07 апреля 2020 10:30

07 апреля 2020 10:30

Между Доном и Каспием

Битва на юге России продлилась тринадцать месяцев

Мы привыкли воспринимать как самую важную веху в истории Великой Отечественной войны сражение под Сталинградом. Конечно, оно перевернуло сам ход войны и стало переломным. Но не все воспринимают его как часть других масштабных событий. В ходе них решалась судьба Кавказа и низовьев Волги.

Немецкое наступление в первую военную осень было остановлено под Ленинградом, зимой враг был отброшен от Москвы до Вязьмы. Попытки немцев продвинуться на этих участках натыкались на стойкую оборону. И в летнюю кампанию 1942 года враг выбрал новое направление главного удара – юг и рассчитывал без особых затруднений пройти степями к Каспийскому морю. Отрезать, а затем взять кавказские и бакинские нефтепромыслы означало бы оставить Красную Армию без топлива. Ставка делалась и на то, что у народов Северного Кавказа захватчики найдут поддержку: на счету терских казаков и горцев перед войной было несколько вооружённых антисоветских выступлений. А Сталинград, которому было суждено сыграть особую роль в ходе войны, немцы рассматривали лишь как периферийное направление: да, они считали нужным выйти к Волге, чтобы Юг потерял связь с Центральной Россией. Но основные силы немецкой, румынской и словацкой армий двинулись на Дон и Кубань. В планах Гитлера было выйти в итоге к Персидскому заливу, перенести войну в регионы Азии, которые находились под британским влиянием.


События развивались с пугающей быстротой. В мае враг прорвал оборону в районе Харькова. 23 июля уже во второй раз за время войны пал отвоёванный у немцев в ноябре 1941 года Ростов-на-Дону. 3 августа враг был в Ворошиловске (так тогда назывался Ставрополь), 7 августа – в Армавире, 10 августа – в Майкопе, а через два дня завладел Краснодаром и Элистой.

25 августа немецкие альпинисты установили фашистский флаг на Эльбрусе. 11 сентября началась оборона Новороссийска. Продвижение немцев в августе и сентябре 1942 года на Кубани, на Северном Кавказе рассекло оборонявшийся Южный фронт. Красная армия отступала неорганизованно, войска то здесь, то там попадали в окружение. Были растянуты коммуникации, предельно осложнено транспортное сообщение: подкрепление не успевало туда, где шли бои.


Николай РадаевДраматичной оказалась судьба снаряжённого на Казанской железной дороге бронепоезда «Комсомол Чувашии», который в эти дни оказался в Краснодарском крае.


Красноуфимский машинист Яков Павлов, который вёл этот поезд, вспоминал:

«Вместе с войсками мы отступили на Кубань. Сдерживали врага, наступавшего на Краснодар. И перемещались из точки в точку – одна другой горячее. Мы выжили. Только вот поезд, к сожалению, сохранить не удалось. И пришлось стать простыми солдатами и выходить из окружения. А случилось это вот как.


Мы получили приказ идти от Тихорецкой на Сталинград через Котельниково. Но оказалось: путь впереди был уже перерезан врагом. Приказали вернуться. 5 августа возле станции Белоглинская нам нужно было проехать под разбитым путепроводом. Пролёт его навис над путями. А у нашего паровоза была слишком высокая труба. Мы уже готовились её на время снять. Но бронепоезд, который шёл перед нами, наткнулся возле этого моста на разрушенный участок пути. Восстановили его быстро. Только, видимо, нарушили уклон. Поезд тронулся вперед и сошёл с рельсов. Сзади была станция. На ней стоял маленький чёрный паровозик ОВ. Как начался обстрел, бригада его бросила. А мы ещё рассчитывали с его помощью вытянуть назад наш бронепоезд и прорваться.


Побегали по уцелевшим домам. Нашли местных локомотивщиков, собрали бригаду. Запустили паровоз. Всё, думаем – спасены. Но оказалось – путь назад уже перерезали немцы. Был приказ: бронепоезда не должны достаться врагу. Набросали полную топку дров, последние снаряды завернули в мокрые одеяла, положили туда и закрыли заслонку. Так и взорвали бронепаровоз. Сам поезд ещё некоторое время отстреливался, прикрывая отход экипажа. И после был взорван весь.


Из оружия у нас – паровозников – была одна винтовка на бригаду. Но делать нечего. Приказ – выходить из окружения в сторону Туапсе. Это больше трёхсот километров. Двигались десять дней в середине лета почти совсем без воды и пищи. Была жара. Колодцы в этих местах наливные – они оказывались пустыми, высохшими. Шли мы ночами – экипажи двух бронепоездов, около ста человек. А днём, в самое пекло, отсиживались в подсолнухах и кукурузе. Заходить в станицы было нельзя. В конце концов измученные, но не потерявшие надежды, вышли к своим – к железной дороге. И спустя несколько часов опять чуть не погибли все. Нас повезли на открытых платформах к морю, в Туапсе. А тут – авианалёт, пулемётный обстрел. Машинист выжал самую большую скорость и успел загнать состав в тоннель, иначе бы – всё».


Сохранить транспортное сообщение с Югом страны, где разворачивалась битва, было задачей, без решения которой победить было бы уже невозможно. Ставка заблаговременно позаботилась о самом тяжёлом варианте развития обстановки. На Горьковской дороге помнят историю Волжской рокады, строительство которой развернулось с начала 1942 года, – линии от Свияжска на Сталинград. В те же дни спешно прокладывались линии от левого берега Волги напротив Сталинграда в сторону Астрахани и от Астрахани до Кизляра, на соединение с магистралью на Баку. Они начали действовать в августе–сентябре 1942 года, и врагу так и не удалось прервать железнодорожное сообщение вдоль Волги и Каспия.


Строились заграждения на перевалах, через которые враг мог выйти к Чёрному морю. На Военно-Осетинской и Военно-Грузинской дорогах началась подготовка к обрушению скал и затоплению, вдоль них сооружались узлы обороны. Враг был остановлен на окраине Новороссийска, на перевалах Кавказа, в степях Калмыкии всего в полусотне километров от Каспия. Столько же немцы не дошли до Чёрного моря по шоссе и железной дороге на Туапсе в ноябре 1942 года.


4-2.jpgВ гуще событий, развернувшихся на Северном Кавказе, оказался командир роты сапёров Степного фронта 20-летний Алексей Руднев, впоследствии Герой Советского Союза, инженер, работавший в управлении Горьковской железной дороги. В 1941 году его взвод строил оборонительные рубежи на подступах к Ростову, затем разминировал этот освобождённый от врага город. Летом 1942 года Руднев командовал ротой, и её задача была создавать минные поля на переднем крае, на пути вражеских танков. Отступали с тяжёлыми боями, уничтожали мосты, шахты, заводы. Нередко на территории, которую успевал занять противник, и тогда, устанавливать мины роте приходилось, одновременно ведя бой с врагами. Инженерная рота Руднева минировала те самые дороги, по которым сейчас курортники попадают на машинах на побережье Чёрного моря: Майкоп – Туапсе, Новороссийск – Туапсе. Затем Руднев выполнял спецзадания на кавказских перевалах.


Среди тех, кто остановил страшным летом 1942 года, казалось, фатальный напор врага на Северном Кавказе, был лукояновец Николай Радаев, путеец, дорожный мастер. Он был на передовой с первых дней войны, имел к этому времени уже два ранения, поправился и командовал стрелковым батальоном.

Приказ, который получил Радаев: занять оборону у осетинского села Фиагдон и не пустить врага в город Орджоникидзе, нынешний Владикавказ. Стоять до подхода подкрепления.


Первые сутки прошли спокойно. Удалось оборудовать позиции, комбат послал разведку и боевые дозоры вперёд и вправо.


Бой начался внезапно рано утром второго дня и длился несколько суток. Долина заполнилась гулом орудий и моторов. После артподготовки немцы пошли в атаку. Радаев видел в бинокль три движущихся на него танка и за ними цепи пехоты. Он приказал подпустить врага как можно ближе. Команду стрелять комбат подал, когда танкам оставалось до траншей около сотни метров. Первую машину удалось подбить. Остальные попятились назад, ведя огонь. Но это было только начало. Вскоре на позиции стрелков обрушили бомбы вражеские самолёты. Волнами шли атаки немецкой пехоты. И – было дело – противнику ценой больших потерь удалось вклиниться в оборону соседей батальона почти на километр. Стрелки Радаева сумели им помочь, положение было восстановлено.


На четвёртый день обороны питание батарей в рациях иссякало, связь со штабом бригады и соседями прекратилась. Но офицер связи доставил приказ комбрига: любой ценой удержать рубеж. Потери росли с каждым днём. Убитых хоронили тут же, тяжелораненых эвакуировали ночью через степь, так же доставляли боеприпасы и продовольствие.


На девятый день утром раздался грохот орудий. Радаев подумал, что немцы обошли сзади и наносят огневой удар – может быть, тот, после которого никого из обороняющихся уже не останется в живых. Но оказалось, выдвигаются наши свежие части. Уже к середине дня три дивизии противника на подступах к Орджоникидзе оказались окружены. И после упорных боев вскоре уничтожены. Несколько тысяч солдат и офицеров противника попали в плен.


Наградой Николая Радаева за тот бой стал орден Отечественной войны. А в 1945 году ему было присвоено звание Героя Советского Союза.


К декабрю 1942 года наступление немцев на южном направлении было полностью остановлено. Враг потерял убитыми почти 100 тысяч человек и не прорвался ни в Закавказье, ни на Ближний Восток. Турция так и не решилась вступить в войну на стороне Германии.

В конце года советские войска перешли в стремительное наступление, освобождая Северный Кавказ – город за городом. 12 февраля они вошли в Краснодар, на следующий день – в Ростов.


Дольше всего – до сентября – немцы удерживали Новороссийск и Таманский полуостров, где немцы построили мощную систему укреплений «Голубая линия». Знаменитый плацдарм «Малая земля» в районе Цемесской бухты советский десант оборонял 225 дней – с февраля до середины сентября, до тех пор, пока в результате боевой операции не был отбит у врага Новороссийск.


Николай Морохин