03 июня 2020 22:50

03 июня 2020 22:50

фото: Лариса Фёдорова

«Повивальная бабка» Магистрального

Новые жители нового посёлка появлялись на свет, не дожидаясь, когда там будут все условия для родовспоможения

Магистральный, приняв в июне 74-го первых двести человек, разбухал от наплыва добровольцев прямо на глазах. Казалось, вся страна сорвалась с мест и спешит на 167-й километр БАМа. Ехали семейные, с детьми и домочадцами, но больше, конечно, одинокие искатели счастья. И рано или поздно прокладывали дорогу к сопке, что лежала напротив палаточного городка. Её вскоре так и окрестили – сопка Любви. История многих семей началась с её склонов.
Человек, вынянчивший статистику

Статистика вывела БАМ в рекордсмены по рождаемости, но нам в Магистральном встретился человек, который эту статистику, можно сказать, вынянчил своими руками. Догадываетесь, кто это был? Совершенно верно, акушерка. Валентина Тихоновна Марьина.

Ну, тогда-то, 45 лет назад, это была просто Валечка – невысокая, крепкая, ладная, быстрая на ногу. Родом она из Удмуртии, там и медучилище окончила. А перед выпуском письмо от давней подружки, тоже медика, получила. Из Усть-Илимска. Та в таких красках описывала город: и стройка великая, и люди замечательные, мол, приезжай, не пожалеешь.

Она и не пожалела. Люди действительно оказались замечательными. Особенно один, ставший её мужем. Вместе строили железную дорогу Хребтовая – Усть-Илимск. А как прогремело: «БАМ!» – кинулись паковать вещи. Только попасть туда оказалось не просто. По управлению «Ангарстрой» был строгий приказ: людей на БАМ не отпускать. Ну понятно, дай волю – все убегут. Сделали попытку проникнуть туда с другого конца, через Тынду. Но там было столпотворение, никаких шансов устроиться. Пришлось вернуться и искать лазейку в Усть-Куте.

Дочку в охапку – и на вызов

К сентябрю всё вроде устроилось. Первой в Магистральный прибыла Валентина. В самолёт попала только с третьей попытки. В первый день не досталось места, во второй всё вроде было нормально: посадили, взлетели. Но вдруг двигатель застучал, лётчики всполошились и повернули назад. Только на третий день добрались до Казачинска. Там, между прочим, и устроились с жильём, снимая угол у местных. Месяца три ездили в Магистральный на автобусе, пока не перебрались туда на постоянное житьё, получив комнату в пятиквартирном доме.

Амбулатория размещалась в вагончике: в первом от угла – почта, а сразу за ним и она. Никаких одноразовых шприцев тогда и в помине не было – все инструменты приходилось кипятить. А кипятить полагается в дистиллированной воде. Пока не прислали дистиллятор, воду брали прямо из речки Биреи. Она была такой чистоты и прозрачности, что никакой дистиллятор не нужен был. И по мягкости не уступала дождевой. Все женщины бегали на речку голову мыть.

Весь штат амбулатории – терапевт, стоматолог, детский врач, пара сестёр да акушерка. У акушерки самая хлопотная должность. Ребенок для своего рождения время не выбирает, ночь-полночь – бегут за ней: быстрей, быстрей, схватки начались. В сложных случаях вызывали вертолёт – и прямым ходом в Усть-Кут. А если ничего опасного и время терпело, то отвозили в Казачинск, в райбольницу.

Но иной раз так припрёт, что уже нет времени куда-то везти, тогда – под ручки и на стол. Пока гинекологическим креслом не обзавелись, клали на стоматологическое. Шутили: ничего, быстрее зубы вырастут.

Из вагончика их переселили в общежитие. Там стало уже по-просторнее, всё-таки три комнаты. Своя лаборатория появилась, процедурный кабинет, рядом отгородили закуток для хирурга. А через год и больницу отстроили. С небольшим стационаром. Вот только почему-то родильного отделения не предус­мотрели. И много лет возили рожать в Улькан.

До Улькана 40 км. Туда едешь на нервах, опасаясь, как бы ни пришлось принимать ребёнка прямо в машине. С другими такие истории случались, а Валентине повезло, терпеливые попадались – успевала довезти. На обратном пути расслабится, носом вместе с водителем клюёт.

Один раз вот так возвращались перед рассветом, когда сон с ног валит. Вздремнула – и будто кто-то за плечо встряхнул. Открыла глаза – батюшки, они с дороги съехали и прямиком к обрывчику правят. Так заорала, что с водителя мигом весь сон слетел, успел в метре от обрыва затормозить.

Через год они и своим ребёнком обзавелись. Одно время муж работал водителем на санитарной машине, так они всей семьёй на ночные вызовы выезжали. Дочка маленькая, одну дома не оставишь, вот и приходилось брать с собой. Морозы тогда стояли лютые. Чтобы не простудилась, закутывали потеплее и клали в кабине на двигатель. Дочь была не капризная, привычка к кочевой жизни, видимо, передалась по наследству – её ничуть не смущало соседство с работающим двигателем, так и спала всю дорогу до Улькана и обратно.

Листок из железнодорожной биографии

Много лет бок о бок с Валентиной Тихоновной проработала Тамара Григорьевна Дадиван. Прежде чем попасть на БАМ, они с мужем немало поколесили по стране. Строили железные дороги в Астраханской и Пермской областях, в Узбекистане. Естественно, они просто не могли пройти мимо второго Транссиба, не вписав его в свою железнодорожную биографию.

– В Казачинск мы прилетели 31 декабря, за несколько часов до Нового года. Нам повезло, шёл большой вертолёт, набитый листовками. Поздравления с наступающим 1975-м годом. Ну и мы туда втиснулись всем семейством: моя мама, дочка, ей уже было 11 лет, полуторагодовалый сынишка Женя. Летели долго, кружили над всеми посёлками, разбрасывали листовки. И я, помню, тоже бросала, чуть из вертолёта не вывалилась, – смеётся она.

Поселились они, как и Марьины, тоже в Казачинске. Сначала в тесной зимовьюшке, а потом сняли дом побольше. Так до осени в нём и прожили, пока не получили комнату в общежитии.

Тогда моста между Казачинском и Магистральным не было – переправлялись через Киренгу на пароме. Случалось, трос рвался, и паром отправлялся в самостоятельное плавание вниз по реке. Его ловил какой-нибудь катерок, спешно посланный на помощь, и тащил обратно к причалу.

– Вместо восьми утра, хорошо если доберёшься на работу к двенадцати.

Вагончика медпункта она уже не застала, к тому времени амбулатория переехала в общежитие. Была она мастер на все руки: и уколы бегала по домам ставить, и перевязку делать, и хирургу помогать.

Как-то раз привезли лесоруба. Ему лесиной всё ухо на ленточки разодрало. Сам-то ничего, а ухо на ниточке висит.

– Мы ему это ухо сшивали, как лоскутное одеяло, один лоскуток к другому. Может, и коряво получилось, зато человек при своих ушах остался.

А вообще-то, больных в первые годы не так уж и много было. Да и кому болеть: все молодые, здоровые. Это уж позднее, с возрастом, болезни стали цепляться. И вот что интересно. Хоть быт был неустроен, скитались по квартирам, общежитиям, на улицу без резиновых сапог и носа не высунешь. Это в Улькане песочек, а в Магистральном не земля, а липкая глина, дождь пройдёт – вместо дорог болото, едва ноги вытаскиваешь. А воспоминания почему-то все светлые.

– Дверей не запирали. Палочкой подопрёшь, чтобы собака не забежала, – вот и весь запор. И никакого воровства. Как-то в мехколонне одного нечистого на руку шофёра застукали, так его свои же мужики пинками с БАМа прогнали.

Чудное было время.
Олег Гулевский