13 июля 2020 20:55

13 июля 2020 20:55

На дальней стороне

Безвозвратные потери Великой Отечественной войны. Есть общая цифра, ужасающая своей величиной, – великая и страшная цена, которую наше Отечество заплатило за освобождение мира от фашистской чумы. Но есть и другой счет – в каждой семье. Ведется он на единицы, но какое безмерное человеческое горе за каждой такой непрожитой жизнью! А ведь не было, пожалуй, семьи, по которой бы в свое время, так или иначе, не прошлись косой «сороковые, роковые». У меня в этом скорбном списке – двоюродный брат, Николай Сидорович Кудашев.

Безвозвратные потери Великой Отечественной войны. Есть общая цифра, ужасающая своей величиной, – великая и страшная цена, которую наше Отечество заплатило за освобождение мира от фашистской чумы. Но есть и другой счет – в каждой семье. Ведется он на единицы, но какое безмерное человеческое горе за каждой такой непрожитой жизнью! А ведь не было, пожалуй, семьи, по которой бы в свое время, так или иначе, не прошлись косой «сороковые, роковые». У меня в этом скорбном списке – двоюродный брат, Николай Сидорович Кудашев. А вновь вспомнить эту далекую, но незаживающую потерю заставили не только вновь приблизившийся день начала Великой Отечественной войны, День памяти и скорби, но и недавние события в ныне независимой Эстонии, не так давно бывшей частью нашей большой страны. Да и только ли там в угоду новым хозяевам все чаще происходят случаи нарочито оскорбительного отношения к памяти наших воинов! Тем отраднее на этом фоне выглядят другие примеры – когда знают и помнят. Как знают и помнят подвиг русского парня в далеком словацком селе Сантово.

 

Не пытайтесь разыскать на географических картах село Новый Мечим, что на Пензенщине: едва ли вам это удастся. Думаю, что и не  на каждой карте Словакии нашлось место для местечка Сантово. Расстояние между ними измеряется тысячами километров, и там и тут живут простые люди, занимаются самым мирным на свете хлеборобским делом. А связала их незримой нитью жизнь и смерть одного человека. В Новом Мечиме Николай Кудашев родился, провел детство и юность, испытал первую радость труда и первую любовь. Здесь и поныне живут еще его брат и сестра, школьные товарищи. Отсюда в годину войны девятнадцатилетним юношей он ушел на фронт, чтобы отомстить врагу за смерть родного брата Аверьяна. А в Сантово – перестало биться его сердце. За тот неведомый ему до той поры поселок он боролся так же самоотверженно, как за каждый наш родной город, каждую украинскую или белорусскую деревушку, встретившиеся на его долгом и нелегком фронтовом пути.

Что знают о нем жители Сантово? Знают, что Николай на одном из первых советских танков, ворвавшихся в их село, огнем из своей пушки в упор уничтожал танки и орудия врага, его солдат и офицеров. Видеть его живым словаки не могли – Николай ведь находился в танке, видели только, как его хоронили боевые товарищи.

 

Слышали, как советские бойцы прощались с гвардейцем на чужом, но близком и, в общем-то, понятном им языке. Однополчане помнили Кудашева по тяжелым боям под Курском, в Белоруссии, Польше, Чехословакии…

Не так давно мне пришлось разыскивать его документы по военным архивам. Пожелтевшие наградные листы, донесения рассказывают о погибшем воине по-фронтовому кратко и сухо, но они дают нам право сказать, что сержант Николай Кудашев за спины товарищей не прятался. Его сестра Ефросиния Сидоровна, учительница, вспоминает, что фронтовые письма брат писал лаконичные и скромные, как будто наспех: «Бьем фашистов ненавистных, продвигаемся на запад, я жив, здоров». Даже когда на груди сержанта уже ордена Славы, Красной Звезды, медаль  «За отвагу», он и об этом писал кратко: имею, мол, правительственные награды, а какие – не перечислял.

 

Боевое крещение Николай получил на Курской Дуге, где с обеих сторон участвовало в сражении несметное количество танков и самоходных орудий, где от гула машин, разрывов снарядов и бомб земля содрогалась на много километров вокруг. Танковая рота, в которой служил Николай, находилась в обороне. В смотровую щель он увидел: красиво, словно на параде, двигались прямо на них два десятка вражеских танков, беспорядочно постреливая – для устрашения. Жутковато стало бойцу: ведь впервые увидел такую железную лавину…

– Товарищ командир, фашисты прут!

– Вижу, Кудашев, спокойно. Будьте наготове, держите на прицеле переднего справа, – уверенно ответил командир танка.

Волнение новичка было ему понятно. Первый бой, первая проверка и боевых навыков и нервов…

Коля замер у прицела. Когда машины противника были на расстоянии не более трехсот метров, он услышал слова команды: «По фашистским танкам огонь!» Залп, за ним второй, третий. Николай не слышал одобрительных криков товарищей, все его внимание было направлено туда, где горели фашистские танки. Когда атака была отбита, а уцелевшие четыре немецких машины отошли в укрытие, – только тогда Николай Кудашев вытер с лица пот и нашел в себе силы пошутить как бывалый воин: «Порядок в танковых войсках». Командир вообще-то был скуп на похвалы, но здесь не выдержал, обнял Николая по-братски: «Молодец, в первом бою сдал экзамен на отлично. Посмотри, как догорают три твоих «крестника». Так держать, ефрейтор!»

 

Так и «держал» ефрейтор, а впоследствии сержант, почти два боевых года. Два раза довелось Николаю выскакивать из горящего танка. Был ранен сам, сколько раз ремонтировал с товарищами свою израненную «тридцатьчетверку», но километр за километром, громя врага, продвигался на запад. Рядом шел старший брат Иван Сидорович, призванный еще в 1939 году. Ему довелось дойти до Берлина, весь израненный, но живой вернулся он с войны. А вот Николай…

О последнем его роковом бое рассказывает донесение его сослуживцев: «Наша часть с ходу ворвалась в населенный пункт Сантово. Противник не ожидал такой дерзости от советских танкистов. В гарнизоне немцев началась паника, были приведены в готовность немногие танки и орудия немцев, но их расстреливали или давили гусеницами гвардейцы. Бой продолжался не больше часа, противник был разгромлен, а оставшиеся в живых фашисты сдались в плен».

 

Казалось, бой уже выигран, и практически без потерь. Но когда танк выскочил на западную окраину села, невесть откуда взявшийся вражеский снаряд пробил боковую броню Т-34 в том месте, где она прикрывала Николая Кудашева. Он был смертельно ранен и, не успев сказать ни одного слова, умер на руках товарищей…

Николай Кудашев был похоронен на сельском кладбище, и жители Сантово бережно ухаживали за ней. Когда в городе Штурово было открыто кладбище  с захоронениями 5247 советских воинов и командиров, прах Николая перенесли туда. Но жители села Сантово и поныне ездят на его могилу – отдать почести русскому солдату, погибшему за их освобождение. Сестра Николая Ефросиния Сидоровна несколько раз была в селе, и ее всегда очень тепло встречали.

 

Юрий Мурзандеев

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31