21 октября 2020 10:46

21 октября 2020 10:46

Поезда далёкого детства

К железной дороге у меня особое ностальгическое отношение, которое связано с далёким детством.
В 1953 году по Украине ходили вербовщики и предлагали людям выехать на освоение сибирских земель. Тем, кто находился во время войны в оккупации, – звучало как приказ. Отец, хотя и был участником Великой Отечественной, подписал все бумаги...

К железной дороге у меня особое ностальгическое отношение, которое связано с далёким детством.

 

В 1953 году по Украине ходили вербовщики и предлагали людям выехать на освоение сибирских земель. Тем, кто находился во время войны в оккупации, – звучало как приказ. Отец, хотя и был участником Великой Отечественной, подписал все бумаги...

Мне было шесть лет, но я помню все отчётливо. Увязывали нищенские манатки в узлы, все говорили о предстоящем отъезде, и я мечтал увидеть настоящий паровоз. В село пришли «полуторки» с лавками в кузовах, открыли задний борт, «загрузили» сколько могли людей и повезли на станцию, где формировался состав. Сразу паровоз я не увидел: было много народу и родители нас (ещё две сестры и брат) старались не отпускать, чтобы мы не потерялись.

 

Вагоны были деревянные, на полу какая-то подстилка. Дверь выдвигалась в сторону, а посередине, на уровне груди взрослого человека, перекладина. Потом я узнал, что эти вагоны называли «телятниками», и еще много раз их видел в фильмах о войне.

Везли нас больше месяца, сутками стояли в тупиках. Питались тем, на что можно было обменять вещи, «подъёмных» хватило лишь на часть пути. Но самое особенное, что мне запомнилось, это кипяток. Он был на всех станциях и полустанках. Отец все время ходил с котелком за кипятком. Что ели, помню смутно, чаще всего размачивали сухари, но кипяток был всегда, он многим продлил жизнь в этом путешествии. Сейчас во всех пассажирских вагонах есть кипяток, но это совсем не то. Тот был всегда свежим и вкусным.

За время пути я очень много видел паровозов: и больших, и маленьких. И все они дымили и приветствовали друг друга разноголосыми гудками.

 

В середине июня поезд остановился на станции в порту Байкал. Все повыскакивали из вагонов, «очумевшие» от изнурительной жары и долгого путешествия, и бросились в Байкал купаться. Заскочив в воду, с визгом бежали обратно... Я поинтересовался у отца, почему не купаются. Он подвёл к воде и разрешил забрести. Вода была холодная, как лёд. Я бродил по берегу и собирал камни на прибое. Они были такие чистые и красивые, а вода была прозрачная, с каким-то зеленоватым оттенком. До этого я нигде такую воду не видел. Люди пили её и набирали в котелки и бидоны. Паровоз дал первый гудок, и все потянулись в вагоны. С третьим гудком он медленно тронулся, а потом были тоннели, тоннели и тоннели. Я тогда ещё не умел считать, но их было очень много, а на каждом въезде и выезде стоял часовой с винтовкой.

Проживя недолго в Забайкалье, за рекой Шилкой, мы вернулись в Иркутск, надеясь устроиться на строительство Иркутской ГЭС. Байкал и тоннели проехали ночью. В управлении строительства отца отправили в УЖД, которая по ветке снабжала стройку стройматериалами, техникой и оборудованием. Ветка эта жива и сегодня, правда, немного в изменённом виде, связывая завод ЖБИ треста ВСЭСС с основной магистралью. Меня иногда машинист брал в паровоз, и я видел, как его помощник лопатой бросал уголь в топку. Было очень интересно, а мальчишки завидовали.

 

Я часто вспоминал Байкал и тоннели, хотел ещё раз вернуться и рассмотреть всё хорошенько. Байкал я видел ещё много раз и с разных сторон, восхищаясь его красотой и величием, а вот на Кругобайкалке побывал уже в зрелом возрасте и оценил масштабность и трудоёмкость строительства. Каторжный и творческий труд, многочисленные жертвы и безымянные герои, исторический прорыв в Забайкалье и к Тихому океану. Не зря благодарные потомки установили в Иркутске памятник императору Александру III, устремившему свой взор на Байкал и дальше на российский восток...

Так получилось, что моя сознательная жизнь началась с железной дороги, к которой я до сих пор неравнодушен и отношусь с большим уважением, а оставшаяся – связана с Иркутском и Байкалом. Я до предела рад, что судьба меня забросила в этот необъятный край с его величием и просторами.

Возможно, среди читателей найдётся немало переселенцев, которые обязаны были выехать в интересах страны в Сибирь, полюбили её, и она стала родной, как и мне.

Владимир Мирошниченко
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31