19 июля 2019 19:30
фото: Иван Куртов

Павел Марков: «Хорошо помню, как провожали отца на фронт»

Председатель Межрегионального координационного совета ветеранов ОЖД испытал все тяготы военного детства

Даже в советские времена не скрывали тот факт, что в первые месяцы Великой Отечественной войны немецкая армия стремительно наступала. Уже летом был захвачен почти весь Северо-Запад России. В первых числах июля враг оккупировал Псков и близлежащие к этому городу районы.
Свидетелем тех событий был председатель Межрегионального координационного совета ветеранов Октябрьской дороги Павел Фёдорович Марков, тогда четырёхлетний мальчик. Несмотря на почтенный возраст, Павел Фёдорович обладает поразительной памятью. Накануне очередной годовщины начала войны он побеседовал с корреспондентом «Октябрьской магистрали».

Наш дом приглянулся коменданту

– Павел Фёдорович, какими запомнились вам первые дни войны?

– Наша большая семья жила в деревне Васьково, сейчас Башово. Это вблизи Великих Лук. Отца отправляли в армию 24 июня, проводы были возле сельсовета. Вы знаете, тот день прочно запечатлён в моей памяти. Я даже помню, как был тогда одет.

Служил папа на Волховском фронте: 2-я ударная армия, 11-я стрелковая дивизия, 82-й отдельный батальон связи. Командиром батальона был майор Шохин, отец Александра Шохина, президента Российского союза промышленников и предпринимателей. Нашей семье повезло: папа вернулся с войны и совсем немного не дожил до своего девяностолетия.

Помню, в начале июля через деревню проходил цыганский табор, несколько повозок. Неожиданно появились немецкие мотоциклисты. Они догнали табор за деревней и расстреляли всех цыган.

Из дома нас выселили, он приглянулся коменданту. Мы с мамой отправились за два километра в соседнюю деревню, где жили бабушка и тётя. По дороге нас обстреливали из немецкого самолёта.

Дед помогал партизанам

– В одной из наших предыдущих бесед вы вкратце сказали о том, что ваш дед был убит оккупантами. Расскажите об этом более подробно.

– Дедушка воевал с немцами ещё в Первую мировую. В наших деревнях фашисты вели себя вальяжно: подолгу брились, умывались, всё делали не спеша. «Эти войну проиграют, – усмехался дедушка. – У меня на фронте в туалет не было времени сходить, а они тут намываются».

Дед помогал партизанам. Как я потом узнал, снабжал их продовольствием. Его выдал староста – дезертир из Красной Армии. Дедушку увезли в районный центр. Вернулся через три дня и вскоре умер. Не выдержал пыток.

– 9 августа 1942 года в Пскове состоялся крестный ход «в честь годовщины освобождения города от большевизма». Он был организован так называемой Псковской православной миссией – религиозной организацией, которая сотрудничала с фашистами. В этом мероприятии участвовало немалое количество людей. Геббельсовская пропаганда утверждала, что, мол, русские люди встретили немецких солдат как своих освободителей.

– Несмотря на то, что я был тогда совсем маленьким, знаю, что это – ложь. Моих односельчан возмущали зверства оккупантов, которые сжигали деревни вместе с их жителями, уничтожали евреев и цыган, безжалостно расправлялись с теми, кто помогал партизанам, да и просто занимались мародёрством. Но всё же были те, кто пошёл к ним на службу. Руками этих негодяев немцы осуществляли самые страшные акции.

Но большинство коллаборационистов составляли жители других регионов – украинцы, прибалты. Например, вблизи нашей деревни был расквартирован эстонский карательный отряд.

Кстати, после освобождения псковской земли старосту, который выдал деда, судили. Ему дали десять лет. Мой отец повстречался с ним, когда тот вернулся из заключения. О чём они говорили и говорили ли вообще, мне неведомо.

Скажу также, что мне довелось присутствовать на одном из процессов, где судили пособников оккупантов. Я тогда ещё учился в школе.

Вы упомянули крестный ход… Примерно в пяти километрах от нашей деревни находится построенная в 1755 году церковь Святителя Николая Чудотворца, в которой венчался Михаил Илларионович Кутузов. После революции её, как тогда было положено, превратили в склад. Немцы открыли этот храм, здесь иногда молилась моя бабушка. После войны церковь вновь пришла в упадок, сейчас её восстанавливают.

– Находясь в оккупации, вам довелось видеть такую одиозную личность, как генерал-предатель Андрей Власов…

– Мы, мальчишки, играли на улице и видели, как остановилась машина. Из неё вышли немецкие офицеры, но у одного из них была явно славянская внешность. На другой день в наш дом пришла соседка – Нюшка-матросиха, её муж был матросом. Она рассказала, что у неё в доме ночевал Власов. «На завтрак потребовал только яичницу, при этом лично следил за тем, как разбивали яйца», – рассказывала Нюшка.

Дорога домой была долгой

– В 1943 году вас вместе с ближайшими родственниками угнали в Германию. Победу вы встретили под Дюссельдорфом, в лагере, который освободили американские солдаты. Какой была дорога домой? Не уговаривали ли вас не возвращаться на родину, дабы не попасть в Сибирь, уже в советский лагерь?

– Такие попытки были. По лагерю ходил элегантно одетый поляк, пан Станислав. Предлагал уехать в Австралию или Канаду. Но мы и слышать об этом не хотели. Только домой!

Нас перевезли в другой лагерь, где сотрудницы международной организации Армия Спасения помогали нам восстанавливать силы, более-менее сытно кормили. Затем мы почти месяц прожили под открытым небом на берегу Эльбы, пока по понтонному мосту нас не переправили в советскую зону оккупации. Мама, бабушка и тетя, естественно, прошли проверку у представителей «компетентных органов». В конце концов мы оказались в Восточной Пруссии, а уже оттуда отправились в родную Псковщину. Путь домой занял больше четырёх месяцев.

– В 1977 году я поступал в институт. В анкете, которую заполняли все абитуриенты, имелся пункт, звучавший примерно так: были ли вы в плену или на оккупированной врагом территории. Это спустя 32 года после завершения войны! Не мешали ли вашей служебной карьере некоторые факты биографии?

– После школы я хотел поступать в лётное училище. Но в военкомате мне были готовы выдать направление только в артиллерийское училище. Сейчас понимаю, почему. Я никогда не скрывал, что был в немецком лагере, но в дальнейшем это обстоятельство не мешало моей работе в самых разных организациях, продвижению по служебной лестнице.


Беседовал Давид Генкин