20 июля 2019 00:25
фото: наталья емельянова

Солдат-железнодорожник

Бывшему машинисту моторвагонного депо Санкт-Петербург-Балтийский (ТЧ-15) Николаю Дмитриевичу Шипину в мае исполнилось 95 лет.
Этот крепкий улыбчивый мужчина когда-то вое­вал с японцами в Даурии. На столе – красноармейская книжка, удостоверение «Отличный пулемётчик», фото плечистого сельского парня в военной форме.

Вот что рассказывает ветеран.

– Меня призвали из Ярославской области в 1942 году. Оказался в Даурии, в 546-м пограничном Хинганском отряде, подразделение Средне-Аргунский погранотряд. Враг – через речку Аргунь, разделявшую наши два государства. Пока Красная Армия била немцев на западе, нас усиленно готовили на случай, если нападут японцы. А нападения от них ждали каждый день.

В августе 1945 года нашей заставе командованием была поставлена задача снять японский кордон за рекой. Уничтожить до вступления в бой наших основных сил. Часов в десять начальник заставы Есенин говорит мне: «Иди готовь пулемёт». Перед форсированием реки Аргунь – там два русла – нас всех выстроили, и комендант капитан Иващенко довёл до нас все сведения по обстановке. Велел начальнику заставы лейтенанту Есенину выбрать четверых в первую группу. Есенин скомандовал: «Шипин, Маслов, Мясников и Жарков – два шага вперёд». Пулемёт велели передать Ковшову, а у него взять автомат. До кордона идти надо было километров 8–10. Движемся, мокрые с ног до головы после пересечения речки.

Мы, четвёрка с собакой, шли первыми дозорными, а все остальные позади. Мне и Маслову было приказано бесшумно снять часового, а затем перекрыть западную дверь казармы. А Мясникову и Жаркову – восточную дверь, тем самым блокировать японцев в помещении. Но у часового кордона была собака, она учуяла нас. И между собаками завязалась схватка, потом между людьми. Я занял выход казармы. Маслова, гляжу, нет – видимо, уже ранило. Потом он писал нам уже из госпиталя в Иркутске. Я бросил две гранаты в помещение, завязался жаркий бой, подбежали ещё ребят 25–30 во главе с лейтенантом Есениным. Я стал призывать, у кого есть гранаты. Кругом пальба. Японцы бьют из казармы, а кто выскочил из окон – стреляют со двора. Я бью из автомата ППШ. Подбежал ко мне, к дверям, сибиряк Кулигин – и тут же на порог рухнул, его ранило разрывной пулей в ногу. Затем я его вытащил из перестрелки по открытой местности за бугорок. У меня с собой был индивидуальный пакет для перевязки. Потом этот солдат благодарил меня в письме… Снова бросился в бой. Сколько легло японцев от моего автомата и двух гранат, не знаю, шла борьба за жизнь: или я их, или мне каюк. Казарма горела. Маслова из моей четвёрки тяжело ранило, раздробило нижнюю челюсть и руку, Мясникова – в ноги, и Жарков также был ранен. Погиб Миша Гудков из Пензы, и ещё несколько человек. В живых из японцев остался только один молодой парень, раненый в руку. Задача была выполнена.

…Николай Дмитриевич вспоминает все детали былого, и чувствуется – он до сих пор на той войне. А после демобилизации была мирная жизнь. Вчерашний пограничник служил в ленинградской милиции в ГАИ, затем душа позвала на железную дорогу. Хоть милицейская жизнь была полегче, но стал вчерашний солдат после учёбы машинистом. Сперва на паровозе. Потом переучился на электропоезда. У нашего героя много отличий за ударную работу, больше двадцати благодарностей и поощрений в трудовой книжке. Есть памятная юбилейная медаль «За труд и верность. 150 лет магистрали Санкт-Петербург – Москва». Коллектив ТЧ-15, совет ветеранов поддерживают связь с Шипиным.

– Как вы дожили до девяносто пяти? – спрашиваю у собеседника.

– Не курил никогда. Пил очень мало. Работал с самого деревенского детства, – улыбнулся Николай Дмитриевич.

Наталья Емельянова