27 января 2021 06:29

27 января 2021 06:29

фото: Наталья Кузьмина

Спасибо тебе, мамочка...

История семьи, угнанной во время Великой Отечественной войны в немецкий лагерь

Вместо имени – номер в немецких циркулярах. За неповиновение – расстрел. Два года ежедневных унижений: от надменного обращения «русиш швайн» до голода, побоев, шантажа детьми. Когда Светлана Алексеева вспоминает этот кошмар, сразу начинает плакать. Её мать с двумя маленькими детьми угнали на работы в Германию.

Все военные воспоминания Светланы Александровны состоят из эпизодов. Но и они, несмотря на ранний возраст, крепко врезались в память, оставив в сердце глубокий след.

– Я родилась в январе 1940 года в Виннице, а моя сестрёнка Жанна появилась на свет годом позже – перед самой войной. Счастье длилось недолго, – рассказывает ветеран железнодорожного транспорта Светлана Алексеева. – Ещё не успели объявить о нападении Германии, а город уже начали обстреливать. Отца, военного медика, сразу же забрали на фронт, он погиб в 1942-м под Ленинградом. Оккупация стала страшным испытанием. Мы жили в постоянно страхе и голоде. Не было возможности даже нормально помыться. Зимой маме приходилось купать грудную сестрёнку в холодной воде. Она, кончено, кричала, зато не болела.

А в 1943 году Ядвигу с трёхлетней Светой и двухлетней Жанной вывезли в Германию.

– Мама, полька по национальности, хорошо знала немецкий язык. И однажды она с нами на руках, собрав нехитрые пожитки, отправилась на вокзал, чтобы уехать к родным в Шаргород. Купила билет, немец посадил нас в товарный вагон, набитый людьми. День едем, второй. На одной из станций нас «покормили» – водой и краюшкой хлеба, и снова в путь, – продолжает она. – А через некоторое время мы оказались в Германии. Представляю, какой ужас пережила наша мама. Нас поместили в огромном бараке с трёхъярусными нарами за колючей проволокой. Утром взрослых угоняли на работу, а нас оставляли одних, выставив у двери охрану. Дети стали заложниками, их жизнями шантажировали женщин. Я не помню, что мы кушали. Память начисто вырвала этот кусок воспоминаний. Чувство постоянного голода было нормой. Зато помню ужасных клопов, которых было огромное количество. Весной 1945 года женщины стали отправлять нас ночью «на разведку». Мы перелазили за колючку, чтобы приложить ухо к земле и послушать, гудит ли она? Это бы означало, что наши наступают. Так мы считали дни до своего освобождения. И вдруг однажды рёв, грохот и взрывы обрушились на нас буквально стеной. Снаряды не выбирали мишени. В небе и на земле развернулся смертельный бой. Это был ад. Кровь, страшные крики женщин, часть барака разнесло в щепки. Мама и в эту минуту не потеряла самообладания. Она и ещё несколько её подруг по несчастью погрузили детей в телегу, а сами впряглись в неё вместо лошади. Когда проклятое место осталось позади, мы, чтобы не попасть под пули, спрятались в подвале комендатуры. Погреб был полон запасов, но нам строго-настрого приказали не касаться еды. Дверь периодически открывалась: один немец пугал расстрелом, другой говорил: «Сидите тихо, скоро ваши придут». Время тянулось мучительно медленно. И вдруг мы увидели солдатика в длинной до пола шинели с красной звездочкой на шапке. Женщины плачут, целуют его, мы тоже цепляемся, обнимаем за ноги. Это забыть невозможно…

До Дня Победы Ядвига и её дети работали в госпитале.

– Раненых было очень много, поэтому в одном из зданий оперативно развернули лазарет. Рук не хватало. Пока женщины стирали напитанные кровью бинты и простыни, мы ухаживали за солдатами, – вспоминает Светлана Александровна. – Поили водой, разносили еду, отвлекали их от грустных дум, жалели, всем своим детским сердцем желая облегчить им боль. Вскоре нас на эшелоне отправили на Украину. На одной из станций мама решила обменять свой платок хоть на какую-нибудь еду и отстала от поезда. Два дня мы ехали без неё. Каждый спасался поодиночке. Чужие дети уставшим и голодным людям были не нужны. Но мама, проявив невероятную решительность, смогла всё-таки нас найти, упросив военных взять её с собой. Так мы осели в Закарпатье. Мама устроилась шофёром, водила американский «студебеккер», а так как условий для жизни не было никаких, мы постоянно толклись с ней в кабине. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что мы, хоть и были в немецкой неволе, но всегда чувствовали себя под материнской защитой. Она, взяв на себя все тяготы войны, спасла нам жизнь. Спасибо тебе, мамочка!


На фото: Светлана Алексеева большую часть жизни отдала железной дороге, она работала на станции Мыс Чуркин старшим приёмосдатчиком груза и багажа
Наталья Кузьмина