11 мая 2021 10:24

фото: ТАСС

Правильное решение

Как поезд «Русская тройка» чуть было не задержался на 20 минут

В работе каждого машиниста много интересных случаев. Хочу рассказать об одном из них. Эта история произошла в прошлом веке и касается новой для тех времён технологии, с которой теперь знаком каждый железнодорожник.

Июль, середина лета, тепло. Поезд «Красная стрела» прибывает по расписанию. В предвкушении выходного дня и рыбалки с шефом поднялось настроение. Вот и перрон. Замелькали радостные лица встречающих. Поезд медленно катится вдоль перрона и наконец останавливается перед тупиковой призмой. Одновременно с остановкой тихонько, как бы издалека, в репродукторах Московского вокзала начинает звучать произведение Рейнгольда Глиера «Гимн Великому городу»: в 1965 году руководством Октябрьской железной дороги для создания атмосферы торжественности и подтверждения особого статуса «Красной стрелы» было принято решение провожать и встречать поезд этим гимном.

Машинист принялся заполнять бортовой журнал, а я, осмотрев экипажную часть электровоза, стал рассматривать прибывших пассажиров, неторопливо проходящих мимо локомотива и исчезающих в дверях вокзала. Разнообразная публика, состоящая из артистов, людей духовного сана, чиновников, простых людей, улыбалась нам. Некоторые благодарили. Родители, показывая маленьким детям электровоз, говорили: «Вот кто нас привёз!» Постепенно толпа растаяла, перрон опустел. После часа ожидания и снабжения вагонов всем необходимым к следующей поездке состав от нас отцепили и увезли отдыхать до вечера в вагонное депо. После освобождения перронного пути мы тоже тихонько двинулись в локомотивное депо. На канаве технического осмотра нашу машину, как муравьи, облепили слесари, осматривая, ощупывая, простукивая и подкручивая узлы и механизмы, готовя электровоз к следующей поездке.

В комнате инструктажа локомотивных бригад было много народу: кто пришёл на явку, кто, как мы, прибыл из поездки. Дым стоял коромыслом. Мы прошли к дежурному. За столом сидел коренастый человек в очках, с добродушной улыбкой на лице. Отдав ему ключи от электровоза и маршрут, мы собирались уже было уходить, но тут он сказал: «Вась, зайди к нарядчице». Народная примета гласила: посещение нарядчика перед выходным не к добру! Предчувствия меня не обманули. Пройдя сквозь пелену табачного дыма, мы с нарядчицей наконец разглядели друг друга. Увидев меня, она сообщила: «Гилязутдинов! Завтра поедешь с поездом «Русская тройка», повезёте иностранцев». «Как завтра, я ведь выходной», – стал сопротивляться я. «Ничего не знаю, указание начальства», – отрезала нарядчица. Спорить было бесполезно. «Форма одежды парадная: белая рубашка, галстук. Белый верх, чёрный низ», – добавила она. Настроение окончательно испортилось, когда она сказала: «Поедешь с другим машинистом». Человеком, которого никто не любил за его характер хамелеона.

Мой шеф посочувствовал, и мы отправились домой. На следующий день я приехал в депо, как говорится, при параде. Приехал пораньше. Машинист уже сидел у дежурного. Ознакомившись с расписанием нашего «суперпоезда», мы пошли принимать машину. Электровоз сверкал как выставочный образец.

После осмотра и проверки исправности состояния электровоза я спросил у машиниста: «Почему моего шефа отстранили?» Улыбка соскользнула с его лица, и он со злостью выпалил: «Начальству лучше знать, кого ставить!»

Увидев мою реакцию, он тут же поменял тему. Мы выехали на вокзал. При подъезде к составу поезда ничего не предвещало беды. Толпа зевак с интересом наблюдала за нами.

Полдень, на улице жара. После сцепки электровоза с вагонами я быстро спустился вниз и соединил четыре воздушных рукава тормозной и питательной магистралей вагона и локомотива. Открыв концевые краны, я вернулся в кабину. Тем временем машинист уже сменил кабину управления и, узнав, что магистрали поезда соединены, открыл комбинированный кран. Но что это? Ветер ворвался в кабину как ураган, поднимая пыль из всех щелей, куда не смогла добраться уборщица, воздух из крана машиниста шипел, свистел и бил по ушам.

Машинист закрыл кран и рявкнул: «Ты что, не можешь соединить четыре рукава?» «Всё правильно сделано», – ответил я. «Соедини по-другому», – недовольно сказал он. Соединив рукава параллельно, я опять пришёл в кабину, но результат был тот же. «Ты что, не можешь работать?» – кричал на меня машинист со злостью.

Напряжение нарастало: подсознательно он понимал, что я всё делаю правильно. Спустившись вниз, машинист, выхватив у меня рукавицы, сам соединил воздушные рукава, но к успеху это не привело – ветер вновь хозяйничал в кабине. Время отправления вышло, а мы всё ещё барахтаемся с тормозами. Какой позор! Из депо прибежали два машиниста-инструктора. Машинист растерянный, чуть не плача, рассказывает ситуацию, но и они были бессильны чем-либо помочь. Тут стоит пояснить, что в те годы проба тормозов проводилась не так, как сегодня, а состав «Русской тройки» был оснащён новой, непривычной пневматической схемой. Не все были знакомы с ней – и вагонники, как оказалось, тоже.

Видя нашу суету, снующие у вагона иностранцы спросили нас на ломаном русском: «Русская тройка» поедет?» Ответа не последовало, мы бегали как ошпаренные, пытаясь найти причину происходящего и устранить её. Какой позор!

Паника всё больше охватывала нас, неимоверная жара не способствовала работе, мозги плавились. И тут – о, чудо! На «Запорожце», лихо развернувшись у путей, подъехал заместитель начальника депо Вячеслав Васильевич Малахов. Подбежав ко мне, спросил: «В чём дело?» Выслушав, на мгновение задумался, потом резко сорвался с места и побежал вдоль состава поезда. Добежав до хвоста поезда и закрыв концевые краны магистралей, он поднятой рукой подал сигнал машинисту: «Тормози!» Машинист с опаской открыл комбинированный кран. Укрощённый воздух зло зашипел под пультом, заполняя тормозную магистраль поезда. Непроизвольный вздох облегчения вырвался у всех находящихся в кабине.

После опробования тормозов и получения справки мы отправились в путь с 20-минутным опозданием. Поезд начал плавно двигаться вдоль перрона, Малахов кричал нам вдогонку: «Давай, ребята, давай! Нагоняйте опоздание!» После 30 минут наших поисков причины невозможности заправки состава простое и моментальное решение Малаховым этой проблемы непроизвольно вызывало восхищение.

Опоздание при таком жёстком графике нагнать было немыслимо. Мелькали знакомые станции, полустанки, строения. Мы шли на предельной скорости – 160 км/ч, но с каждым часом всё больше понимали, что сократить опоздание на нашем участке невозможно, и это было обидно. В Бологом нас сменила московская локомотивная бригада – люди весёлые, раскрепощённые. Добродушно распрощавшись, мы крикнули им вдогонку слова Вячеслава Васильевича Малахова: «Давай, ребята! Нагоняйте!» – и отправились в дом отдыха локомотивных бригад к дежурному.

Машинист отправился отдыхать, а я пошёл бродить по раскалённому от солнца городу, расположившемуся на берегах красивого озера. В голове снова и снова прокручивались недавние события нашей задержки при прицепке к составу и гениальное моментальное решение, основанное на профессиональных технических знаниях и опыте работы Вячеслава Васильевича, которое врезалось в память на всю оставшуюся жизнь. Вячеслав Васильевич всегда в своей работе ориентировался на здравый смысл, принимая мудрое, расчётливое решение, за что его любили и уважали.

Обратно ехали ночью, шли по графику. То, что произошло с поездом, не обсуждалось, тем более что в Москву «Русская тройка» прибыла по расписанию – у ребят был запас времени нагнать опоздание.

Через два дня я поехал самостоятельно машинистом, но этот урок усвоил навсегда.

Василий Гилязутдинов,
пенсионер,
бывший машинист локомотивного депо Ленинград-Пассажирский-Московский
(ныне эксплуатационное локомотивное депо Санкт-Петербург-Пассажирский-Московский)

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28