21 октября 2020 08:13

21 октября 2020 08:13

На короткую память

Какие дороги привели в Иркутск легионеров из чехословацкого корпуса?
93 года назад, в конце мая 1918-го, с мятежа чехословацкого корпуса на территории Сибири началась полномасштабная гражданская война.

Будет ли рядом с дорогой памятник мучителям Шпачека?Какие дороги привели в Иркутск легионеров из чехословацкого корпуса?

93 года назад, в конце мая 1918-го, с мятежа чехословацкого корпуса на территории Сибири началась полномасштабная гражданская война.

Некруглая эта дата почти совпала с обсуждением вопроса о восстановлении в Иркутске разрушенных памятников легионерам. На основании подписанного в 1999 году соглашения между правительствами Чехии и России от имени министерств обороны двух стран было заявлено о том, что стороны намерены ежегодно восстанавливать по одному памятнику. Выдержать такой график было, конечно, сложно, но тем не менее монументы уже появились во Владивостоке, Красноярске, Екатеринбурге и Нижнем Тагиле.

Открытие монумента в Иркутске планируется уже в нынешнем году. Проведены начальные работы по подготовке документации. Предполагается, что будет получено разрешение на восстановление памятника чехословацким легионерам на улице Новогодней в предместье Радищева и на старом Глазковском кладбище. Так что не будет лишним напомнить читателям «ВСП» о том, как образовался чехословацкий корпус, как оказался у нас и чем прославился.

 

Из всех славянских народов Европы к началу Первой Мировой войны только у чехов и словаков не было своей государственности, поскольку и те и другие входили в состав Австро-Венгерской империи. И чехи, и словаки видели в России, воюющей с Австро-Венгрией, надежду на обретение суверенитета и восстановление своего национального государства, и потому у них не было моральных барьеров перед сдачей в плен, а то и для перехода на сторону русских войск: переходили целыми ротами и батальонами. Из них – военнопленных, перебежчиков и эмигрантов – осенью 1917 года по инициативе Союза чехословацких обществ в России и при поддержке Временного правительства был создан и вооружён Отдельный чехословацкий корпус.

Однако послереволюционный развал фронта и особенно Брестский мир поставили чехов и словаков в России в весьма нелепое, неопределённое положение. Они оказались в совершенно новой стране, которая заключила мир с теми, против кого они хотели воевать, – с австрийцами. Хуже того: в пылу политических страстей в Москве о перебежчиках попросту забыли. Тогда они начали небольшими группами уезжать на восток в надежде добраться по Транссибирской железной дороге до Владивостока, а оттуда пароходами – до Европы.

 

Эшелоны чехословаков вытянулись на тысячи вёрстВ конце мая 1918 года большевики попытались разоружить эшелоны, но чехо- словацкий корпус ответил на это захватом многих городов и станций вдоль Транссиба. Его поддержало антибольшевистское подполье, а в начале июня только что сформированная Сибирская Армия начала активные боевые действия против большевиков.

Большинству иркутян сейчас известна только одна фамилия легионера той поры – Ярослава Гашека. Он вместе со своим товарищем Страшлипкой добровольно сдался в плен 24 сентября 1915 года, в ходе контрнаступления русской армии на участке 91-го полка. После заключения Брестского мира и начала эвакуации чешского корпуса через Владивосток Ярослав отправляется в Москву, вступает в коммунистическую партию и в апреле 1918-го отправляется на работу в Самару – для агитации против эвакуации во Францию и за вступление в Красную Армию. К концу мая чешско-сербский отряд Гашека насчитывал 120 бойцов, которые принимали участие в боях с частями Белой армии и успешно подавили анархистский мятеж в Самаре.

Затем Симбирск, Бугульма, Уфа, Челябинск, Омск, Красноярск и, наконец, Иркутск. Среди политработников 5-й армии избирался депутатом городского Совета, издавал газеты «Штурм – Рогам» («Наступление») на немецком и венгерском языках, «Бюллетень политработника» на русском и «Үүр» («Рассвет») на бурятском. И только когда в ноябре 1920 года в Чехословакии разразился политический кризис, началась всеобщая забастовка, а в городе Кладно рабочие провозгласили «советскую республику», он, как и другие чешские коммунисты в России, получил распоряжение: отправляться на родину, чтобы готовить мировую революцию.

 

Чем же запомнились другие застрявшие в Сибири легионеры? Об этом свидетельствует множество могил наших соотечественников в местах их дислокации вдоль железной дороги. После одной из публикаций на эту тему многие читатели стали обращаться ко мне и рассказывать о событиях тех далёких дней. Вот записанный мной рассказ женщины из Тырети о том, как чехи в годы гражданской разрубили на куски двух её дедов:

«…В Зиме в 1920 году хозяйничали и колчаковцы, и чехи. Виктор Тимофеевич Балакирев, 19 лет, был помощником машиниста, Прокопий Тимофеевич Балакирев, 23 лет, вернулся из армии. Когда стало известно о приближении белочехов, Балакирев организовал отряд, получил оружие, сначала ушёл в сторону Батамы, потом двинулся на Московский тракт, в сторону Тырети, с ними друг Меркулов Дмитрий Иванович, как и многие другие, вступивший в партизанский отряд. В январе 1920 года во время отступления белочехов партизаны были схвачены под Тыретью и заперты в сарай. Хозяин сарая сообщил чехам, что сарай с плохой крышей и схваченные партизаны могут бежать. Тогда чехи открыли сарай, стали выводить пленников и рубить шашками.

Прокопию Балакиреву отрубили голову, а Виктору нанесли больше 30 ударов, раскромсали всего. Такая же участь постигла и Дмитрия Меркулова. Когда об этой расправе стало известно родным, то их старший брат Александр Тимофеевич (мой дед) поехал в Тыреть и привёз на повозке изрубленные тела братьев в Старую Зиму. Тела поместили в баню, и Прасковья Леонтьевна Балакирева, в девичестве Бирюкова, жена Александра Тимофеевича, собирала и сшивала их, чтобы можно было положить в гроб».

 

В это же время от белочехов пострадала семья священника отца Николая, проживавшая в селе Куяда, недалеко от Оёка. После перестрелки чехословаки захватили село и все близлежащие деревни, в которых интервенты обустроили свои гарнизоны и занимались привычным делом – грабежом. В дом священника ворвались, скрутили домашних, связали ковры, прихватили посуду, церковную утварь, иконы, все серебряные и золотые изделия, затем загрузили награбленное на телеги и увезли.

11 июля 1918 года чехо-словацкие легионеры вступили в Иннокентьевск, где находилась железнодорожная станция. В то время в локомотивном депо работал машинистом чех Евжек Шпачек. Он был серьёзным, рассудительным, справедливым человеком, пользовался уважением своих коллег и населения, избирался народным судьёй. Вместе с отступавшей Красной Армией ушёл к Байкалу, но был ранен, вернулся домой, где его выдал легионерам офицер царской армии Жуков.

 

На допросах Шпачек держался стойко. После короткого суда его привели к сосне для повешения, накинули петлю, но сук не выдержал и обломился. После того как неудачной оказалась вторая попытка, Шпачека привязали к дереву и зверски замучили. В честь его в Иркутске-II названа одна из улиц, а у здания депо установлен памятник.

Новое время внесло в наш обиход такие понятия, как «плюрализм», «толерантность» и так далее. Где-то уже ставят памятники погибшим эсэсовцам: они-то, мол, простые солдаты, «просто выполняли приказ». Но что-то не идёт эта мода ни на ум, ни на сердце. Нет спору, межправительственное соглашение – документ важный, но не грех ещё и спросить согласия у потомков тех людей, которые пострадали от зверств легионеров. Не настолько мы ещё, видимо, «толерантны», чтобы завязывать на память бронзовые или гранитные узелки вдоль Транссиба. Ставить неподалёку от памятника Евжеку Шпачеку монументы его мучителям – это такой плюрализм, который в одной голове не укладывается.

Григорий Красовский, председатель общественной инспекции регионального отделения ВООПИК
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31