28 марта 2020 20:57

Семейная броня крепка

Фронтовик Георгий Комиссаров, которому сейчас идёт 104-й год, после окончания войны поступил на магистраль радиомехаником в депо Николаевка, где и прослужил без малого 30 лет

Недавно наша страна отпраздновала 71-ю годовщину Дня Победы. Через несколько дней, 22 июня, грядёт День памяти и скорби – 75-я годовщина начала Великой Отечественной войны. Ветеранов ВОВ становится всё меньше. Корреспонденту «Московского железнодорожника» повезло с редакционным заданием – встретиться с человеком, который прошёл всю войну и прожил… 103 года, – Георгием Степановичем Комиссаровым.
…Старенький деревянный домик на Цветочной улице на станции Салтыковская, что неподалёку от Балашихи, с сиренью на участке. Меня встретила в сенях супруга ветерана – обаятельная женщина с очень приятным, тёплым голосом. Я протянула ей руку для приветствия, она взяла её в обе свои ладони и долго держала. Представилась коротко – Антонина, а потом ещё короче – Тоня. Георгий Степанович лежал в комнате на диване, ему нездоровилось.

– Мы хотим про вас написать статью в нашей газете, рассказать читателям, как вы воевали, – несмело начала я, присаживаясь рядом на табурет, не будучи уверенной, что разговор вообще состоится.
– С женой сейчас воюю, – засмеялся Георгий Степанович в ответ. – Вот видите, я лежу на диване, а она всё хлопочет. А что вас интересует?

– Расскажите, пожалуйста, о войне…
– Ну а что рассказывать-то? Война – это вам не бал. Там смерть, смерть, смерть.

Потом Антонина скажет мне, что они практически не говорят о войне – тяжело вспоминать. Вот так вместе идут по жизни уже почти 70 лет и обходят стороной эту вселенскую и их личную трагедию. А, может быть, память многое вытеснила, потому что так легче.

Георгий Степанович, хоть и принимал гостей лежа, но всё равно марку держал. И пошутил, и от беседы не отказался. Он вообще, по всему было видно, человек с чувством юмора. И эта его черта ему помогала справляться с трудностями.

Когда началась Великая Отечественная, он работал на военном заводе радиомехаником. Его, специалиста с техническим образованием, в числе других лучших сотрудников – пятого и шестого разрядов – мобилизовали на фронт. Сначала командировали в Муром в учебную школу для получения специальности «военный связист», а затем в Нижний Новгород – обучаться на стрелка-радиста танка Т-34. И распределили в Сталинград. Стрелок-радист обеспечивал радиосвязь между машинами, находясь снаружи, следуя за ними в бою, и внутри, ведя огонь из пулемёта. И делал всё то же, что и другие члены экипажа. Начиная от доставки снарядов, их загрузки и заправки машины и заканчивая подтяжкой гусениц, окапыванием и маскировкой на стоянках.

О Сталинградской битве – крупнейшей сухопутной битве в истории человечества, ставшей переломным моментом в ходе военных действий, – Георгий Степанович почти ничего не сказал, хотя был в горниле событий. Упомянул только такую деталь о радиостанциях. В самом начале войны их вообще не было на Т-34, экипажи между собой переговаривались флажками. В люке башни танка предусматривалось специальное отверстие для подачи сигналов с помощью флажков. А если и были передатчики, то очень слабые и только в командирских машинах. И лишь в конце 1942 года ситуация улучшилась –

у нас появились радиостанции с большим радиусом действия. А вскоре была внедрена и внутренняя связь между членами экипажей, которые надели шлемы с наушниками и горловыми микрофонами.
– Гитлер напал неожиданно. Подписал со Сталиным договор о ненападении. А сам? – с интонацией в голосе, с которой честные люди говорят о лжецах, сказал мой собеседник. – Обманул Сталина.

Георгий Степанович вспоминал о наших «тридцатьчетвёрках» с гордостью. Американские танки союзнические, мол, были как телеги. Башню свою не могли вращать, и скорость у них была – 10 км/ч. Что это за танк? Подметалово, говорит, а не танк. А наши могли многое: и скорость развивали до 40 км/ч, и манёвренностью обладали хорошей. О том, чем становилась иногда эта машина – оружие победы – для наших бойцов, он, конечно, тоже не стал подробно говорить.

Есть такая поговорка: «Глухо, как в танке». Сегодня, в общем, шутливая, а тогда отражавшая реальную трагическую действительность. При попадании снаряда в танк и возгорании у экипажа не так много было шансов выбраться. А если и выбирались, то с ожогами. В каждый бой танкисты шли, как в последний, с одной на всех задачей и полные решимости вместе выжить или вместе успеть нанести максимальный урон врагу. Если им выдавался усиленный паёк – банка мясных консервов, сухари, кусок сала или копчёная колбаса – верная примета того, что утром – в бой, они съедали его сразу. Потому что всякое в бою могло случиться, и никто не мог с уверенностью сказать, будет ли он завтра жив.

Как уцелел в этих сражениях Георгий Степанович?.. Наверное, судьба уберегла. А может быть, эта их боевая машина надёжно защищала экипаж своей бронёй. Впрочем, вражеская пуля всё же настигла его в Венгрии в городе Дебрецен. Ранило в ногу. В госпитале Георгий Комиссаров и встретил Победу. Почти полгода провалялся на больничной койке. Очень переживал, что его однополчане сражаются с японцами, а он ничем не может помочь. Писал рапорт с просьбой вновь отправить на фронт. Получил отказ – ранение было серьёзным. Подлечился и отправился домой. Поступил на железную дорогу радиомехаником в депо Николаевка, где и прослужил без малого 30 лет. Награждён орденом Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги».

Я хотела спросить Георгия Комиссарова про то, как погибали связисты, зажимая в зубах провода – «нервы войны», – восстанавливая связь, про его боевых товарищей, про тактику боя танкистов «ёжиком» и, конечно, про железную дорогу… Но он уже устал, час как беседовали мы с ним. Я даже боялась просить его привстать, чтобы сделать снимки для газеты. Но он, несмотря ни на что, и поднялся, и прошёл фотосессию, и тепло попрощался. Антонина вышла на улицу проводить меня до калитки.

Я покидала дом семьи Комиссаровых с каким-то особым чувством. Мы уже не общаемся в обычной жизни с людьми, прошедшими Великую Отечественную. Не слышим из первых уст рассказы о мужестве, жертвенности, боевом братстве, высотах человеческого духа… Да и просто не смотрим им в глаза, в которых целая жизнь. Сам факт такой встречи стал для меня невероятно сильным впечатлением. А уж их оптимизм, чувство юмора, доброжелательность и гостеприимность – и подавно. Есть такая присказка: «Сто лет в обед». Им с женой на двоих – почти 200. И завтрак, и ужин, и дай им Бог и дальше так…

Светлана Новаковская
Фото автора




Оставить комментарий
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30