом обороны был назначен Красноярск.

Прекрасная мечта генерала Зиневича
Белый главнокомандующий Владимир Каппель издал специальный указ, в котором разрешал всем отставшим и колеблющимся солдатам покинуть армию. Приказ этот был, скорее, вынужденной мерой. Белые отступали так быстро, что физически не могли взять с собой, например, больных и раненых. Что уж говорить, если от фронта отстала и потерялась по дороге целая 3-я армия.

Указом Каппеля воспользовались многие солдаты. В итоге между Ачинском и Красноярском белая армия «похудела» на несколько тысяч человек.

Целые отряды оставались в станционных посёлках – Чернореченской, Козульке, Зеледеево – и ждали прихода красных, чтобы сдаться. Случались иногда и казусы. Например, в Кемчуге казначей одного из полков на прощание раздал солдатам 5 миллионов сибирских денег. А в Козульке, наоборот, красные не сразу увидели сигнал капитуляции и начали было обстреливать посёлок из артиллерии. Под залпы попал обоз с казной, отчего неожданно случился настоящий дождь из драгметаллов. Ещё и в наше время жители Козульки находят на этом месте серебряные монеты.

В самом же Красноярске белых, как выяснилось, никто не ждал. Город, в полном соответствии со своим названием, давно симпатизировал красноармейцам. Достаточно вспомнить, что на всеобщих выборах 1917 года большевики именно здесь набрали максимальный процент голосов во всей России.

В самый канун нового года генерал Бронислав Зиневич, глава белых войск, стоявших в Красноярске, решил вписать своё имя в историю. Для этого 30 декабря 1919 года он созвал общее собрание солдат всех частей гарнизона и озвучил свою внезапную идею. Гражданская война, по мысли генерала, должна была прекратиться немедленно и прямо здесь, в Красноярске!

Незадолго до того Зиневич отдал приказ о том, что вся полнота власти в городе передавалась земскому собранию. Красные и белые должны были, как считал генерал, забыть былые распри и объединиться для строительства возрождённой России. От имени Зиневича по всей губернии были направлены телеграммы о наступлении нового порядка.

«Граждане Красноярска, Енисейской губернии, крестьяне, рабочие, интеллигентные труженики и общественные организации! Я вступил в командование в Енисейской губернии в трудные дни общественного развала и призываю вас к дружной совместной работе», – говорилось в послании.

Аналогичные письма Зиневич отправил и Колчаку. Генерал предполагал также, что в Енисейской и соседних губерниях должно быть немедленно образовано свободное и нейтральное государство – «Прекрасная Сибирь». Действовать оно должно на время, пока не завершатся неурядицы, вызванные Гражданской войной. Эти свои соображения он отправил и руководству белых войск. Особо Зиневич напоминал своим соратникам по белой гвардии, что в Красноярск их пустят только, если они согласятся сложить оружие и приступить к строительству этой самой «Прекрасной Сибири».

В штабе Колчака Зиневича немедленно окрестили предателем и на его пламенные послания ничего не ответили.

Но гораздо хуже было то, что и красноярский гарнизон отнёсся к речам мятежного генерала без особого энтузиазма.

– Прекрасная независимая Сибирь? Дружная совместная работа? – недоумённо перешёптывались солдаты и офицеры. – О чём он?

Большая же часть солдат вела себя в полном соответствии с драматургическими заветами Пушкина и настороженно молчала.

Зиневич, не найдя понимания у военных, рассердился и поехал устраивать митинг в красноярские железнодорожные мастерские. Там ему, как выяснилось, тоже не слишком были рады. Железнодорожники генерала выслушали и немедленно пошли организовывать в городе свою власть – советскую. На следующий же день на сцене городского театра был учреждён Совет рабочих и городских депутатов.

Антитеррористическая операция «Краков»
Так в городе наступило двоевластие. Официальный управитель – им всё ещё оставался генерал Зиневич – только ездил по митингам и собраниям, и даже толком не знал, чем занимаются вверенные ему части. Доходило до того, что однажды военные из авиационного подразделения собрались бандой и совершили натуральный налёт на станцию Енисей (на тот момент она ещё не входила в черту города, а считалась правобережными выселками).

Наоборот, силы рабоче-солдатского совета росли с каждым часом. Делегаты совета освободили военнопленных красноярского лагеря, которые немедленно присоединились к восставшим. Потихоньку советские отряды взяли под свой контроль госбанк, казначейство, а также, конечно, почту и телеграф. В конце концов делегация с красным флагом явилась и в штаб Зиневича, а сам мятежный генерал был максимально вежливо арестован.

В эти же дни в Красноярске прошла и первая в его истории антитеррористическая операция. Офицеры-белогвардейцы заминировали главный и самый знаменитый транспортный объект Красноярска – железнодорожный мост через Енисей. Предполагалось, что в случае, если Красная Армия захватит город, мост будет взорван.

Офицеры заняли на подступах к мосту оборону и никого не подпускали близко. Однако некий Трофимов узнал об этом террористическом плане и обратился к солдатам польской дивизии, также стоявшей в городе.

Поляки особыми ратными достоинствами не отличались, зато у них имелся собственный бронепоезд «Краков». Самая, как выяснилось, подходящая техника для антитеррористической операции.

На бронепоезде поляки легко прошли через офицерский блокпост, разминировали мост и выставили там своих часовых. Таким образом новый 1920-й год, ставший переломным в летописи не только города, но и всей страны, красноярский железнодорожный мост встретил под красно-белым польским флагом.

Штурм Каппеля
Белые войска тем временем собирались штурмовать Красноярск – тот самый город, который ещё неделю назад представлялся им ключевым форпостом собственной обороны, а также главным и желанным местом отдыха. Теперь же, как выяснилось, над городом реял красный флаг, а гарнизон готовился встречать белых гостей отнюдь не хлебом-солью.

Штаб белогвардейского генерала Каппеля располагался на станции Минино. Когда 4 января белые пошли в наступление от района нынешнего Бугача, проблема состояла в том, что от многотысячной армии на тот момент оставались сущие «осколки». Ударный отряд буквально «наскребали по сусекам», и, в итоге, на штурм отправилось чуть более двух тысяч человек – меньше, чем один полноценный пехотный полк.

Примечательно, что параллельно штурму (и по той же самой дороге) в Красноярск двигались ещё несколько белых частей – только они шли не воевать, а сдаваться в плен. Причём, чем ближе к городу, тем эта вторая колонна становилась всё больше и больше.

В итоге штурмовые отряды белых всё же сумели добраться до западных окраин города – сейчас это территория, расположенная вдоль улиц Копылова и Маерчака.

Белый авангард добрался даже до железнодорожного вокзала, но тут по их отрядам дала залп артиллерия красных, ответным натиском силы городского гарнизона легко отбросили нападавших. В числе защитников был и отряд рабочих-железнодорожников. Также поучаствовал в обороне вокзала и тот самый бронепоезд «Краков».

А всего в паре километров от места штурма в центре Красноярска не прекращалась вполне обыденная и спокойная городская жизнь. В кофейнях отдыхали и красноармейцы, и поляки, и казаки, и бывшие венгерские военнопленные, и латышские стрелки, и пробравшиеся в город белогвардейцы…

Попытки взять город белые предпринимали в течение двух дней, 4 и 5 января. Все они не дали и малейшего результата, а войско продолжало разбегаться. За пару дней стан белогвардейцев покинули порядка 15 тысяч человек. Немногочисленные части, оставшиеся верными Каппелю, обошли город с севера, переправились через Енисей ниже по течению. Фактически с этого момента Белая армия перестала существовать.

В город вступили красные. До конца января все остатки белых войск были выбиты из Енисейской губернии. В Красноярске окончательно установилась советская власть. Гражданская война закончилась, впереди были годы мирного строительства, утверждения нового строя и бурного развития перевозок по главной железнодорожной артерии страны – Транссибу.
Артем Яковлев