26 сентября 2020 17:26

Ближе к веку

Старейший собкор газеты вспоминает журналистские будни

Когда Виктор Сесейкин пришёл работать в «Гудок», газете исполнилось всего 39 лет. Ещё столько же в качестве собкора он прожил уже вместе с газетой, моложе которой на девять лет.
На глазах Сесейкина прокладывались трассы Абакан – Тайшет, Тайшет – Лена, Решоты – Богучаны, Хребтовая – Усть-Илимск, западный участок БАМа, с паровозной на тепловозную, а затем на электрическую тягу переходил Транссиб. При Сесейкине сменилось пять начальников Восточно-Сибирской дороги, он несколько раз брал интервью у последнего сталинского наркома путей сообщения Бориса Бещева, стал свидетелем карьерного роста будущих министров МПС Геннадия Фадеева и Николая Аксёненко.

Живая легенда «Гудка» энергичен, любознателен, разве что костыли досаждают да слабеющие глаза. А вот память осталась практически по-прежнему цепкой: фамилии, даты, события Виктор Георгиевич называет так же уверенно, как отличник таблицу умножения. Тем более что есть о чём вспомнить почётному железнодорожнику...

Как главстаршина Балтийского флота оказался в журналистике

Весной 1951 года я демобилизовался. Позади были семь с лишним лет службы, ведь на войну я пошёл в 1943 году, едва мне исполнилось 17 лет. В общем, нужно было думать, как жить дальше. В армии я писал заметки во флотскую газету «На вахте», поэтому, когда приехал к отцу в Каракалпакию, решил попытать счастья в республиканской газете. Взяли. Здесь я дорос до завотделом информации. А затем пути-дороги привели меня в дорожную газету «Локомотив» на Казанской железной дороге. После нескольких публикаций в «Гудке» последовало приглашение стать собкором, было это в 1956 году. Сначала работал в Туркмении, там в это время строился главный Туркменский канал, железная дорога Чарджоу – Ходжейли, тянули ветку до Тахиаташа. В Ашхабаде я понял, насколько уважаемой считалась работа в «Гудке». Город ещё не восстановился полностью после разрушительного землетрясения, а мне, холостяку, дали двухкомнатную квартиру. Рядом со мной на таких же квадратах жил зампредседателя Совмина Туркмении с женой и четырьмя детьми.

Затем меня перевели в Казахстан. Здесь я задержался недолго из-за одной истории. Летом 1958 года редакция «Гудка» попросила секретаря ЦК компартии Казахстана написать статью. В назначенное время прихожу за материалом. Вхожу. Кивок вместо приветствия, пальцем на стул. Жду, а секретарь уткнулся в «Правду». На меня посмотрит – и снова взгляд в газету. Через полчаса я не выдержал: «В вашей грамотности я убедился, а в культуре – нет» – и вышел из кабинета. К вечеру позвонили из «Гудка»: в ЦК КПСС вызвали главного редактора. В общем, из Казахстана пришлось уезжать. Но зато «Гудок» дал шанс поработать в Иркутске. Ехали с супругой Линой на три дня – а вдруг не понравится, но оказалось – на всю жизнь: притянули люди и Байкал.


Деповчанам помог авторитет «Гудка»

Как-то позвонил мне первый секретарь Нижнеудинского горкома КПСС Иван Лушников и давай живописать «безобразия», которые творятся в локомотивном депо: выбрасывают старую мебель, покупают новую, белят, красят закопчённые помещения. В общем, наводят красоту, чуждую рабочему классу эстетику рабочих мест. Более того, к этому времени в местной газете уже вышли четыре публикации с критическими статьями, а руководство депо собрались вытаскивать на бюро горкома.
«Неправильно это, – говорю Лушникову. – Депо идёт в ногу со временем и даже опережает его: внедряются поточная линия по ремонту электровозов, новые технологии, наводится порядок на рабочих местах. Словом, таких руководителей нужно не из партии гнать за «никчёмную» трату денег, а награждать». Тут Лушников меня и спрашивает, а смогу ли я всё это изложить на бюро. Смогу, конечно. Ну а закончилось всё благополучно для депо, опыт нижнеудинцев по внедрению поточных линий взяли на вооружение по всей сети железных дорог Союза.


Интересные времена

Мы спешили успеть за техническим прогрессом, стремились повысить пропускные способности, строили новые участки. Чего, например, стоит одна только электрификация участка Москва – Байкал. Эту масштабную работу завершили досрочно. Многих наградили, в том числе и меня – медалью «За трудовую доблесть». Причём опять-таки не обошлось без истории. Сначала накануне выхода указа меня из «Гудка» поздравили с награждением орденом Трудового Красного Знамени, а когда вышел указ, то я оказался в числе награждённых медалью. А через два месяца меня опять награждают медалью «За трудовую доблесть», но по ходатайству ВСЖД. Зачем мне две одинаковые? Я отказался. Не награды тогда меня интересовали, а работа. В те годы начальником Красноярской, а вскоре и объединённой Восточно-Сибирской был легендарный Борис Саламбеков. Его считали последним начальником дороги сталинской закваски. Ходил он в кителе и галифе, был немногословным и резким. Но у меня сложились с ним доверительные отношения. От Саламбекова на дороге пошли новые почины, впоследствии они стали всесоюзными.

Довелось поработать и с последним сталинским наркомом Борисом Бещевым (министр путей сообщения СССР в 1948–1977 годах. – Ред.). Больше всего запомнились поездки с ним, когда Бещева избирали депутатом Верховного Совета от Красноярского края. Само по себе выдвижение министра путей сообщения от одного из сибирских регионов было знаменательным – здесь строились промышленно-энергетические комплексы, шла реконструкция Транссиба. Поэтому и отношение к МПС со стороны населения, руководителей районов и областей, отраслей промышленности было почтительно-уважительным. Ведь без железной дороги ни ГЭС, ни угольный разрез или рудник не построишь, да и содержание городов и поселений без участия железнодорожников не обеспечишь. А ещё тысячи и тысячи рабочих мест. С этим багажом Бещев и прибыл в Иркутск. Весьма скромно, никакой помпезности, пышных встреч, перекрытых улиц и охраны. Состоялись короткие встречи с местным руководством, а затем мы поездом из двух служебных вагонов выехали в Красноярск. Встречи следовали одна за другой. Министр был малоразговорчив, при ответах лаконичен. Впрочем, это свойство его поколения, знавшего цену слова. На предприятиях Борис Павлович живо интересовался судьбами молодых и тем, как они проявляют себя в работе. Удивлялся, что за койки стоят в цехах. Ему поясняли: новая техника идёт, чтобы осваивать её, люди и ночуют в цехах. Многих молодых инженеров я близко знал, поэтому рассказывал министру более подробно о каждом. Ведь эти недавние выпускники доводили до ума ещё не совсем совершенную технику.


Для души

Я был 16 лет старейшиной журналистской организации собкоров центральных СМИ, которых тогда было более двух десятков. Любил бывать на театральных премьерах, спортивных состязаниях. Наша квартира в центре Иркутска была местом, где чувствовали себя как дома писатель Валентин Распутин и драматург Александр Вампилов, художники Илья Глазунов и Юрий Селивёрстов, театральные режиссёры, актёры, начинающие поэты. Поэтому время летело быстро. Уже много позднее я и сам написал повесть «Путешествие энтузиастов». Да и сейчас время от времени сажусь за пишущую машинку.


Пожелания коллегам

Желаю по-прежнему оставаться главной газетой отрасли и её помощником, а журналистам – железного характера. Важно не растерять, а приумножить авторитет, заработанный предыдущими поколениями.

Подготовил Сергей Кез

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31