23 сентября 2019 23:20

О трассе таёжной замолвите слово

XXVI Международный литературный конкурс имени Андрея Платонова «Умное сердце»

Сергей Швакин родился в посёлке Пески Московской области. Будучи студентом МИИТа, в составе строительного отряда отправился на БАМ. Здесь же проходил срочную службу. Всю жизнь трудится на Московской железной дороге, сегодня является электромехаником Московской дирекции пассажирских обустройств. С 2008 года член Союза писателей России.

По дороге в санаторий РЖД «Ивушка» моими соседями по купе оказались молодые ребята. У них свои разговоры, я лишь изредка «включался». И тут слышу: «Да БАМ зэки строили, дешёвая романтика, принудиловка...» Пришлось напрячь память. Личные воспоминания, кое-что из прочитанного и увиденного позже. На больших станциях подкреплял слова всезнающим интернетом, благо он появлялся. В общем ближе к Сочи ребята уже по-другому на таёжную магистраль смотрели. Больше всего их экономическая составляющая интересовала. Постарался и этот вопрос осветить. Рассказ получился примерно такой.

 

Идея проложить трассу появилась ещё в XIX веке. После исследования участков тайги полковник Генштаба Н. Волошинов сделал вывод: «Проведение линии по этому направлению невозможно». Но в тридцатые годы, уже при советской власти, к проекту решили вернуться. Тогда, собственно, и появилась аббревиатура БАМ. Львиная доля работ в ту пору действительно легла на плечи заключённых. Чаще звучало: Бамлаг. С началом войны стройка замерла. Более того, если в азиатскую часть страны перевозили оборудование для создания заводов-дублёров, то большую часть рельсов БАМа вывезли на строительство Волжской рокады.

 

Новая эра магистрали началась 08.07.1974 с выходом По- становления ЦК КПСС и Совета министров СССР (в этом году 45-летие). Была развёрнута, как бы сейчас выразились, грандиозная пиар-кампания. БАМ «гудел» в песнях, сверкал (многочисленные значки) и даже дымил (одноимённые сигареты). В разные годы на всесоюзную стройку приезжали Иосиф Кобзон, артисты театра «Современник» и многие другие представители искусства. На YouTube можно найти ролик, в котором американский певец Дин Рид, напрочь позабыв о безопасности, приплясывает на вагонах и разъезжает на крыше «Магируса». Ансамбль «Самоцветы» сопроводил бамовские хроники несколько иначе: «Строим БАМ», «Дорога жизни», «Бамовский вальс».

 

Первыми строителями, прибывшими на Всесоюзную стройку, были и отчаянные романтики, и погнавшиеся за длинным рублём, и случайно попавшие на магистраль люди. Постепенно, конечно, трасса отсеивала тех, кто, взявшись за гуж, не очень-то хотел сдюжить. Если посмотреть на зарплату, то она заметно росла с 1974 года. Но уже вскоре принимать стали только людей с нужными профессиями, с хотя бы небольшим опытом работы. Помимо высокой оплаты труда, шёл северный стаж. В бамовских магазинах продавались дефицитные вещи. Существовал так называемый целевой вклад. В течение трёх лет человек перечислял в сберкассу деньги на автомобиль и впоследствии мог получить его в крупном городе любой республики Советского Союза. Что такое купить в те годы машину, старшее поколение отлично помнит. Стимулов к труду, одним словом, хватало.

 

Что до студентов, то принудительно их на БАМ никто не загонял. Напротив, если вовремя не запишешься в желающие, можно было и не попасть на всесоюзную стройку. В летние каникулы обязательным было прохождение производственной практики, где денег не платили или платили мало. А третий семестр на БАМе, шедший в зачёт практики, мог существенно поднять материальный уровень студента. За стройотрядовское лето реально зарабатывали сумму, равную стипендиям за два года вперёд (около 1000 руб.). Кто представляет масштаб цен в СССР (конец семидесятых – начало восьмидесятых), выскажется по-современному кратко – круто! Помимо меркантильных соображений, влекли воспетые «туман и запах тайги». Стройотрядовская штормовка со значками, с надписью «БАМ», трафаретной картинкой участка... Первокурсники с завистью и уважением смотрели на тех, кто уже прочувствовал пульс таёжной трассы.

 

Мой трудовой семестр проходил на крайней точке западного участка. Посёлок Хорогочи под Тындой (1982 год). Трудился в составе миитовского отряда «Орион». Армейские палатки. Полевая кухня с хлипким навесом. Умывальники под открытым небом. Вот он – быт новоявленных путейцев. Уставали? Не без этого. Ложишься в палатке и моментально проваливаешься в сон. Только глаза закрыл, а уже подъём. Но были и песни под гитару, и прощальный вечер у костра с мясом оленя, выменянного на семь бутылок «огненной воды» в соседнем стойбище.

 

Без идеологии, конечно, никуда. Стройка-то комсомольская. Могли устроить митинг по поводу какого-то значимого для ВЛКСМ события, вычесть (добровольно-принудительно) энную сумму в фонд «борцов за...». Помню громкие дебаты на тему выигранного знамени. Наш отряд занял первое место в зональных соревнованиях. Не знаю, как нас ранжировали – по заработку или по производственным показателям, но грамоту красивую дали. А знамя... Надо купить и в институт привезти как показатель доблести отряда. Многим это сильно не понравилось. Дело не в двух рублях с копейками (с бойца), а как-то оно... нехорошо, одним словом.

 

Если память не изменяет, командир поступил мудро: выписал деньги на какие-то хознужды и под эту марку приобрёл предмет спора. Не пришлось каждого упрашивать.

 

В Москву вернулись разбогатевшими, накачанными, как позже появившиеся люберы, и со знаменем. У меня впереди был последний курс вуза. Думалось, что никогда уже не увижу вновь Байкало-Амурскую магистраль. Но... никогда не говори «никогда». Стройотряд оказался лёгкой разминкой перед новой поездкой на БАМ. Теперь уже на восточный участок.

 

Пришла повестка из военкомата: прибыть в установленный срок в Чегдомынский корпус. К тому времени я два года работал в Московско-Рязанском отделении железной дороги. Начальник дистанции не очень-то хотел отпускать молодого специалиста, начальника участка. Намекнул, что может как-нибудь отсрочить службу. Слово «косить» в то время применялось только в прямом значении. Отслужить в армии было нормой для большинства потенциальных призывников. Для меня тоже. Так что отправился «мерить сапоги» в Хабаровский край.

 

В Чегдомыне дали направление в часть. На попутной машине доехал до развилки. «Там», – махнул рукой майор, и «УАЗ», обдав выхлопом, скрылся в направлении Нового Ургала. Пешком добрался до КПП. Началась служба.

 

Вначале нам, «пиджакам» (офицерам-двухгодичникам), приходилось непросто. Спасибо кадровым офицерам, терпеливо вводящим нас в курс дела. Труд и армия в бамовских частях неразделимы. Форма одежды, уставные взаимоотношения не всегда в гармонии с различными видами работ. В целом на смену и обратно отправляется военное подразделение, а уж при выполнении дневного задания некие фривольности, как говорится, имеют место быть. Смолчишь, если кто-то утеплился в мороз домашним свитером. Не заметишь расстёгнутого чуть ли не по пояс воина при рытье котлована. Тем более что даже проверяющим с большими звёздами застуканные в нарушении формы одежды предъявляли железобетонные аргументы: «За речкой ребята по горам вообще в кроссовках ходят. Работаем же!» И надо сказать, работали. Может, корчагинцами не назовёшь, но планы, поставленные перед батальоном, выполняли. Сорокаградусные морозы зимой, летняя жара с комарами и гнусом, тайга с унылой даурской лиственницей, непростые производственные задания. Доставалось всем.

 

Частенько объявлялись ТСУ (тактико-специальные учения), основная цель которых – ускорить сдачу объекта. Работа занимала практически весь световой день. Для бойцов ударная вахта во многих частях скрашивалась прогрессивкой (денежным вознаграждением). Сейчас в интернете можно легко найти видеосюжеты о БАМе. Замечательно снят клип на песню в исполнении Максима Байды (YouTube БАМ.mpq.inqermanlandiy). Обязательно посмотрите. Слова песни очень точно выражают чувства многих служивших и работавших на БАМе: «И порой, чуть не плача, мы БАМ проклинали, а теперь навсегда он останется в наших сердцах». Можно также посмотреть на созданные проектировщиками, инженерами и строителями уникальные объекты: мост через Амур в районе Комсомольска, Северомуйский тоннель (самый длинный в России), Чёртов мост.

 

Думаю, мой рассказ попутчикам повторили бы и дополнили многие побывавшие на эпохальной стройке. Когда разговариваешь с бывшими бамовцами, видишь загорающийся огонёк в глазах. Ты строил БАМ, БАМ строил тебя. Пусть исчез романтический флёр, но и негатива, как правило, не осталось. Кто-то скажет, что это свойство памяти: стирать плохое и высвечивать положительное. Возможно. Но, наверное, и хорошо, что наша память так устроена.

Сергей Швакин