10 декабря 2019 17:20

Пешком до Кёнигсберга

Начало войны застало Александра Курбасова в Великих Луках. Он работал электромонтёром в паровозном депо на Калининской железной дороге.
Железнодорожником Саша Курбасов стал в 1938 году после окончания семилетки. Разве мог он тогда подумать, что впереди его ждёт долгая жизнь, которую едва не прервала война.

Самая дорогая среди его наград – медаль «За боевые заслуги», которую получил в 1941-м под Москвой. Память у Александра Севостьяновича прекрасная, но про войну он вспоминает нечасто и неохотно.
– День 22 июня 1941-го помню, будто это было только вчера, – говорит он. – Мы отметили окончание вечерней школы, нам, её выпускникам, было уже за восемнадцать, то есть мы все были призывниками. И когда прозвучало заявление, что началась война, я был совершенно уверен, что мы врага быстро разобьём. Ведь отовсюду звучало, что наши самолёты летают выше всех и дальше всех, что «броня крепка и танки наши быстры…». В тот же день я пошёл в военкомат…

Он был очень расстроен, что сразу не попал на фронт. Его определили в учебный батальон, который готовил заместителей командиров взвода. Подготовка длилась всего три месяца, а потом отправляли прямиком на передовую.
– У меня за плечами было семь классов школы, я работал в паровозном депо электромонтёром, – продолжает свой рассказ ветеран. – Это и сыграло решающую роль. В военкомате сказали: значит, быть тебе замкомвзвода! Полевые занятия шли очень интенсивно, целыми днями мы занимались строевой и боевой подготовкой. Но больше всего запомнилось то, что у нас была одна винтовка на 10 человек…

Три месяца пролетели незаметно. Позже Курбасов с благодарностью вспоминал своих инструкторов, многие из которых воевали ещё в Первую мировую войну. Они учили новобранцев выживать на войне. На передовую он прибыл уже осенью – попал в лыжный разведывательный батальон. Основной его задачей было находить в немецких позициях слабые места. Каждый день они уходили в разведку. Бойцы ползли по заснеженному полю, не рискуя встать, оглядеться, и передавали по цепочке информацию: откуда стреляет противник и кого зацепила вражеская пуля. Отдавались негромко и команды: отползать на свои позиции или двигаться дальше.
– Мы несколько раз пытались взять деревню Молвотицы, которая переходила из рук в руки, – рассказывает Курбасов. – Собственно, деревни уже не было, она вся сгорела, из снега торчали одни печные трубы, но немцы закрепились там основательно. Нас встречали шквальным огнём, и хотя артиллерии не было, всё равно нам сильно доставалось. И всё же оборону врага мы прощупали, задачу свою выполнили, правда, ценою больших потерь. За месяц боёв от нашей роты осталось всего 10 человек…

Зима была очень суровая, морозы за 30 градусов. На разведчиках – телогрейки, ватные штаны и белый маскхалат. Когда двигались, было тепло, но стоило залечь в снег, как тут же начинали засыпать и замерзать. А чтобы мы пришли в сознание, наш старшина, который был человеком опытным, прошёл финскую войну, ползал между нами и бил палкой по спине – так и приводил в чувство, бойцы начинали дергаться, шевелиться.

Его ранило в конце декабря: по неосторожности приподнялся над землёй, когда ползли к вражеским позициям, и, видимо, попал в снайперский прицел.
– Сначала я не сразу понял, что произошло, – вспоминает Александр Севостьянович, – только плечо сильно обожгло и беспомощно повисла ноющая рука...

В госпитале он быстро шёл на поправку – молодой организм брал своё. Уже перед выпиской их посетил капитан авиаполка, который набирал специалистов в батальон аэродромного обслуживания. У Курбасова при себе было удостоверение электромонтёра паровозного депо. Оно и решило его судьбу: спустя несколько дней он прибыл в авиаполк, в котором и прослужил до конца войны. Вначале был прожектористом, потом обслуживал компрессорное оборудование для запуска самолётов.
– Самолёты, как правило, летали и возвращались ночью, и мы соблюдали светомаскировку, чтобы не выдать врагу наше местоположение, – рассказывает он. – Роль прожектористу отводилась серьёзная, в прифронтовой зоне это был фактически авиадиспетчер. Когда я слышал звук приближающегося самолёта, то на короткий отрезок времени включал мощный прожектор. Его луч выхватывал из глубины ночи посадочную полосу и показывал, куда садиться.

Со своим батальоном он и дошел до Кёнигсберга…
– Моих однополчан уже нет в живых, – с горечью говорит Курбасов. – Какие ребята были… Не задумываясь пошёл бы с ними ещё раз в разведку! Память о них передам своим внукам, правнукам...

После войны Александру Севостьяновичу выпало более полувека служения транспортной науке. Он защитил докторскую диссертацию, стал профессором МИИТа, заслуженным деятелем науки РФ. А сегодня он – один из последних живых солдат великой войны.

Артур Берзин



Оставить комментарий
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    

Выбор редакции

Летний призыв