22 октября 2020 03:43

22 октября 2020 03:43

В ночную мглу прожектор нас ведет...

Работа локомотивных бригад всепогодная и всечасовая. Ведь поезда живут расписанием.
Кабина локомотива - «табу» для пассажиров. Тем она и заманчива. Потому что именно здесь заключено самое главное - время, движение, безопасность. На «водителей» смотрят как на богов. И хотя их не знают - им доверяют. Машинист-инструктор локомотивного депо Иркутск-Сортировочный Дмитрий Шабанов улыбается: «Обычные люди. Впрочем, сходите в поездку, там разберетесь...».
Работа локомотивных бригад всепогодная и всечасовая. Ведь поезда живут расписанием.

Кабина локомотива - «табу» для пассажиров. Тем она и заманчива. Потому что именно здесь заключено самое главное - время, движение, безопасность. На «водителей» смотрят как на богов. И хотя их не знают - им доверяют. Машинист-инструктор локомотивного депо Иркутск-Сортировочный Дмитрий Шабанов улыбается: «Обычные люди. Впрочем, сходите в поездку, там разберетесь...».

Фото автора.Скорый поезд № 126 Тулун—Улан-Удэ плавно тормозит у перрона, и хотя время стоянки почти сорок минут, промерзшие пассажиры спешат занять места в теплых вагонах. Морозит. На градуснике - минус тридцать, и слышно, как «покряхтывает» металл. Из локомотива спускается человек и показывает мне рукой на кабину - дескать, хотя бригада о «пассажире» предупреждена, но сейчас не до знакомств - надо делать необходимое. Через минуту слышится постукивание молотка, и глаз улавливает вспышки ручного фонарика. Помощник машиниста приступил к осмотру ходовой части электровоза. Машинисту Александру Усанову тоже не до меня. В Иркутске-Пассажирском цепляются дополнительные вагоны, поэтому необходимо проверить гидравлику тормозов, согласовать некоторые моменты с вагонниками пассажирского ПТО, подписать документы, поддерживать контакты с диспетчером.

 

Возвращается Виталий Бубенчиков. Докладывает, что с «ходовкой» порядок, и еще раз начинает изучать бланк предупреждений на поездку.
Диспетчер напоминает время движения и маршрут отправления. Усанов дублирует все команды. Объявляется минута готовности. Обстановка в кабине - как на боевом корабле. И помощник, и машинист в унисон повторяют положенное по регламенту и успевают проделывать все, что необходимо перед отправлением: «Тормоза опробованы. Приборы и радиостанция включены. Отправление с первого пути. Скорость отправления такая-то... РБ и РБС нажаты. К движению готов. Справа и слева - чисто. Отправляемся...».

Пока проезжаем Иркутск, динамики в кабине хватает. Виталий то и дело оповещает о стрелках в маршруте, сигналах светофоров, о рекомендованных скоростях и посматривает в боковое окно. Усанов внимательно анализирует обстановку, успевает следить за показаниями приборов и работать руками: то тронет кран управления торможением, то задатчик скорости, то контроллер машиниста. Электровоз мягко режет морозный воздух, и не чувствуется, что за его «спиной» пассажирские вагоны с их несколькими сотнями тонн.
Небольшая «отдушина» наступает за станцией Кая. Успеваем более-менее познакомиться, но с разговорами к бригаде я не лезу. Если даже в трамвае написано «Не отвлекайте водителя разговорами», то здесь уж тем более... Да и надписи здесь другие. Главная - «Проезд запрещающего сигнала - преступление!». Так что ну их, эти разговоры. До Улан-Удэ, станции назначения.
За Большим Лугом начинается «горка» - горно-перевальный участок со множеством кривых и пиком подъема до 900 метров. Грузовые поезда работают здесь с электровозами-«толкачами». Мы идем своим ходом, поэтому напряжение возрастает. Виталий смотрит в боковую «форточку» электровоза и замечает искрение из-под колес третьего хвостового вагона. Кратковременное, но искрение. Александр выглядывает со своей стороны. Вроде чисто. Но дежурного по станции Подкаменная просят внимательно присмотреться. После проезда станции Усанову сообщают, что все нормально. Скорее всего, слабо закрепленная тормозная колодка при прохождении кривых малого радиуса дает эффект своеобразного «кресала» и «кремня»... Надо будет сказать об этом вагонникам в Улан-Удэ.

 

Фото автора.Усанов с Бубенчиковым вместе почти семь лет. Сработались так, что понимают друг друга с полуслова. Наверное, это судьба. Так получилось, что окончили в свое время, хоть и в разные годы, одни и те же курсы помощников машинистов, затем дорожно-техническую школу, ездили в разное время с разными напарниками, но остались «одиночками» - у одного уволился помощник, у другого машинист ушел на пенсию. Поэтому, когда пришло время выбирать партнера, то долго не присматривались.


Перед Ангасолкой пошел снег. В луче прожектора за лобовым стеклом ЭП-1 мельтешили колючие белые струи, а пролетающие мимо составы как будто «взрывались» дымной завесой. Бригада то и дело подает звуковые сигналы и еще более внимательно присматривается к дороге.

Виталий не забывает время от времени навестить моторный отсек с «ревизией» внутрикузовного оборудования - проверить температуру масла, зарядку аккумуляторных батарей, наличие воздуха в запасных резервуарах. Присматривает и за встречными поездами и каждый раз докладывает машинисту: «Встречный прошел нормально. Замечаний нет». Это - правило железной дороги, здесь каждый в ответе друг за друга и за общую безопасность...
На бурятском участке скорость возрастает. Поезд мчится за сто километров, и огоньки станций за окном кажутся метеоритами, пролетающими за иллюминатором космического корабля. Монотонность езды убаюкивает, и глаза начинают невольно слипаться.
- Это с непривычки, - улыбается Александр. - Сейчас чайку выпьем, и все пройдет.
Спрашиваю, как выбрали профессию, были ли в роду железнодорожники?
У Виталия не было. У Александра отец работал автосцепщиком на сортировочной горке. Погиб на работе.
- И все равно пошел на дорогу?
- Пошел. Кстати, у нас с Виталием и дети пошли...

Перед станцией Дивизионная на входных стрелках 5639-го километра и помощник, и машинист встрепенулись одновременно: в глаза бросается щит с требованием ограничить скорость с такого-то по такой-то участок, что противоречит указаниям бланка предупреждений. Александр, согласно инструкции, плавно переходит до 25 километров и тут же связывается с дежурным по станции:
- Почему не предупредили по связи?
Выясняется, что ограничение только для грузовых поездов. Тем более дежурный должен был оповестить машиниста скорого поезда. Александр «мягко» объясняет дежурному, что он не дрова везет, и предупреждает, что вынужден будет сделать об этом запись в журнале замечаний...
Дальше до Улан-Удэ едем спокойно. Даже в график вошли. Ночь за окном, хоть и морозная, кажется вполне родной и уютной. Сон как рукой сняло. Вспомнились строки из стихотворения поэта-машиниста из депо Иркутск-Сортировочный Станислава Мостового:

В ночную мглу
Прожектор нас ведет.
Ему пишу
торжественную оду!
В луче прожектора
Другою предстает
Земная ночь
и вся ее природа!

 
Фото автора.- Все. Приехали, - говорит Александр и плавно поворачивает ручку контроллера.
Пассажиры дружно покидают состав. Мороз гонит их в теплое помещение вокзала и в салоны маршрутных такси. И все же кто-то догадывается обернуться в сторону локомотива и помахать на прощанье рукой. Бригада не спешит - еще надо сдать машину сменщикам, заполнить необходимые документы, провести маневрирование. Наконец все закончено. Вместе идем в цех эксплуатации, где бригада отмечается у дежурного и направляется на медицинский осмотр. Восьмичасовой поездки - как не бывало. По словам фельдшера локомотивного депо Улан-Удэ Нины Лубсановой, давление у машиниста и помощника нормальное. Теперь можно и отдохнуть - через восемь часов поездка обратно. Привычное дело.
Владимир Палагутин
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31