25 октября 2020 06:19

25 октября 2020 06:19

Блиндажи и доты бабы Клавы

Она прошла через кровавую мясорубку Ростова-на-Дону, Сталинграда и Кёнигсберга.
8 марта 1942 года во время бомбёжки они, 14-летние девочки, ставшие фронтовиками, укрывались в блиндаже. И просто опешили, когда по рации их поздравил с Международным женским днём сам командующий 62-й армией Василий Чуйков. Клавдии Дмитриевне Козловой это тёплое поздравление генерала запомнилось на всю жизнь.

К.Д. Козлова подростком досыта хлебнула фронтового лихаОна прошла через кровавую мясорубку Ростова-на-Дону, Сталинграда и Кёнигсберга.

8 марта 1942 года во время бомбёжки они, 14-летние девочки, ставшие фронтовиками, укрывались в блиндаже. И просто опешили, когда по рации их поздравил с Международным женским днём сам командующий 62-й армией Василий Чуйков. Клавдии Дмитриевне Козловой это тёплое поздравление генерала запомнилось на всю жизнь.

Семилетку Клавдия окончила в своём сельце, недалеко от узловой станции Мармыжи, что в Курской области. Когда пришла пора выбирать профессию, без тени сомнения села в московский поезд и отправилась на учёбу в столичную школу военных техников. Но уже через полтора года вместе со своими подругами вгрызалась ломом, лопатой и киркой в ледяную твердь донской земли.

С правого берега великой русской реки доносились голоса немцев, на левом окопались наши. Армия Василия Чуйкова вела кровопролитные оборонительные бои на дальних подступах к Сталинграду. Клаву и её землячек, ещё не принявших присягу по причине малолетства, приписали к в/ч 03003 277-го отряда управления оборонного военного строительства.

 

Я смущённо гляжу на хрупкую бабушку Клавдию Дмитриевну Козлову: как могли управляться с ломом её маленькие руки? Тут дюжий мужик долго не выдержит. А она, подросток, с неимоверным упорством била мерзлоту и плакала... За несколько месяцев оборонительных боёв каждая из девчушек вывернула и перекидала не менее пяти сотен кубометров мёрзлой земли. Строили доты, дзоты, окопы, блиндажи...

– Ничё, – бодрится баба Клава. – Нас тогда хорошо кормили. На первое-второе-третье перловку приносили в ведре плюс полкилограмма хлеба... Ну ещё разведчики, которые поблизости квартировались, жалели нас, довесок приносили...

Вспоминая теперь уже далёкое прошлое, баба Клава тяжело вздыхает:

– Фашист страшно бомбил переправы. Рыба по реке кверху брюхом плыла, вот разведчики её и собирали...

Разведчиков девчата тоже жалели. Несут, бывало, на плащ-палатке своего раненого или убитого, впереди зло подталкивают языка, а девчушки бегом к ним: кто водицы несёт, кто бинтом рану перехватывает, кто слово участливое скажет.

А ещё эти суровые мужчины дарили девчонкам-подросткам трофейное оружие. Когда смеркалось, те выходили к реке и «поливали» из «шмайссеров» соседний берег. Что они могли противопоставить фашистам, загнавшим Красную Армию за Дон? Только ненависть и уверенность в нашей победе.

 

В гениальном памятнике древнерусской литературы «Слово о полку Игореве» есть фраза: «выпить шеломом из Дона». Горькое есть что-то в ней. Горьким было для Клавы и её подруг боевое крещение на Дону. Но их окопы и пулемётные точки тоже сыграли свою роль в великой Сталинградской победе. Они откатились с частями 62-й армии Чуйкова до кварталов города на Волге. Там Клава увидела, как под перекрёстным огнём наших «катюш» корчились фашисты. «За наших ребят, за папу, за маму», – мстительно думала она тогда. И не было это грехом для неё, наоборот, легко становилось на сердце, ведь враги вторглись к нам разрушать и убивать...

Клава тогда часто вспоминала, как её семья хорошо жила в селе Средний Расховец, около речки с теплым домашним названием Матрёнка. Их четверо было, братьев и сестёр. Мама овощеводом в колхозе трудилась, отец там же пасекой заведовал. Домовитый был. Никогда семья не голодала, и Клава ещё успела всласть пожить беззаботным детством.

В школе военных техников надо было учиться два с половиной года. Она проучилась на движенца только год, когда началась эта проклятая война. В юных курсантах кипела ненависть к врагам. Когда пришли вербовщики-офицеры с предложением возводить военные объекты, то все как один дали согласие поехать в район боевых действий.

 

Так Клавдия прошла через кровавую мясорубку Ростова-на-Дону, Сталинграда и Кёнигсберга. После освобождения Кёнигсберга девчонкам наконец объявили о демобилизации. Тогда железные дороги страдали от нехватки кадров, и Сталин приказал отозвать железнодорожников с фронта в распоряжение Наркомпути. А каким железнодорожником тогда была Клава? Ей только предстояло им стать. Но гордость распирала от того, что ей выдали добротное обмундирование из тонкого чёрного сукна.

После окончания родной школы военных техников Клавдию направили на станцию Иркутск-Сортировочный, там назначили на должность главного кондуктора на отрезок пути от Иркутска до Слюдянки. Ответственность громадная. За всё надо было отвечать: за сохранность грузов, за безопасность движения поездов... Ездили зимой в тулупах, мёрзли в тамбурах...

Хоть и подводило иногда здоровье, но движенцем оставалась до конца. Одно время, после операции, трудилась «на лёгкой работе», нарядчиком кондукторского резерва, а как оклемалась, назначили дежурной по парку Иркутска-Сортировочного. Два крушения предотвратила, отмечена начальством многочисленными наградами. 42 года от звонка до звонка отдала Клавдия Дмитриевна Козлова этой станции.

Александр Филиппов. Фото Владимира Кузьмищева
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31