14 октября 2019 19:33
фото: архив Георгия Зоболева

Лучшая дорога в моей жизни

Всесоюзная молодёжная стройка, развернувшаяся на БАМе, удивляла своим размахом. Там кипела настоящая жизнь. Она манила многих. В их числе оказался и я. Благодаря БАМу смог состояться в профессии и пройти путь от осмотрщика-ремонтника вагона до заместителя начальника вагонного депо Тында.
logo DB.jpg
Я, вернувшись из армии, сразу же устроился осмотрщиком-ремонтником вагонов на станцию Сковородино, где жили мои родные. Это был 1969 год. Здесь в 1971 году было создано управление Бамстройпути, главной задачей которого было завершение прокладки рельсов от Тайшета до Комсомольска-на-Амуре (позже переведено в Тынду).

Поэтому по работе мне часто приходилось наведываться на станции, где развернулась основная стройка. Набирался опыта, а в 1973 году неожиданно для себя отправился работать на «дорогу века». Поначалу трудился на станции Хорогочи водителем на железнодорожной автобазе, возил руководителей и даже всевозможные дефицитные продукты, вещи. В те годы многие товары были по талонам. На БАМ же работала целая страна, обеспечивая необходимыми поставками. А однажды встретил коллегу-железнодорожника, и он попенял, мол, почему не работаешь по специальности?

Так начался новый этап в моей жизни. Я переехал из Хорогочи в Тынду, начав работать в ПТО сначала мастером, а позже начальником. Жил в общежитии. Тында встретила дощатыми тротуарами, грязью, хаотичными временными постройками. Новые монолитные дома только-только стали возводить. На моё удивление буквально через несколько месяцев мне вручили ключи от новой трёхкомнатной квартиры, куда я смог перевезти семью.

Работать на БАМе было тяжело. Мороз под сорок градусов и ниже. Приходилось самому учиться железнодорожной «грамоте» и натаскивать коллег, ведь на стройку ехали вчерашние гуманитарии, простые рабочие. Настоящих вагонников – по пальцам пересчитать. Правда, дружба была на БАМе настоящей, именно поэтому все работали, несмотря на тяжелейшие испытания, ударными темпами. Каждый делал своё дело, но при этом мы шли вперёд только благодаря усилиям всего коллектива – людей самых разных специальностей – от проектировщиков до железнодорожников. В этом сплачивании, единении и была суть «стройки века». Это сейчас, по прошествии многих лет, осознаю, через какой тяжёлый труд проходили люди. В сильные морозы работали по 30 минут, потом грелись и снова к вагонам. Металл корёжило, техника не выдерживала, а бамовцы не сдавались. Работали практически без выходных. Если и выдавалось свободное время, тебя всегда по тревоге могли поднять.

Однажды меня в числе других руководителей отправили на учёбу в Москву. Надо отдать должное, параллельно стройке велось много научных разработок, обеспечивающих функционирование железной дороги в условиях вечной мерзлоты. Мне даже приходилось спорить со светилами науки о тех или иных нюансах повреждений вагонов, которые случаются под воздействием холодных температур. Опытным путём приходили к истине. Вагонной службы в современном понимании не было. Все структуры создавались поэтапно.

Жена тоже трудилась на железной дороге. Рая с подругой приехала из Иркутска, где успела поработать поездным диспетчером. На БАМе её взяли на станцию Тында, а позже она перешла в Тындинское отделение дороги поездным диспетчером. Семью общее дело сплачивало. Мы друг другу всегда помогали, в том числе профессионально. На пенсии мы переехали на «большую землю», в Хабаровск. Стройка закончилась, а жизнь – нет. БАМ – это колоссальная школа жизни. И вырвать его из сердца невозможно.


На фото: Одну из редких фотографий, на которой Георгий Зоболев позирует у вагона, сделал неизвестный корреспондент
Георгий Зоболев