25 сентября 2020 20:29

25 сентября 2020 20:29

Детство под музыку паровозных гудков

В прошлом году Николай Палькин отметил свое 80-летие. Он полон жизненной энергии, заражающей буквально всех, кто общается с ним. Наверняка еще не одну песню напишет Николай Егорович, которая будет звучать с экранов телевизоров, с концертных площадок и во время застолья.
– Детство мое, отрочество и даже юность были приписаны, можно сказать, к железной дороге, – рассказывает поэт. – Жили мы в городе Балашове, рядом с железнодорожной станцией, в самом дымном и шумном местечке. Вокруг – маленькие домишки, в которых сплошь обитали железнодорожники.

Такой была золотая пора жизни известного саратовского поэта Николая Палькина.

 

Ставшие народными…

 

Автор многих песен, ставших народными, - Николай Палькин.Лет семь назад меня пригласили на концерт в филармонию. Со сцены звучали эстрадные песни, юмористические монологи, даже показали клоунаду. Но из всех номеров мне запомнился лишь один – выступление народного хора. На сцену вышли девушки в русских национальных костюмах – ярко расшитых сарафанах, зазвучал музыкальный проигрыш, и звонкие, как колокольчики, голоса запели:

 

Зацвели саратовские вишни,

Занялся над Волгою рассвет,

А тебя не видно и не слышно,

А тебя опять со мною нет.

 

Они пели искренне, с душой. Пели так, что зрительный зал замер, вслушиваясь в каждый звук песни. Исполнительницы не просто пытались передать слушателям ее содержание, но заставляли сопереживать тому, о чем в ней пелось. А я подумала: какие же замечательные слова в этой песне – они так волнуют душу, заставляя думать. И только спустя время узнала, что у этих слов есть автор – Николай Палькин, известный саратовский поэт.

 

 

Железнодорожник – звучит гордо

 

Поэт среди артистов ансамбля народной песни ''Колядка''.– Детство мое, отрочество и даже юность были приписаны, можно сказать, к железной дороге, – рассказывает поэт. – Жили мы в городе Балашове, рядом с железнодорожной станцией, в самом дымном и шумном местечке. Вокруг – маленькие домишки, в которых сплошь обитали железнодорожники: паровозные машинисты и кочегары, стрелочники и сцепщики, составители поездов и кондукторы, рабочие вагонного, паровозного депо и угольного склада. Учился я в общеобразовательной школе от железной дороги, а если простужался, то лечили меня врачи из железнодорожной поликлиники. Развлекаться особенно было негде: ходили в парк железнодорожников в кино, а, повзрослев, – туда же на танцы. С малолетства мы слышали протяжные паровозные гудки. Это было привычной музыкой нашего поселка. Без нее жизнь не представлялась и, наверное, была бы скучной.

 

В конце 2-й Лагерной улицы, на которой жила семья Николая Егоровича, находился тупик – место в виде треугольника. Здесь стояли паровозы всех «мастей». Маленький маневровый, вездесущий и юркий, как подросток, – этот паровоз железнодорожники называли «кукушкой». А рядом с ним – солидные гиганты: паровозы «Иосиф Сталин», «Серго Орджоникидзе» и «Феликс Дзержинский», возившие и пассажирские, и товарные вагоны.

 

Отец Николая Палькина, Егор Степанович, работал поочередно то стрелочником, то составителем. Железнодорожником был и его дядя. Их работа считалась не из легких, но как они ею гордились! Эта гордость передалась и маленькому Николаю. Часто дядя Федя брал будущего поэта за руку, и они шли вместе в железнодорожный клуб на какой-нибудь праздник.

– Меня переполняла радость от того, что рядом со мною – родной человек в железнодорожной форме. Вообще принадлежность к железнодорожному «сословию» считалась в те годы исключительной. Еще бы! Ведь ты не просто какой-то рабочий, а представитель великой железнодорожной державы. Сколько раз из уст отца и его товарищей слышал я произнесенные с гордостью, на какую только способны кадровые рабочие, слова: «Наша Рязано-Уральская!..».

 

 

В память об отце

 

Вскоре в размеренную трудовую жизнь железнодорожного поселка ворвалась война. В 1941 году отец поэта отправился на фронт. А в грозном 42-м семья Палькиных получила горькое известие о его гибели. Николаю Палькину было тогда пятнадцать лет. На хрупкие плечи подростка легли все тяготы войны. После того, как в доме не стало кормильца, Николай устроился работать в авиамастерские. Его друзья-сверстники пошли в паровозное и вагонное депо. Память об отце Николай Егорович пронес через всю свою жизнь. В одном из своих стихотворений он признается:

 

Отец мне далне только имя,

Не только синие глаза, –

Весь мир с высотамикрутыми,

Где солнце, ветер и гроза.

Он дал мне небо и дорогу,

Березы, песни и траву,

И бесконечную тревогу

За мир, в котором я живу.

 

– От отца, вероятно, досталось мне то уважение, с которым я сегодня смотрю на железнодорожников, – рассказывает поэт. – И хоть стальная магистраль не стала музой моих поэтических произведений, я все равно ей многим обязан. Как это ни странно звучит, но именно она дала мне многое с точки зрения нравственности. Железнодорожная среда воспитала во мне отвращение к безделью, разгильдяйству и праздной жизни. Та строгость и дисциплина, которые и поныне существуют в железнодорожной отрасли, должны быть в любом деле. А кроме того, большинство моих стихов родились в пути, в движении, под стук колес. И до сих пор стальные магистрали напоминают мне о детстве. Я люблю приходить на Саратовский вокзал, подниматься на переходный мост и наблюдать за приезжающими и уезжающими поездами. Мне нравится это бесконечное, неугомонное движение: равномерный стук колес, гомон отправляющихся и прибывающих пассажиров. А убегающие вдаль железнодорожные пути навевают воспоминания о прошлом, в котором осталась звучать привычная музыка паровозных гудков...

 

В прошлом году Николай Палькин отметил свое 80-летие. Он полон жизненной энергии, заражающей буквально всех, кто общается с ним. Наверняка еще не одну песню напишет Николай Егорович, которая будет звучать с экранов телевизоров, с концертных площадок и во время застолья.

Юлия Табакаева
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31