24 января 2021 12:03

24 января 2021 12:03

Сирота при живых родителях

Комиссия так и не смогла определить, какой ремонт получил этот электровоз.<br />
<br />
Он сиротливо стоял недалеко от ворот ремонтного локомотивного депо Нижнеудинск. Подслеповато светила одинокая фара. Лобовое стекло щерилось мелкими трещинами. Создавалось полное ощущение, что локомотив только ожидает ремонта.<br />
<br />

Комиссия так и не смогла определить, какой ремонт получил этот электровоз.

Он сиротливо стоял недалеко от ворот ремонтного локомотивного депо Нижнеудинск. Подслеповато светила одинокая фара. Лобовое стекло щерилось мелкими трещинами. Создавалось полное ощущение, что локомотив только ожидает ремонта.

Однако! Оказалось, что он уже получил некую долю внимания от слесарей! Только настолько малую, что комиссия начальника дороги так и не смогла определить: какой же заботой окружили эту сироту при живых родителях? И был ли ремонт вообще?

«Родитель» – начальник депо Виктор Селезнёв – стоял рядом. Стоял, понурив голову. Сказать ему было нечего.

Хотя вопросов к начальнику депо возникало много. Например: хотелось бы ему самому вести этот электровоз? Сидеть за серым, неухоженным пультом с обшарпанными панелями? Или ходить по отсекам, опасаясь прикоснуться к стенкам и испачкать одежду? Или смотреть в разбитое стекло да прикидывать: когда встречный поток воздуха выдавит его тебе прямо в глаза?

Наверное, надо не любить свою профессию, своих коллег, чтобы так относиться к делу. Чем же ещё объяснить, что человек, которому поручили командовать огромным коллективом, вооружили знаниями и ресурсами, не понимает, что любая работа начинается с элементарного – с уважения к своему рабочему месту, к своему труду?

Вспоминается летняя поездка на круизном паровозе по КБЖД. С каким удовольствием пассажиры наблюдали за машинистами, которые на каждой остановке выскакивали с ветошью и натирали и без того блестящие бока паровоза! Как радушно приглашали они в кабину локомотива! И мы поднимались, входили в неё, не боясь испачкать белые кроссовки и футболки. Потому что даже лопата, которой подкидывали уголёк, была чистенькой, и руки после неё мыть не пришлось.

А после локомотива, который только что выкатился из ворот нижнеудинского депо, ладони пришлось оттирать с порошком. Нетрудно было представить, с каким настроением примет в поездку эту машину бригада. И эта примерка к действительности порождала сомнения: неужели кануло в Лету то время, когда машинист и помощник ездили в белых рубашках, при галстуках? Когда локомотивы блестели зелеными боками и радовали глаз.

Интересно: в гараже у начальника депо такой же порядок? Его личная машина такая же обшарпанная и неухоженная? Или всё-таки личное – оно и есть личное?

Так это или иначе, но беда многих руководителей заключается в том, что, усвоив свои права, они напрочь забывают о своих обязанностях. Беспомощность в руководстве коллективом свидетельство тому. Иначе трудно охарактеризовать то, что увидела комиссия.

Возникает и другой вопрос: если начальник депо недорабатывает, если он мало думает об условиях работы машинистов, то где наши профсоюзы? Почему не видно и не слышно местного проф- орга, который должен рьяно защищать права рабочих на комфортные условия труда, на защиту от наплевательского отношения работодателя. Профсоюзы и создаются для этой цели – защитить человека от недобросовестного отношения к нему.

Печально. Комиссионный осмотр подходит к концу. Уже говорилось и писалось о том, что в депо Чара плохо готовят локомотивы к зиме, не ухаживают за ними. Можно было бы оперативно среагировать. Так ведь нет: и там начальник оказался глух, слеп и нем.

Только надо понимать: у железной дороги нет неизлечимых болезней.

Михаил Еленин
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31