06 июля 2020 15:04

06 июля 2020 15:04

Таких людей невзгоды только закаляют

Ветерану войны и труда Дмитрию Самохвалову, почетному железнодорожнику, бывшему начальнику отделения «Трансжелдориздат», профсоюзному работнику, – 90 лет. При встрече с ветераном разговор начался с вопроса: много ли было долгожителей в его семье? Дмитрий Андреевич ответил с улыбкой:
– Далеко за примерами ходить не надо. Моя мама, Пелагея Афанасьевна, всю жизнь занимающаяся нелегким крестьянским трудом, не дожила всего шести месяцев до своего столетия. У отца была другая судьба.

Ветерану войны и труда Дмитрию Самохвалову, почетному железнодорожнику, бывшему начальнику отделения «Трансжелдориздат», профсоюзному работнику, – 90 лет.

 

При встрече с ветераном разговор начался с вопроса: много ли было долгожителей в его семье? 

 

Дмитрий Андреевич ответил с улыбкой:

– Далеко за примерами ходить не надо. Моя мама, Пелагея Афанасьевна, всю жизнь занимающаяся нелегким крестьянским трудом, не дожила всего шести месяцев до своего столетия. У отца была другая судьба. В гражданскую он воевал с басмачами в Семиречье, в Средней Азии. Сейчас, когда смотрю популярный фильм «Белое солнце пустыни», вспоминаю его: уж очень был похож на героя этого фильма, красноармейца Сухова. На войне пуля отца обошла, так в мирные годы тиф не пощадил…

Дмитрий Андреевич родился 21 февраля 1919 года в селе Гремячка Петровского уезда Саратовской губернии. Учился в Увекской школе, после ее окончания первое время не мог определиться, кем быть: и в геологоразведочном техникуме начинал учебу, и в Энгельсе на метеостанции работал. Хотелось одного, а жизнь заставляла выбирать иной путь, ведь семья никак не могла ему помочь, скорее надо было думать о том, как самому стать ее опорой. Получив специальное образование в подготовительной школе при Саратовском юридическом институте, Самохвалов был направлен на работу следователем в Юринский район Марийской автономной республики.

 

Со своими обязанностями справлялся на совесть, так что в скором времени его вызвали в райком партии, где первый секретарь огорошил неожиданным предложением – занять должность председателя райисполкома. Вполне естественной реакцией молодого человека стали возражения, что он не хозяйственник. На что последовал вполне характерный для того времени ответ, что не боги, мол, горшки обжигают, познакомишься с делами, освоишь... В конце концов Дмитрий согласился. А какая ноша легла ему на плечи, будет понятнее, если добавить, что спустя всего несколько дней наступило то самое роковое 22 июня 1941 года, которое всем в стране прибавило горя и забот.

 

Главной отраслью в хозяйстве Юринского района всегда были лесозаготовки. (И надо сказать, лес там отменный.) К слову, Юрино было главным поставщиком высококачественного сырья для пропеллеров и на наш Саратовский авиационный завод. Новоиспеченному председателю райисполкома приходилось дневать и ночевать в служебном кабинете, урывая для сна от силы пару часов. Так что ни о каком «пригрелся в тылу» речи не было. И все-таки Дмитрий чувствовал себя не в своей тарелке: там люди гибнут, а ты, какой бы ни был загруженный-перегруженный, все ж далеко от фронта, в безопасности, рискуешь разве что строгим нагоняем от начальства за какую-нибудь нерасторопность. Не он один был в таком положении, бомбардируя соответствующие инстанции заявлениями об отправке на фронт. В ноябре 1941 года осложнилась обстановка под Москвой, и это стало весомой причиной для того, чтобы подобным заявлениям был дан ход. Одновременно с Самохваловым отправился на фронт и военком, и на эту освободившуюся должность, как и на должность председателя райисполкома, были назначены женщины.

 

altДве недели ускоренной подготовки – и в двухосных неутепленных вагонах новобранцев отправили к линии фронта. Чем ближе, тем чаще случались бомбежки; питанием тоже в дороге не баловали, спасал только предусмотрительно захваченный мешочек с сухарями. По прибытии на станцию Рязань-Московская продпункт предстал уже настоящим раем: с наваристым борщом, гречневой кашей со свиным салом и даже компотом. Хорошо, Дмитрий сообразил, что после многодневной голодухи сразу набрасываться на это изобилие опасно. А вот у многих его товарищей, оказавшихся не столь предусмотрительными, желудки сразу «забастовали», и москвичи укоризненно качали головами: эти, что ли, будут нас защищать?

Дмитрия и его товарищей поразил зловещий вид осажденной столицы: улицы перегорожены «ежами», бетонными блоками, сверху зависли заградительные аэростаты.

 

Группу отправили маршем в направлении Наро-Фоминска. По пути – те же бомбежки, люди кидались врассыпную по обочинам дороги, в кюветы, а обратно в строй возвращались не все. Сам Наро-Фоминск в ту пору уже был стерт с лица земли. По левому берегу реки Нара и расположились в вырытых в овраге траншеях красноармеец отдельной минометной роты Дмитрий Самохвалов и его товарищи. Совсем недавно примерно в этих же местах рыла окопы одна студентка пединститута, будущая его жена, но свидеться им довелось позже. А пока он – подносчик мин, тащит километра три по снежной целине ящики с боеприпасами весом в 50 – 60 килограммов. Сделаешь несколько таких рейсов – руки отнимаются. Потом приноровился связывать вместе пару выданных лыж, ставить на них уже два ящика – и уже на этих импровизированных «санках» везти. Так было куда легче.

 

Да и воевать стало гораздо веселее, когда Красная Армия под Москвой перешла в наступление, начала, по словам песни, «отбирать наши пяди и крохи» – города Верею, Рузу, Можайск, Малоярославец… Но дальше наступление наткнулось на укрепленные немцами Вязьму и Ржев. Отдельные части, уйдя вперед и не получив поддержки с флангов, оказались в окружении, в том числе и армия, в которой воевал Самохвалов. Но сам он к тому времени уже лежал в госпитале, поправляясь после ранения и контузии: артиллерийский снаряд угодил в ящик с минами. Случилось это в феврале 1942 года. С тех пор, несмотря на все усилия врачей, правый глаз практически не видит, а правое ухо не слышит.

 

С такими переменами в состоянии здоровья уже не приходилось думать о строевой службе. Дмитрий Андреевич попал в железнодорожные войска и теперь уже в их составе продолжал путь на Запад. Был в разное время награжден двумя медалями «За боевые заслуги», орденами Красной Звезды и Отечественной войны первой степени. На исходе войны довелось применить навыки, полученные по гражданской специальности: его взяли в армейскую контрразведку, где Самохвалов был старшим следователем, а потом возглавлял оперативные группы, задерживавшие диверсантов. Тут и познакомился с Эмилией, служившей в его группе машинисткой, и отпраздновал с ней фронтовую свадьбу 9 апреля 1945 года – за месяц до Победы. Больше шестидесяти лет продолжается их союз, давший жизнь дочерям Татьяне и Надежде, а через них и внукам.

 

Бодрости Дмитрия Андреевича, несмотря на возраст и связанные с ним, а прежде всего с военными годами, болячки, остается только по-хорошему позавидовать. Его часто приглашают поделиться фронтовыми воспоминаниями на встречах с молодежью Приволжской магистрали, с учащимися школ Саратова. Он заботливо хранит все, что напоминает о том тяжелом, но героическом времени. В числе этих реликвий и теплые поздравления в связи с очередными годовщинами разгрома немецко-фашистских войск под Москвой от руководителей государства и видных политиков, в том числе мэра Москвы Юрия Лужкова. В последнее поздравление вмонтирована крохотная пластинка с мелодией песни «Дорогая моя столица, золотая моя Москва».

 

Геннадий Наконечный
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31