10 июля 2020 03:07

Солдат, застывший в бронзе

Намерение провести грандиозную стратегическую операцию по взятию фашистского логова, как известно, появилось у Верховного Главнокомандующего и Генерального штаба Красной Армии в ноябре 1944 года. С той поры к ней велась усиленная подготовка. В ходе Висло-Одерской операции наши войска, прорвав семь заблаговременно подготовленных немцами эшелонированных на глубину до 500 километров оборонительных полос, разгромили вражескую группировку, прикрывавшую Берлинское направление. Преследуя противника, они захватили важный плацдарм на подступах к Берлину.

Жерла орудий взревели 16 апреля 1945 года в 5 часов утра. Свыше миллиона снарядов обрушилось на врага. Артподготовка возвестила о начале Берлинской операции, в результате закончившейся полным крахом фашистской Германии. Однако войска 1-го Белорусского фронта, прорвав первую и вторую линии обороны немцев, встретили серьезное сопротивление у Зееловских высот.

При анализе Берлинской наступательной операции маршал Г. Жуков, командующий 1-м Белорусским фронтом, отмечал: «...Нами была допущена оплошность, которая затянула сражение при прорыве тактической зоны на один-два дня... Мы несколько недооценили сложность характера местности в районе Зееловских высот, где противник имел возможность организовать труднопреодолимую оборону. Находясь в 10 – 12 километрах от наших исходных позиций, глубоко врывшись в землю, особенно за обратными скатами высот, противник смог уберечь свои силы и технику от огня нашей артиллерии и бомбардировок авиации».

На эти высоты были брошены танковые армии, которые выбили гитлеровцев из их укреплений и вынудили отойти...

Рассказывает Томас Хайде, скульптор и реставратор: «Я с 1990 года реставрирую памятники. Через мои руки их прошло много. В конце 2000 года я приехал сюда, в Зеелов, и не мог не посетить Зееловские высоты, где 55 лет назад в возрасте шестнадцати лет в числе других, подпавших под «тотальную мобилизацию», держал оборону против войск Жукова. Мы все тогда надеялись на чудо-оружие – ракеты «Фау-2», предназначенные спасти рейх от разгрома и отбросить наступавших русских».

Хайде вспоминает, как внезапно ударили тысячи орудий (тогда на одном километре линии фронта было сосредоточено более 300 орудий и минометов), как заполыхало небо от огней «фейерверка Жукова» (так немцы прозвали наши легендарные «катюши»), как ринулись на немецкие позиции танковые армады. Хайде был ранен и отправлен в тыловой госпиталь. Это спасло ему жизнь. Он до сих пор с неподдельным ужасом вспоминает: «На земле все смешалось: бетон, дерево, металл, огонь, человеческая кровь. Реактивные снаряды выжигали все. От солдат оставались целыми только металлические личные знаки на обгорелых телах».

Долгое время Хайде не приезжал сюда – не пускала полученная в войну психологическая травма. Но наконец рискнул.

«Передо мной предстал бронзовый памятник русскому солдату с автоматом на шее, который попирает искореженный танк. Изваял фигуру ваш известный скульптор Лев Кербель. Это малознакомый в Германии памятник, не то что стоящий с ребенком на руках в Берлине, – говорит Хайде. – Меня поразило состояние памятника. Бронзовая скульптура сплошь покрылась отслоившейся металлической «чешуей», черты лица были почти стерты. Как будто это был не исторический памятник, а какая-то новоделка. Цоколь выветрился и начал рассыпаться. Как удалось выяснить в ведомстве памятников земли Одерланд, после объединения Германии оно поручало какой-то фирме обновить памятник, но та ограничилась лишь очисткой статуи пескоструйным аппаратом. Поэтому и черты лица исчезли, пропали даже складки на одежде. Памятник, по сути дела, превратился в металлическую глыбу».

Хайде был потрясен. Он не видел в бронзовом солдате победителя. Для него он был простым русским парнем, подобным самому Хайде, одним из многих тысяч солдат, сложивших головы под Зееловом: «Этот памятник не из тех, что ставят героям, полководцам, выдающимся личностям, прославляя войну и героическую смерть. Он не персонифицирован и олицетворяет, я считаю, рядового солдата как русского, так и немецкого, вынесшего на своих плечах тяготы войны, хотя на пьедестале и написано, что памятник посвящен героям, павшим в боях за свободу и независимость Советского Союза. Этот солдат, когда я его увидел, запал в мое сердце».

И Томас Хайде принялся за работу. Он воздвиг леса вокруг скульптуры и первым делом отвинтил 134 заржавевших винта, удерживавших голову солдата. Реставратор тщательно очистил ее от металлической «чешуи» и обнаружил, что первоначальное выражение лица солдата из-за пескоструйной обработки пропало. Хайде предстояло его возродить.

Хайде не знал, какие черты лица придал солдату Лев Кербель. Но он не захотел сделать из него какого-то героя с мужественным взором, устремленным в пространство. Вооружившись своим старым инструментом, Хайде обновил бронзу и почти заново изваял солдатское лицо. Оно стало носить оттенок глубокой печали, символизировать трагическую судьбу всего юного поколения тех лет, перенесшего ужасную войну, или погибшего, затертого ее жерновами.

Мария Даер длительное время была смотрительницей памятников и памятных мест в районе Зеелова и Зееловских высот. Она рассказывает: «Бронзовый солдат стоит лицом на Восток, к Родине, к своей семье. Он как бы ждет оттуда родных и близких, вестей из далекой России. И я не раз видела русских матерей, которые со слезами на глазах припадали к подножию памятника и целовали бронзовые солдатские сапоги, видя в юном воине своих погибших сыновей. И немецкие матери, приезжая на Зееловские высоты почтить павших, видят в бронзовом солдате не героя-победителя, а такого же, как их убитые дети, простого, более полувека назад застывшего в металле юношу и кладут к пьедесталу цветы...»

Старый Хайде не только восстановил голову и лицо солдата, он восстановил каждую складку на его одежде, покрыв бронзу консервирующим составом. А чтобы не разрушался пьедестал, укрепил его специальным каркасом из нержавеющей стали.

«Время не в силах стереть в нашей памяти страшные дни войны. Но все мы надеемся, что они не повторятся. И пусть в небе полыхают не залпы ракет, а лишь фейерверки в честь радостных событий!» – сказал Томас Хайде на прощание.

Леонид ТРОИЦКИЙ.
Зеелов – Москва.
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31