28 октября 2020 14:30

28 октября 2020 14:30

В тайге живем

Опираясь на местные кадры, можно и нужно повышать эффективность перевозочного процесса. В Шелеховском районе, где многие депрессивные поселки соседствуют с Транссибом, прошел референдум по созданию единого муниципального образования. У молодого главы Подкаменской сельской администрации Александра Квасова до сих пор стоит в глазах картина прошлогодней весны. Уткнулась автолавка с хлебом в гигантскую лужу с бурным мутным ручьем у единственного для грузовиков подпутевого проезда через западную горловину главного хода, а далее ни «тпру» ни «ну».

Александр Квасов на пепелище поселкового дома.

Опираясь на местные кадры, можно и нужно повышать эффективность перевозочного процесса.

В Шелеховском районе, где многие депрессивные поселки соседствуют с Транссибом, прошел референдум по созданию единого муниципального образования.

У молодого главы Подкаменской сельской администрации Александра Квасова до сих пор стоит в глазах картина прошлогодней весны. Уткнулась автолавка с хлебом в гигантскую лужу с бурным мутным ручьем у единственного для грузовиков подпутевого проезда через западную горловину главного хода, а далее ни «тпру» ни «ну». Чавкая по немыслимой грязи, забегали местные мужики около железнодорожной насыпи, в которую тугой струей били талые воды. Как тут не забегать: оставить без куска хлеба 850 душ подкаменцев ну никак нельзя. Социальный расклад здесь такой: 140 из них считаются народом богатым, на железке работают, несколько десятков бюджетников имеют скромный, но гарантированный заработок, остальные, малые да старые, перебиваются с хлеба на квас. Правда, есть еще прослойка «деклассированного элемента», таежных люмпенов, а их в поселке с каждым годом становится все больше. Они промышляют в тайге шишку, ягоду. Для них хлеб в межсезонье чуть ли не единственный продукт на столе.

 

Тогда выкрутились. Выстроились цепочкой через главный ход и передавали буханки из рук в руки. Ворчали да чертыхались старики — в наши времена вагон-лавка ходила, без хлеба не сидели. Оно понятно, раньше и вода была мокрее, и снег белее, но резон в стариковских сетованиях был — ныне железная дорога действительно не та, по новым правилам живет. И, по всеобщему мнению здешних жителей, дорожное начальство отгородилось от народа, замкнулось в иркутских конторах, бед их не зная.

— Мы обращались к руководителям Иркутского отделения: нужна реконструкция переезда, для нас он вроде дороги жизни. Поселок в половодье может превратиться в остров, ни угля в школу подвезти, ни «скорой», ни милиции подъехать, ни мусор вывезти, — вздыхает Квасов. — Трижды выезжал восстановительный поезд, освобождая переезд от наледи. Совсем уж один на один с бедой нас железнодорожники не оставляют, но в данном случае, повторюсь, требуется реконструкция, а не разовые мероприятия. По большому счету, мы бы и сами пригнали сюда пару-тройку самосвалов с песком или гравием, но нельзя — на полосе отвода главного хода «не побалуешь».

 

Где - где, а в Подкаменной истинную цену железной дороге-кормилице знают. Иду по вытянутому вдоль путей поселку. Искрит, переливается под лучами мартовского солнца глубокий снег. С горки на ледянках, визжа от восторга, катается подкаменская ребятня. И вдруг дети замерли словно по команде, вытянув шеи в сторону проходящего поезда. В глазах почтение и восторг. Мне почему-то становится ясно, что эти ребята в простенькой деревенской одежде обязательно станут железнодорожниками. Подкаменская школа никогда не ходила в пасынках у ВСЖД. Несколько лет назад усилиями железнодорожников здесь была установлена новая система отопления, закуплена посуда для столовой. Такое не забывается и не вычеркивается из детских душ. Да и знают они, что железнодорожники в их таежном поселке уважаемые люди. Когда-то в стародавние времена здесь активно велись лесоразработки, но со временем процветающая отрасль сошла на нет, иссякла сырьевая база. Производственная жизнь затихла, и сегодня только благодаря Транссибу поселок не умирает.

 

Два года назад реформа местного самоуправления вроде бы всколыхнула этот таежный край. Образование сельского поселения в рамках Шелеховского района, по идее, развязывало руки хозяйственной предприимчивости местного населения, питало людей надеждами прихода богатых и энергичных инвесторов. Не остался равнодушным к реформе местного самоуправления и Александр Квасов, работавший тогда на благополучном Иркутском алюминиевом заводе. Несмотря на молодость, он был далеко не новичок в региональной политике. В свое время возглавлял областной молодежный парламент, был депутатом Шелеховской районной думы. Совершенно логичным был следующий шаг: побороться на выборах за пост главы Подкаменского сельского поселения. Он выиграл их и переехал на местожительство из благополучного Шелехова в депрессивную Подкаменную.

 

— Так исторически сложилось, что все службы социально-жилищной сферы с их материально-техническими базами оказались расположенными в райцентре, — подчеркивает Квасов. — В случае выхода из строя коммуникаций нам приходится оттуда вызывать аварийные бригады, а путь до райцентра неблизкий.

Реформа местного самоуправления выявила здесь чудовищные провалы в обеспечении людей элементарным: едой, теплом, электроэнергией, водой и, наконец, крышей над головой. На нее про все в прошлом году был отпущен бюджет в три миллиона рублей. К слову, только расходы на поддержание в исправном состоянии поселкового водопровода составляют два миллиона сто тысяч рублей. Есть еще десяток скважин, не вошедших в уставный капитал ОАО «РЖД», на остановочных пунктах Трудный, Родниковый, Источник, Санаторный, Глубокая, Переезд, где живут семьи железнодорожников. Техническая документация на подземные источники питьевой воды утеряна, а только на ее воссоздание надо выложить свыше двух миллионов. Рискуя здоровьем, люди пьют воду сомнительного качества. Взятая из некоторых скважин вода через сутки дает в ведре илистый осадок.

 

Мы стоим с Квасовым у сгоревшего дома. В начале года в нем еще жили восемь семей, в том числе две железнодорожные. Беду сотворила одна из местных, многодетная мать, снимавшая здесь квартиру. Оставила включенную на ночь плитку и уснула. Полыхнуло пламя, с которым не справились приехавшие из райцентра пожарные экипажи. Стали вызывать на помощь пожарный поезд, который с опозданием, но прибыл из Слюдянки «к шапочному разбору» и залил обугленные остатки. Настоящее горе обрушилось на поселок. Неимоверными усилиями семьи погорельцев на время растолкали по родственникам и пустующим служебным квартирам. Где им теперь найти новые места жительства, никто не знает.

 

— Хоть железнодорожники сняли головную боль, взяв опеку над двумя своими семьями, — говорит поселковый мэр.

Оказавшимся в одночасье на улице семьям дефектоскописта Эдуарда Роднина и электромонтера Александра Довганя ВСЖД и профсоюзные комитеты отделения и дороги выделили материальную помощь, предложили на время жилье и посоветовали подыскать в поселке приемлемые квартиры, за покупку которых заплатит дорога.

В первые часы беды бригадир местных путейцев Владимир Мамонтов распахнул двери собственной квартиры и предложил чете Довгань с годовалым ребенком на руках: «Живите сколько надо...». Это был не картинный жест. Хозяин понимал: без взаимной выручки в тайге жить и работать невозможно.

 

Не раз и не два я слышал здесь вывод, больше похожий на суровый приговор. Дескать, московский менеджмент и их проводники на местах хотят получать быструю прибыль, выкинув за борт наши социальные беды и проблемы. Я понимал, что разубеждать людей в обратном было бесполезно, да и не нужно. Десятилетиями дорога обеспечивала систему жизнеобеспечения местного населения. К этому привыкли, впитав в поры и кровь паразитические бациллы, которые разъели души людей, убили в них инициативу и дух предпринимательства. И сейчас остались обида, горечь и вопрос «Что делать?», на который нет пока ответа.

 

Смутное время для этого таежного края проходит катком и по семьям железнодорожников. Семь тысяч квадратных метров в нем зависло с 1999 года между небом и землей. Квартиросъемщикам бывших ведомственных бараков и домов на остановочных пунктах выданы справки, мол, НГЧ претензий к вам не имеет, пользуйтесь жильем на веки вечные. Дома до сих пор не имеют юридического статуса, они — не муниципальные и не ведомственные, а значит, приватизации и праву наследования не подлежат. В самой Подкаменной десятки семей годами не платят за тепло и электроэнергию, предоставляемые железной дорогой. И рады бы платить, опасаются быть отрезанными от объектов жизнеобеспечения, но не знают, кому и сколько. По поселку собираемость платы за электроэнергию едва достигает 50 процентов. В любой момент может прорвать ржавую водопроводную трубу, проложенную полвека назад через стальную колею, от вибрации проходящих поездов. Если это случится, останется без воды не только поселок, выйдет из строя тяговая подстанция, что напрямую угрожает безопасности движения, остановится электробойлерная и в квартирах наступит холод.

 

Квасов никак не может взять в голову позицию тех руководителей предприятий Иркутского отделения, которые отгородились от социальных проблем своих рабочих, обеспечивающих перевозочный процесс на сложнейшем горно-перевальном участке. Неужели не доходит до них, что завтра люди могут выйти на работу из темных и холодных квартир, останутся без горячей пищи, а их дети пойдут в стылые школы и детсады? Что, от этого повысится производительность труда и безопасность движения поездов? Не доходит...

Предваряя местный мартовский референдум по созданию городского округа, мэр Шелеховского района Юрий Сюсин заявил, что «район и поселения, включая город, в 2006 году работали единой командой» и, на его взгляд, сделали все, чтобы снизить негативный эффект от вынужденного разделения полномочий и бюджетов. Иначе говоря, можно констатировать, что та модель местного самоуправления, которую здесь пытались внедрить, себя не оправдала. Причина провала общеизвестная — у поселковых и сельских администраций не было полноценных бюджетов. Районному люду была в марте предложена другая модель, в которой локомотивом развития самоуправления выступает богатый по российским меркам Шелехов. В целом эту идею на референдуме люди поддержали. Значит, есть основания вновь надеяться, что павшая духом Подкаменная встряхнется, подновит и поправит свое завалившееся жилищно-коммунальное хозяйство. Но если это и случится, то не сегодня, а жить-кормиться надо сейчас.

 

...Олег Сандаков из так называемых практиков. Пятнадцать своих кривых с крутыми подъемами и спусками километров изучил до последней шпалы. Он из местных. Пятнадцать лет трудится в здешнем околотке — монтером пути, бригадиром, сейчас дорожным мастером.

— По февралю неплохо сработали, — степенно, боясь спугнуть удачу, говорит он. — Балльность выдали 56 единиц при плане 75.

Он знает, на своих парней, монтеров пути, положиться можно. Огонь и воду вместе прошли, потому как земляки, все друг о друге знают. Именно они, которым из родных мест бежать некуда и незачем, считают это полотно, прорезающее тайгу, главным мужским делом своей жизни.

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31