11 декабря 2019 23:01

Лариса Семенищенкова: Зимняя история

Лариса Семенищенкова автор книг «Мой театр», «Анюта-Узорница», «Волшебный лес». Член Союза писателей России. Живёт в Брянске.
У Федоры с утра дела не заладились. Первым делом, не растапливалась печь. Потом пролила на порожки воду, она сделалась льдом. Стала откалывать – погнула лопату. Хоть и старая лопата, да жалко. И вдруг вспомнила: «К чему горевать, всё равно по весне к сыну поеду». Тяжело вздохнула. Решение переезжать к сыну, чтобы доживать свой век, давалось ей с большим трудом. Федора задумалась… Тут и постучали в дверь.

Вошли двое. Один постарше, другой помоложе. На погляд – городские. Старший спросил:
– Вы будете Федора Ивановна?

Как услышала Федора своё отчество, так и поняла: «Беда!». Оттого еле пролепетала, что она и есть эта самая Федора, как сказано, Ивановна…
– У нас к вам деловое предложение, – весело сказал младший. – Мы из города к вам, с большой просьбой. Новый год скоро, и нужна нам ёлка, чтобы поставить на главной площади. Везде искали, да не нашли лучше той, что у вас возле дома растёт…
«Вот оно что, – догадалась Федора. – Нюрка-соседка пожаловалась. Грозилась, что властям доложит». Хотя ёлка затеняла Нюркин огород, Федора решила упорствовать. Начала с хитростью – издалека.
– Что ж, ёлка богатая. Родитель как раз перед войной посадил… А что, разве в лесу ёлок нет?
Старший подхватил мысль:
– Вот и мы о том же: ни одной подходящей не осталось – все короед засушил… А гнать машину в соседнюю область, сами понимаете, в копеечку влетит. Если вы согласны, чтобы ёлка ваша на главной городской площади стояла, людей радовала – от администрации благодарность будет. И, конечно, заплатим – всё, как положено.
При слове «администрация» от решимости Федоры не осталось и следа. И хотела она не выдать себя, а сказала всё же упавшим голосом:
– Что ж, раз требуется вам.
– Отлично, значит, договорились. Завтра ждите гостей.
Федору пронзила обида – по-Нюркиному всё же вышло! И обречённо выдохнула:
– Денег не надо мне. Ёлка дармовая. Рубите, коли нужно.

В ту ночь Федора не сомкнула глаз. И так и эдак уговаривая себя: «Что с ёлки проку? Тень большую даёт, это правда. Зато какой дух от неё бывает после дождичка. Угол хаты хорошо с дороги прикрывает. А теперь видно будет, как перекосило крышу. А что сын скажет? И когда только начальство мою ёлку присмотрело?» И вдруг припомнила: по осени приезжали. Важная комиссия. Ходили по деревне, с людьми разговаривали. Для какой-то стройки присматривали место. Когда остановились подле ёлки, кто-то сказал: «Смотрите, какие красавицы в наших местах растут!». И сфотографировал. Порадовалась тогда Федора: «Красоту не утаишь!». А теперь казалось ей, что отрывают от неё что-то кровное, дорогое сердцу.

Память уносила Федору в прошлые годы. Вспомнила рассказ матери, как в 42-м пришла ей похоронка на мужа, как подкосились у неё ноги и долго сидела она, ещё молодая, подле колючего деревца, прижимала дитё к груди, не ведая, как жить дальше… Вспоминала, как свой сынок ещё мальчонкой спрашивал, скоро ли ёлочка до неба достанет… Всё пережила, всё выдюжила, сыночка вырастила, а вот ёлку – отцову памятку – не уберегла… От такой мысли Федору бросало в жар. «Опять же, – оправдывала она себя, – не моя воля. Властям видней… Поди, доросло дерево до своего часа».

Когда стало светать, у Федоры заболели зубы и голова, да так, что свету белого она невзвидела. Слезла с печки, поглядела в зеркало и ужаснулась: рот покривился, перед глазами как будто круги огненные летают, и цвету её лицо то ли жёлтого, то ли зелёного… Еле добрела Федора до хаты Василия-лекаря. Взглянул он на неё, помолчал для порядка и сказал:
– В район тебе надо, Федора. Болезнь твоя не по моей части.
– Что за болезнь такая? – прошептала Федора.
– Не знаю. Но учти – лечение теперь платное.
– Край подошёл, – поняла Федора и побрела обратно. – Теперь как Бог даст.

Ещё издали увидала: у её двора работа идёт. Незнакомые люди обступили дерево, тянут верёвку. Слышен разговор – громкий, весёлый. Народ деревенский собрался. Трактор с автокраном урчат. Пригляделась – забор разобрали. Тут в голове у неё помутилось, ноги ослабли и упала Федора, не доходя до своей калитки… Смутно помнила она потом, о чём спрашивали, как бумагу подписывала, как деньги в руки дали. Отправились вместе: Федору доставили в больницу, а ёлку на центральную площадь.

Болезнь у Федоры оказалась нешуточная – с нервами и с сосудами связанная. Но и то сказать, редко она обращалась к медицине, а подлечили – будь здоров. Перестали зубы болеть, и голова перестала, даже зрение, кажись, улучшилось. Деньги за ёлку все на лекарства ушли, ох, как пригодились! «Хорошо, что зря не беспокоила сына», – радостно думала она.

Когда выписывали, врач сказал:
– Ну, Федора Ивановна, не болейте! Берегите себя! – и она поняла, что ещё поживёт на свете.

Ехала домой Федора с почтовой оказией и знала, будет что рассказать Нюрке, – истинный свет повидала. Людей не таких, как деревенские. Никого не боятся, говорят смело. Учёные! Про артистов разные истории рассказывали. Обсуждали, что в мире делается. Рассказывала и Федора про свою жизнь. Как войну переживали в холоде и голоде, как немцы увели коровку-кормилицу, как трудились люди в колхозе после освобождения, как тягали женщины плуг на себе, как радовались урожаю всем народом… Видно, от матери досталась ей привычка работать на земле. Сколько за свою жизнь Федора переделала: косила, сеяла, доила. Были и горе, и радости. Пожила в замужестве, да рано вдовой осталась... И всё же главная забота и счастье Федоры заключалось, конечно, в слове «сын». Вырос он крепким, работящим – весь в отца. Семью завёл, двоих деток народили, ребятки отличные, теперь уж и правнуки от них пошли. А главное, Федору не забыли. Сын в больницу приезжал, к себе звал. Мол, дом продавай, а сама приезжай и живи… Тут мысли Федоры начали сбиваться. «Вот как помешаю? – стала она в который раз размышлять. – Привыкла всё по-деревенски делать, а снохе не понравится. Что тогда? И вернуться некуда будет… А весна уж недалеко. Февраль остался, а там, глядишь, и март на дворе объявится».

Дорога лёгкая по снежку, лошадка бодро идёт. «Слава Богу, – думает Федора, – домой еду». Глядит по сторонам, вспоминается ей... Там поле ржаное было, а там – лужок… Колхозное стадо паслось. В дальнем лесу грибы, ягоды собирали. В ложбине – орехи… И куда ни глянь – всюду своё, родное. Теперь замело снегом, а гляди-ка, как воспрянет всё по теплу! Только жить человеку! И вдруг ясно представила, вспомнив сына: «Буду в городе ходить между углами в тапках да халате, как в больнице. А руки-то пока работают и глаза глядят. Нет. Ещё своими силами сыночку подсоблю: огурчики, помидорчики выращу, картошки свойской. Земля-то добрая. Слава Богу, пенсию дают. Грех жаловаться. И Нюрка-соседка, хоть с вредностью баба, но в помощи никогда не отказывает. Целый месяц кормила кур и собаку».

Впереди показалась знакомая роща. Ахнула Федора: «Красота! Берёзки, будто снегурки, стоят». И оценила по привычке: «Снежная зима – хорошо. Полям воды много надо. Такая наша природа – всё в дело идёт». Тут и надумала: по весне, как только подсохнет, пойдёт в лес, выберет самую аккуратную ёлочку и посадит на старое место – не все же короед поел. Пусть растёт…

Тихо кругом, только полозья скрипят. «Вот, – думает Федора, – народу почти нет, а дорога-то прежняя… Лошадка бежит…» Понемногу стало Федору клонить в сон. И вдруг ясный и окончательный ответ сыну пришёл ей на ум: «Не поеду никуда от своей хаты. Не поеду, пока ёлочка не подрастёт». И решила всё окончательной мыслью: есть Бог. Вразумление послал на старости лет.

И, прикрыв глаза, легко задремала.

Координатор конкурса –
Владимир Пронский




Оставить комментарий
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30        

Выбор редакции

Летний призыв