30 мая 2020 05:25

30 мая 2020 05:25

фото: семейный архив кошеверовых

Ровесники первой магистрали

Начавшись ещё в царские времена, со строительством Николаевской железной дороги, династия Кошеверовых продолжается и сегодня

История стальной магистрали неразрывно связана с историей всей страны. И вехи эпохи отражаются в судьбах железнодорожных династий. Яркий пример тому – семья Ольги Кошеверовой, специалиста по управлению персоналом Московского центра организации работы железнодорожных станций Октябрьской дирекции управления движением. Её рассказ стал одним из самых ярких в проекте, организованном молодёжным советом дирекции под занавес прошлого года и посвящённом историям семьи. Вот он в сокращённом виде.
«В детстве на вопрос «Где работают твои родители?» я и мои друзья всегда отвечали с недоумением одно и то же: «Как где? На железной дороге!» Странный вопрос в молодой столице строящейся Байкало-Амурской магистрали!

Железная дорога была вокруг и в каждом дне: детей много, садов мало и играли мы у родителей на работе, путались под ногами. Жили весело, сажали деревья, а БАМ тихо рос вокруг. А на каникулы на поезде через всю страну к бабушке или дедушке в Москву…

Я знала, что дедушка с папиной стороны водил паровозы, но разве о чём-то задумываешься в пять лет? Слышала от папы, что мы – потомственные железнодорожники, но не придавала этому значения. Пока однажды в альбоме не нашла странную бумажку – справку от 1958 года о реабилитации репрессированного Николая Николаевича Кошеверова, расстрелянного по ложному доносу в 1938 году. С этой справки и начался мой интерес к истории семьи.

Оказалось, мои предки несколько поколений назад переехали в окрестности Москвы и участвовали в строительстве Николаевской железной дороги, а потом занимались её обслуживанием, были обходчиками путей, стрелочниками, кочегарами на паровозах. Пять поколений назад у нас в роду появился первый машинист, и тоже Николай!

В начале ХХ века в Москве стали строить Московскую окружную железную дорогу. У станции Лихоборы было возведено локомотивное депо, где мой прадед прошёл путь от кочегара до заместителя начальника депо. И именно на него пришёл донос в 1937 году, его арестовали, объявили врагом народа и расстреляли. Спустя годы мы обращались в депо Лихоборы, хотели узнать о его работе, но память о моём предке была стёрта из истории предприятия. Факт его работы в депо нам смогли подтвердить только сухие справки из Центрального архива…

В семье прадеда было одиннадцать детей. В 1915 году родился мой дед, Николай, сначала бегал со всеми местными мальчишками по окрестностям депо, а потом по традиции пошёл учиться на машиниста в Ростокино. И на работу – к отцу в депо Лихоборы. Незадолго до ареста прадед заставил Николая уволиться и уехать с молодой женой из Москвы, и посоветовал некоторое время не работать на железной дороге. На детей врагов народа смотрели настороженно и подозревали во многом, зачастую незаслуженно.

Дедушка с бабушкой и старшим сыном переехали под Волоколамск, где дед работал дальнобойщиком. В июне 1941-го ушёл на фронт шофёром. Когда вскоре началось отступление войск и стали массово вывозить предприятия и людей в эвакуацию, специалистов вернули с фронта для работы по своей основной специальности. Мой дед был приписан к 14-й колонне НКПС. Папа рассказывал, что они вывозили эшелоны за Волгу и на Урал, потом водили санитарные поезда.

Семья деда под Волоколамском в конце октября 1941 года попала в оккупацию. Дедушка не знал, живы ли его жена и маленький сын. В ходе контр­наступления под Москвой немцев выбили. Дед нашёл семью в разрушенном доме, едва живых, голодных. При первой возможности отправил их в эвакуацию к родственникам. А сам продолжил водить поезда, возил грузы, принимая, таким образом, участие в подготовке нескольких наступательных операций.

В 1943 году из-за нехватки кадров в колонне дед «выписал» мою бабушку Аню и с того времени они ездили одним экипажем: дед машинист, с ними кочегар, а бабушка была как помощник машиниста. В её обязанности входило открывать и закрывать затвор топки при забрасывании угля в определённом темпе, чтобы поддерживать необходимую скорость. После ранения бабушку из паровозной бригады перевели в бухгалтерию этой же колонны НКПС. Но войну они прошли вместе и встретили Победу в Кёнигсберге. Оба награждены медалями – за Сталинград, Курск, взятие Кёнигсберга. Я помню эти тускло поблёскивающие медали, аккуратно висящие на вымпеле над кроватью деда. Хотелось их потрогать, но было немного страшновато, потому что в нашей семье они считались самой большой ценностью.

После войны семья переехала на границу Мос­ковской области, на станцию Черусти, где в депо дед и проработал всю жизнь. Бабушка Аня занималась домашним хозяйством, родился мой папа, а затем ещё один брат.

Я помню тепло сухой ладони деда, когда он, встретив нас на платформе, брал меня и старшего брата за руки и гордо вёл по окраине станции к дому. И всегда рассказывал, как вести себя на железной дороге – нельзя ходить по головке рельса: нога может соскользнуть, а стрелки вообще надо обходить снаружи, потому что может зажать и это закончится очень плохо. И ещё он всегда с любовью показывал нам свои паровозы, которые в 80-х ещё стояли в депо. До чего же красивы эти большие чудо-машины!

Мой папа после армии поступил в МИИТ, учился на факультете, связанном с телекоммуникациями. Мама Елена тоже училась в МИИТе на факультете автоматики и телемеханики. Познакомились они в библиотеке, а потом в общих компаниях периодически встречались, ходили в походы, каждое лето уезжали со студенческими отрядами на стройки. Побывали во многих местах – от Архангельска до пустынь Средней Азии. После окончания института мама работала в Метрогипротрансе, занималась проектированием систем автоматики в метро. Папа пошёл работать на станцию Орехово-Зуево, как раз тогда стали развиваться информационно-вычислительные центры. Потихоньку стали появляться детишки – мой старший брат, которого по традиции назвали Николаем, и я.

В 1979 году родителям как высококлассным специалистам предложили поехать на БАМ. Сначала в Тынду уехал папа, потом и я с мамой. К этому времени не стало нашей бабушки, и дед попросил оставить внука Колю с ним, чтобы ему не было так одиноко.

Путешествие через всю страну было впечатляющим. В тот момент я влюбилась в железную дорогу.

Детство среди железнодорожников – очень свое­образное. Рисовали на отработанных черновых схемах СЦБ, спали на составленных вместе стульях у мамы в службе Ш в управлении дороги, играли в прятки с друзьями в машинном зале ИВЦ. Пачкали одуванчиками важные бумаги, нас ругали, но как-то по-доброму. Люди вместе строили новую дорогу, переживали не за себя, а за общее дело. Самым большим праздником для нас стал день укладки золотого звена.

Дети, вырастая, шли учиться в железнодорожные учебные заведения. Мой брат после школы тоже пошёл в дортехшколу, а по её окончании стал работать на сортировочной горке станции Тында.

Мне тогда казалось, что железнодорожников в нашей семье уже вроде достаточно, и в выпускном классе решила, что как гуманитарий буду пользоваться железной дорогой только в качестве пас­сажира!

…В конце 90-х, когда стало рушиться многое, кому-то пришла в голову «гениальная» мысль, что БАМ бесперспективен. Как многим переселенцам, нам тоже были предложены варианты переезда в европейскую часть страны, и, скрепя сердце, мы приняли решение вернуться.

Возвращались в Подмосковье тяжело, поэтапно – сначала уехал старший брат, стал работать в Лобне в Рижско-Савёловской дистанции СЦБ Московской железной дороги электромехаником. Потом переехала мама с младшим братом, и после долгих спотыканий она так же стала работать в ШЧ-14, сначала диспетчером, а потом и старшим диспетчером. Через два года приехал папа. Если бы после переезда назад мы не пересекались со своими бывшими соседями-бамовцами, без общей поддержки друг друга пережить «нулевые» было бы гораздо тяжелее.

Мы собрались опять всей семьей, папа продолжил свою трудовую деятельность уже в Главном вычислительном центре ОАО «РЖД», мама перешла на работу в ШЧ-1 Октябрьской железной дороги. Младший брат подрос и поступил в МИИТ на тот же факультет, что в своё время заканчивал папа.

Даже подойдя к границе пенсионного возраста, мои родители продолжили работать просто потому, что им было интересно. Мама с увлечением занималась проектами по запускам «Сапсанов», строительству четвёртого главного пути линии Санкт-Петербург – Москва, переходом на новую автоблокировку и прочими.

С 2008 года я тоже стала железнодорожником. И на Октябрьской дороге ощущаю практически ту же поддержку, что была в детстве среди бамовцев».