18 октября 2021 07:14

Мелодии наших традиций

Знаменитый композитор Евгений Крылатов убеждён, что русский человек по своей сути – не кичливый, но цену себе знает

Песня «Прекрасное далёко», которую на слова Юрия Энтина написал Евгений Крылатов, по итогам голосования телезрителей стала лучшей в программе «Достояние республики» на Первом канале.
На песнях композитора – «Крылатые качели», «Лесной олень», «Три белых коня» и других – выросло не одно советское поколение. Крылатов написал музыку более чем к 120 фильмам и мультфильмам. Он народный артист и обладатель двух весомых наград – Госпремии СССР и премии Президента Российской Федерации в области литературы и искусства за произведения для детей и юношества.

Евгений Павлович живёт в тихом центре старой Москвы, в доме Союза композиторов. Мы проходим в просторную гостиную, усаживаемся в мягкие кресла и начинаем разговор.

– Евгений Павлович, что вас тревожит в наше неспокойное время?
– Мы живём в состоянии непредвиденной, неуловимой опасности, и моя собственная судьба волнует меня меньше всего. Я беспокоюсь о том, что будет с молодёжью, с детьми.
– Одно время ваши песни появлялись в украинском песенном шоу «Х-Фактор». А сейчас их можно там услышать?
– Не знаю. Я давно не был на Украине. Раньше каждый год ездил в Крым, у меня было три точки соприкосновения с ним. Первая из них – жена. Она родом из Симферополя. Я рано женился. Мне было 23, а ей – 21. Каждое лето мы приезжали в Крым, сначала одни, потом с детьми. Вторая точка соприкосновения – творческая деятельность. Начиная с 70-го года я активно сотрудничал со студией Горького, а её филиалом была Ялтинская студия. Однажды я прожил в Ялте целый год, писал музыку сразу к трём фильмам: «Русалочка», «Шторм на суше» и «Будённовка». Третьей точкой соприкосновения с Крымом стал фильм «Электроник». Когда он только вышел, я сразу стал популярным в детской среде, в Артеке. В этом году я впервые не поехал в Крым.

– Из-за последних событий?
– Нет. У меня полтора года назад скончалась жена.

– Мои соболезнования… Недавно ваш коллега и друг Юрий Энтин обнаружил ваши песни ещё и в Китае.
– Да, я и сам недавно нашёл в «Ютубе», как «Прекрасное далёко» пела девочка на китайском языке. Эту и другие мои песни, например «Крылатые качели», исполняют во многих странах. Но «Прекрасное далёко» любят особенно, очевидно, потому, что в ней заложена скрытая информация – она, как молитва, должна защищать тебя.

– У этой песни интересная история...
– Я писал музыку к многосерийному фильму «Гостья из будущего». Это, пожалуй, лучшая картина Павла Арсенова, который удивительно тонко чувствовал душу детей переходного возраста, пору смятения чувств, и подростки его очень любили. И в тот момент, когда он снимал фильм, у меня была трудная жизненная ситуация, связанная со здоровьем некоторых членов моей семьи. Я не мог работать. И я сказал Павлу: «К сожалению, я вынужден отказаться от участия в фильме». Но он был очень преданным дружбе человеком и заявил: «Если ты откажешься, я буду картину делать без музыки».

– Провокация!
– Да. Всё закончилось тем, что, когда наступил период монтажа, Юрий Энтин принёс стихи, которые я считаю гениальными, Арсенову, а уже он передал их мне. И я сел и сразу написал к ним музыку. Я никогда не питал иллюзий по поводу своих песен в момент написания, но «Прекрасное далёко» вдруг оказалась феноменальной! Зайдёшь в Интернет – практически все её поют: ансамбли, солисты, дети, взрослые. Первой была Татьяна Досковская. А сейчас – многие прекрасные исполнители, в том числе и Елена Ваенга. Недавно песню с большим успехом представила Валерия с дочкой в программе «Достояние республики».

– Мы говорили о многих искренних и добрых людях, но не кажется ли вам, что доброта, искренность и другие такие же замечательные качества становятся всё менее и менее, скажем так, модными в нашем мире?
– Ценности изменились в тот момент, когда произошла ломка при переходе от социализма к капитализму и везде начал превалировать культ денег. Но, мне кажется, духовные основы не исчезли. Может быть, больше всего они держатся в провинции. Там они в меньшей степени поддаются налёту духовного безверия. Всегда, когда я оказывался в каком-нибудь северном городе, где темно, холодно, сразу думал: «Что я тут делаю?», но ко мне подходили люди, и я понимал, что они ведут интенсивную духовную жизнь. И меня охватывало чувство радости от того, что я туда приехал.
И тот круг людей, с которым я прожил свою творческую жизнь, остался таким, каким был. И на мои концерты приходит публика, в которой всё это есть. И, конечно, своим детям я привил те ценности. Моей внучке 30 лет, она окончила философский факультет МГУ, а работает в благотворительном фонде «Благовест», заботится о детях.

– Заботу о детях, инвалидах, тяжелобольных людях всё больше перекладывают на плечи благотворительных фондов, правильно ли это?
– Раньше, в годы моей молодости, может быть, фондов было мало, но заботы о детях было больше.
Я говорю о духовно-нравственном воспитании. Если вспомнить о двух таких организациях, как пионерская и комсомольская, и отбросить ту идеологическую составляющую, которая была обязательной и там, то такой заботы о детях, которая была в этих организациях, я не припомню. В тот же «Артек» приезжали ребята из небогатых семей, а пионервожатые, в общем-то, за небольшие деньги оставляли там свою жизнь, свой талант. Были художественная самодеятельность, музыкальные школы. Существовала единственная в мире Киностудия детских художественных фильмов имени Горького. Сейчас она что-то снимает, сдаёт в аренду помещения, но как студии, которая делала детские фильмы, её больше нет. У нас были «Союзмультфильм», детские театры, в том числе и оперные, детская литература. И ребёнку внушали: «Ты должен быть хорошим, честным, любить любого человека, какой бы он ни был национальности». Такая практика, может быть, была официозной, но зато необходимой, да и правильной. Это было здорово.

– А вы слышали о том, что Путин собирается возрождать пионерскую организацию?
– Да, только она будет называться школьной, хотя, на мой взгляд, ничего плохого нет и в слове «пионерская». Пионер – не обязательно ленинец, пионер – это первый. Как бы то ни было, надеюсь, она будет внушать детям духовные постулаты, любовь к Родине.
Когда я был ребёнком, началась война. И замечательный плакат с Родиной-матерью в платке остался в моей памяти на всю жизнь. Вот это ощущение – «Родина-мать» – у меня в прямом смысле в крови. И, мне кажется, на генетическом уровне оно есть и у нашего молодого поколения.
Очень хорошо описывает этот момент Толстой в «Севастопольских рассказах». В центре батальных сцен Лев Николаевич ставит человека из народа и говорит о том, как его поражает в нём одна удивительная особенность. Как только начинается бой, этот человек вдруг надевает белую рубашку и идёт умирать. И Толстой пытается понять, в чём заключается беззаветная отвага этого человека. Может быть, в кресте или во внешней угрозе, предполагает он. Но в главе «Севастополь в декабре месяце» приходит к выводу о том, что сила русского народа – высокая и побудительная. Она заключается в том, что в русском человеке есть чувство, редко проявляющееся, несколько стыдливое, но лежащее в глубине души каждого, – любовь к Родине... И поэтому, говорит Толстой, Севастополь никогда не сможет быть ничьим – только русским. И он не ошибся. Я счастлив, что дожил до этого события – до присоединения Крыма.

– Однако многих по-прежнему тянет на европейские курорты. Почему, как думаете, мы всегда смотрим на Запад?
– В России всегда были западники и славянофилы. Это вечная борьба, место в которой каждый выбирает сам. Лично я не представляю себя живущим в какой-то иной цивилизации, кроме как в России, притом что Европа, конечно, великая. По тем же медицинским и бытовым условиям жизни. Но мне становится очень грустно, когда я читаю оскорбления в адрес русского человека, России. Бывает, нас записывают во второй сорт, и тогда можно было бы ответить обидчикам так: «Ну а как быть с Пушкиным, Лермонтовым, Баратынским, Толстым? А ничего, что самый популярный композитор в мире – Чайковский? А чем объяснить культ Мусоргского во Франции? И многие-многие другие. Ведь всё это представители той самой «Рашки», как вы пренебрежительно называете нашу страну».
Но дело в том, что русский человек по сути своей – не кичливый. Он старается не показывать свою величину, но знает себе цену. Конечно, принижение роли нашей страны во Второй мировой войне, особенно в период празднования 70-летия Победы, было отвратительное. Всем понятно, что войну выиграл в первую очередь советский солдат.

– Тем, как отпраздновали юбилей Победы, вы довольны?
– Да, несмотря на отношение некоторых других стран к этому празднику.

– Евгений Павлович, наше «далёко» вам кажется прекрасным?
– В «Прекрасном далёко» я вижу двойной смысл. Можно сказать, она о том, что было, и о том, что будет. Люди рассчитывают, что «далёко» будет прекрасным и тогда оно не будет жестоким. Наверное, в этом смысл мироздания. Но как будет в итоге, сложно сказать. Опасность, и огромную, несёт ИГИЛ (запрещённая в РФ террористическая организация), очень беспокоят и другие наши проблемы. Но ко всему я отношусь с надеждой. По своей сущности, я – оптимист, но только грустный.
Как было со мной лично? Когда мне было 70 лет, я побывал на Урале – в городе Лысьва, где прошли первые два года моей жизни. Я из простой семьи. Мать была крестьянкой. В 16 лет она ушла в Лысьву и устроилась там на завод разносчицей эмалированной посуды. Ходила по цехам. И там же познакомилась с моим отцом – рабочим. И вот, приехав в Лысьву спустя годы, я удивился собственной судьбе. Я родился в старом-старом доме, без каких-либо удобств. У моих родителей в этом доме была только комната. Но кто-то там, наверху, обо мне побеспокоился и вытянул наверх. Я попал в круг людей искусства и смотрю на это событие, как на чудо.

Беседовала Евгения Заболотских


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31