09 августа 2020 17:03

09 августа 2020 17:03

фото: личный архив лидии кирилловой

Детство закончилось 22 июня

Интерес нынешних работников ДЦС-4 к судьбам людей военного времени побудил Лидию Кириллову поделиться своими воспоминаниями

Лидия Васильевна Кириллова, нынешней весной отметившая свой 95-летний юбилей, пришла работать на Октябрьскую дорогу в 1944 году и посвятила ей 35 лет своей жизни.
Мы познакомились с ней недавно. Находясь дома в связи с известными событиями, я позвонила узнать, не нуждается ли пенсионер – наша бывшая работница в помощи и услышала приятный голос, даже засомневалась, что эта женщина – в столь преклонном возрасте.

Поговорили на бытовые темы, затем беседа вышла на военное детство Лидии Васильевны. После этого разговора мне многое захотелось переосмыслить. Так мы созванивались ещё несколько раз.

А через две недели мне передали обложку от школьного дневника. В нём – школьная тетрадь в клеточку: «… Я, Кириллова Лидия Васильевна, родилась в Петрозаводске 25 марта 1925 года в семье домохозяйки и отца-столяра. Имея предприимчивую жилку, отец завёл свой обувной магазин. После избрания в Думу Петрозаводска он переехал в Ленинград, где и умер во время блокады.

Детство было очень бедным, мама растила нас одна. В 1941-м я окончила 8-й класс. Потом была попытка эвакуации на барже до Великой Губы, но финны отправили нас обратно. В начале 1942 года финское правительство выдало нам паспорта серого цвета и повестки с указанием времени явки на железнодорожный вокзал для отправки на оборонные работы. Привезли нас в Ленинградскую область в деревню Плотично, расселили в дома с нарами. Мы рубили деревья и кусты, а потом нас отвезли в деревню Пидьма – в палаточный лагерь для рубки леса. Нам было по 15 лет. Работали под конвоем, жили за колючей проволокой.

Один случай запомнился на всю жизнь. Была ранняя весна 1942-го, голод. Недалеко от лагеря находилась обезлюдевшая деревня – всех вывезли в Петрозаводск, но в огородах осталась не выкопанная прошлогодняя картошка. Парни были шустрее нас, и, приподняв колючую проволоку, пробирались на огороды и копали замороженную картошку. И мы с подругами решились на такой отчаянный поступок, ведь есть хотелось неимоверно. Из лагеря выбраться удалось без проблем, но когда возвращались обратно с добычей, перелезая через колючий забор, нас задержали патрульные и отвели в «будку» – шалаш с земляным полом, куда сажали нарушителей. Вечером к нам пришёл комендант, очень сильно кричал и ругался, даже грозил пистолетом. Мы с подругами легли на землю, а когда он начал стрелять чуть выше наших голов, стало совсем страшно и мы в три голоса расплакались. В «будке» провели всю ночь, спали на земляном полу. Утром нас разделили, к каждой приставили по патрульному с винтовкой и отправили на работу по разным участкам. Водили как преступников. Длилось наказание пять дней в назидание остальным. Для меня это было тяжёлым испытанием, такой ценой пришлось расплачиваться за толику еды.

Следующую, такую же голодную зиму, мы проводили уже на «зимних» квартирах. В домах были сделаны двухъярусные кровати и построен дом-столовая, так как было нагнано много народа. Нас отправили на строительство шоссейной дороги между деревнями Пидьма и Гоморовичи. Мы работали на песчаном карь­ере, грузили песок в грузовые машины и повозки. Все мы были истощены, выглядели гораздо младше своих лет. Условия были ужасными, кормили два раза в день: утром эрзац-кофе (суррогат) и две галеты, вечером – суп из конины и брюквы да несколько галет. Мыла практически не давали. Иногда приезжали представители Красного креста с проверкой, но после их визита ничего не менялось. Так прошло два года. Осенью 1943 года нас отправили в деревню Виданы – копать картошку, которую увозили в Финляндию.

Затем было освобождение, встреча наших войск на Вытегорском шоссе в июне 1944-го. Это самые счастливые дни в моей жизни. Потом начались трудовые будни. Так как приходило много поездов, а я жила рядом с железнодорожной станцией Голиковка, меня пригласили на работу учеником таксировщика. Так началась моя трудовая деятельность на железной дороге, и в 1979-м я уже была товарным кассиром станции Онежский».

Это только небольшой фрагмент из 15 листов рукописного текста, который Лидия Васильевна подготовила для меня. Вновь перелистываю тетрадку, и взгляд останавливается на словах священника Андрея Мизюка: «Старость – это действительно подвиг, потому что приходится бороться и с болезнями, и с обстоятельствами, а немощь свою осознавать и переносить очень тяжело. Старость – это не только перечитывание старых страниц, но и открытие в себе новых. Главное помнить, что это часть большой книги, которая никогда не заканчивается».

Лариса Медведева,
председатель ППО южного участка Петрозаводского центра
организации работы железнодорожных станций