09 декабря 2019 19:10

Андрей Растворцев: Серый

Андрей Растворцев родился в 1958 году в Амурской области. Живёт в Чебоксарах. Автор нескольких поэтических сборников и книг для детей. Член Союза писателей России.
– Паш, слышь, что ли, Паш? Вроде ходит кто под окнами-то, а?
– Спи. Нужна ты кому – ходить у тебя под окнами.
– Нужна – не нужна, а вроде есть там кто-то. Выглянул бы – мало ли.
– Отстанешь или нет?! Был бы кто – Серый давно бы залаял.
– Серый твой – пень глухой. Крепче тебя ночами спит. Сторож называется.

Если бы пёс, по кличке Серый, мог усмехаться – усмехнулся бы. Но усмехаться пёс не умел. Он просто вздохнул: «Вот ведь вздорная баба: пень глухой. И ничего он не глухой. Даже наоборот – только слух у него и остался острым. Зрение подводить стало, да сила былая куда-то утекла. Всё больше лежать хочется и не шевелиться. С чего бы? А под окнами нет никого. Так, капли с крыши после вечернего дождя по земле да листьям постукивают. Ну, не облаивать же их?»

Пёс опять вздохнул. Свернувшись калачиком в тесноватой будке, положив голову на обрез лаза, он дремотно оглядывал ночное небо. Сколько лет зимы сменяются вёснами, вёсны – днями летними душными, потом осень приходит – всё меняется, только ночное небо над головой остаётся неизменным. Днями-то Серому некогда в небо пялиться – забот по двору хватает, а вот ночью… Ночью можно и поднять взгляд от земли.

Интересно всё же, хозяин как-то сказал, что и на небе собаки есть. Далеко, правда, очень – в созвездии Гончих Псов. Сказал да и забыл. А Серому запомнилось. Вот и смотрит он ночами в небо, пытаясь тех псов углядеть. Да видно и впрямь они далеко – сколько лет Серый смотрит в звёздное небо, а так ни одного пса и не увидел. А как интересно было бы повстречаться! На этот случай у Серого и сахарная косточка в углу будки прикопана. Для гостей. Неожиданно для себя он поднял голову к небу и пару раз обиженно гавкнул: «Где вы, собратья небесные?».

– Паш, Паша! Да проснись же ты! Серый лает. Говорю же тебе, кто-то бродит у дома. Выдь, поглянь!
– Господи, что ж тебе, дуре старой, не спится-то?!

Заскрипели рассохшиеся половицы, на веранде вспыхнул свет. Над высоким крытым крыльцом отворилась входная дверь. В проёме показалось грузное тело хозяина. Позёвывая и почёсывая сквозь синюю просторную майку большой живот, отыскал взглядом пса.
– Ну, чего ты, Серый, воздух сотрясаешь?

Пёс вылез из будки. Виновато повиливая опущенным хвостом, таща за собою ржавую цепь, подошёл к крыльцу.
– Не спится? Вот и моей старухе тоже. Всё ей что-то чудится. Эх-хе-хе.

Покряхтывая, хозяин присел на верхнюю, не залитую вечерним дождём ступеньку крыльца.
– Ну, что, псина, покурим? Да вдвоём на луну и повоем. Вон её как распёрло-то. На полнеба вывесилась.

Пёс прилёг у ног хозяина. Тот потрепал его за ушами и раскурил сигарету. По свежему воздуху повеяло дымком. Серый отвернул от хозяина: «Что за глупая привычка у людей дым глотать, да из себя потом выпускать? Гадость же!».

Небо крупными желтовато-белыми звёздами низко висело над селом. Далёко, за станцией, в разрывах лесопосадки мелькали огни проходящего поезда. В ночной тишине хорошо слышны были перестуки колёсных пар о стыки рельсов. Дождь сбил дневную липкую духоту, и так-то сейчас свежо и свободно дышалось.
– Хорошо-то как, а, Серый? Даже домой заходить не хочется. Так бы и сидел до утра. Собеседника вот только нет. Ты, псина, покивал бы мне, что ли, в ответ.

Серый поднял голову и внимательно посмотрел хозяину в глаза. Странные всё же создания люди, всё им словами нужно объяснять, кивать. О чём говорить-то? И так ясно – хорошая ночь, тихая. Думается, мечтается хорошо. Без спешки.

Пёс, звякнув цепью, снова улёгся у ног хозяина.
– Да-а-а, Серый, поговорили, называется. А ведь чую я, понимаешь ты меня. Точно, понимаешь. Ну, может, не дословно, но суть ухватываешь. Я ведь тебя, рожу хитрую, давно раскусил. Вишь, какой ты со мною обходительный, а вот бабку мою не любишь. Терпишь – да, но не любишь. А ведь это она тебя кормит и поит. А ты её – не любишь.

«Ну, не люблю и что теперь? Хуже я от этого стал? Службу плохо несу? Эх, хозяин… Это она с виду ласковая да обходительная, на глазах. Знал бы ты, какая она злющая за спиной твоей. Думаешь, почему у меня лапы задние плохо двигаются? Её заботами. Так черенком от лопаты недавно отходила – два дня пластом лежал. А тебе сказала – отравился я, когда чужие объедки съел. Да и чужие объедки я не от большой радости ел, она ведь до этого два дня меня голодом морила. Да приговаривала: «Чтоб ты сдох скорее, псина старая». А ты: любишь – не любишь. С чего б мне её любить-то?! Ты-то, хозяин, хороший. Добрый. Вот и думаешь, что все кругом добрыми должны быть. А так не бывает. Хотя это ты и сам, видимо, знаешь, да вдумываться не хочешь. Наверное, тебе так проще. Только такое добро и во зло бывает. Когда злу ответа нет, оно и творит дела свои чёрные. Да что уж теперь, жизнь прошла, какие уж тут счёты».

– А, помнишь, Серый, как ты на охоте меня от кабана-секача спас? Тебе достался его удар клыками. До сих пор удивляюсь, как ты выжил тогда – ведь я твои кишки по всему лесу собирал… Да-а-а. Не ты – меня бы тогда отпели.
«Помню. Как не помнить. Я ведь тоже думал – хана мне. Не оклемаюсь. Не успей ты меня к ветеринару привезти. Да много чего было, разве всё упомнишь. Ты ведь тоже меня не бросил, когда я ранней осенью под лёд провалился. Дурной тогда был, молодой. Не знал, что вода может быть стеклянной. Вот и узнал. До сих пор вижу, как ты, словно большой ледокол, лёд взламывал, ко мне пробивался. Я-то ничего, быстро отлежался, а тебя ведь еле откачали. Я, хозяин, всё помню. Потому и хорошо мне с тобой. А вот в твоих, хозяин, семейных делах – я не судья. Хорошо тебе с твоей старухой, значит, всё правильно. И жизни тебя учить – не моё собачье дело».

– Слышь, Серый, жизнь-то наша с тобой под уклон катится. А кажется, что и не жили. Как думаешь, долго мы ещё красоту эту несказанную видеть будем?
«Не знаю. Ты, хозяин, может, и поживёшь ещё, а мои дни уж на излёте».

Какой-то лёгкий, еле ощутимый шорох заставил пса поднять голову. По небу, в сторону земли, вдоль Млечного Пути, бежали три больших собаки. Мелкими переливчатыми звёздочками искрилась их шерсть, глаза горели жёлтым огнём.

«Вот, значит, вы какие, собаки из созвездия Гончих Псов. В гости бы зашли, что ли!»
Собаки словно услышали его мысли. Через мгновение они впрыгнули во двор и остановились рядом.
«Здравствуйте, братья небесные. Я так долго вас ждал».
«Здравствуй, брат. Мы всегда это знали. Мы за тобой. Пришёл твой срок уходить».
«Куда?»
«Туда, куда уходят все собаки, завершив свой земной путь – в созвездие Гончих Псов».
«У меня ещё есть немного времени?»
«Нет. Ты здесь, на земле, всё уже завершил. Ты достойно прошёл земное чистилище. Ты по-знал всё: и любовь, и ненависть, дружбу и злобу чужую, тепло и холод, боль и радость. У тебя были и друзья, и враги. Что ещё может желать здесь живущий?»
«Я хочу попрощаться с хозяином».
«Он не поймёт».
«Поймёт».
«У тебя есть одно мгновение».

Серый поднял глаза на хозяина. Тот, притулившись головой к балясине крыльца, смотрел в небо. Ощутив взгляд пса, обернулся к нему.
– Что, Серый, плоховато? Странный ты какой-то сегодня…

Пёс дёрнулся, словно поперхнулся, и выдавил из себя: «Га-а-в…», потом откинул голову на землю и, вытянувшись всем телом, затих…
– Серый? Ты что, Серый?! Ты чего это удумал?!

Серый уходил со звёздными псами в небо. Бег его был лёгок и упруг. Ему было спокойно и светло. Он возвращался в свою стаю. Впереди, показывая дорогу, бежали гончие псы.

Серый оглянулся. Посреди знакомого двора перед телом собаки на коленях стоял хозяин и теребил его, пытаясь вернуть к жизни.
«Ничего, хозяин, не переживай. Мне было хорошо с тобой. Если захочешь вспомнить, погляди в звёздное небо, найди созвездие Гончих Псов, и я отвечу тебе…»

Координатор конкурса – Владимир Пронский




Оставить комментарий
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30        

Выбор редакции

Летний призыв