12 ноября 2019 08:39

Мегапроекты железных дорог помогут поднять нашу экономику

Окончание. Начало см. на 4-й полосе

– Последние несколько лет характерны достаточно серьезными структурными реформами внутри компании. Можно ли подвести сегодня определенные итоги этой работы? Возможны ли какие-то коррективы? И когда в этой работе можно ожидать окончательного итога?
– Никогда. Процесс совершенствования не может ограничиваться какими-то временными рамками. Развивается наше общество, развиваются и требования, которые оно предъявляет железнодорожному транспорту. Появляется новый подвижной состав, новые технологии – все это, естественно, требует коррективов в управленческой системе компании. Например, в этом году мы создали два департамента: департамент управления бизнес-блоком «железнодорожные перевозки и инфраструктура» и департамент клиентоориентированности. Почему мы это сделали? Потому что недостаточно просто утверждать, что мы ориентируемся на потребности нашего клиента, необходимо, чтобы это пронизывало всю управленческую структуру компании. Именно поэтому мой первый заместитель Вадим Николаевич Морозов получил задание вести работу по клиентоориентированности и бизнесу в компании. Это совершенно необходимая вещь. Мы сегодня оцениваем свою работу уже не количеством перевезенных тонн, а удовлетворенностью клиентов. Удовлетворенностью в части своевременности доставки, комфортности процесса предъявления и получения груза.
Оцениваем и по тому, как функционирует наша экономика. За последнее время мы обеспечили снижение транспортной составляющей в цене товара: по углю с 7,3% до 6 ,9%, по прокату черных металлов – до 4,8%. И по другим грузам. Причем это сделано за счет повышения эффективности работы. Но когда-то наступает и предел. Поэтому, с одной стороны, чрезвычайно важна организация процесса управления, а с другой стороны, это необходимо для того, чтобы мы могли регулирующим органам сказать: вот наша система управления, вот ее параметры, вот проектные принципы финансирования, вот система закупок, и так она построена. Мы свои внутренние резервы уже использовали. Нам сегодня необходима сбалансированная и долгосрочная программа развития. Она состоит из этапов краткосрочных, среднесрочных и на перспективу. Мы не можем работать с оглядкой только на один год, нужно увеличивать глубину планирования. Я думаю, что такая последовательность приведет к тому, что возникнут новые управленческие решения.
Мы только что провели совместное заседание с учеными в Ядерном центре в Сарове. Один из наиболее актуальных вопросов для нас – использование современных информационно-управляющих систем, например, для совершенствования управления движением поездов. Или, скажем, разработка математической модели сети, чтобы, когда случается какое-то происшествие, в автоматическом режиме отрабатывались маршруты, по которым можно объехать место аварии. Это весьма существенно улучшит всю систему управления в компании. То же касается и новой формы проектирования. А сейчас начнем строить высокоскоростную магистраль – там вообще непаханое поле работы.
Высокоскоростное движение нужно не ОАО «РЖД», оно необходимо обществу, которое заинтересовано в мобильности трудовых ресурсов, мобильности своих граждан с целью освоения различных участков нашей не освоенной еще территории. И если во всем мире эта тенденция доказала свою эффективность, то было бы крайне удивительно, если бы мы опять придумали какой-то свой, «оригинальный» путь развития. Но пока недостаточно нормативных документов, чтобы эту работу сделать. Но тот, кто не идет, никуда и не придет. Дорогу осилит идущий.

– Ваша инициатива по созданию Транс-Евроазиатского пояса развития очень широко обсуждается. Экспертное сообщество восприняло это предложение с большим энтузиазмом. Эта инициатива фактически может изменить конфигурацию мировой экономики. Но какие решения должны последовать и какие первые шаги, на ваш взгляд, должны быть сделаны для реализации этой идеи?
– Идея Транс-Евроазиатского пояса развития на самом деле является элементом реализации геополитических установок, которые были сформулированы президентом страны Владимиром Владимировичем Путиным, когда он сказал о пространстве от Тихого до Атлантического океана. И сегодня эта формула уже работает. Но политику эту нужно воплотить в реальные проекты. С этой точки зрения китайцы предложили «Новый шелковый путь». Но они изначально его предлагали просто как новый транспортный коридор. Мы тоже занимаемся разработкой и реализацией проектов новых транспортных коридоров. И Европа этим занимается. ТЕПР, как мы его называем, это не транспортный коридор, это, по сути, попытка формирования нового технологического и социально-культурного уклада в нашей стране. На территории, которая должна развиваться. Где есть для этого ресурсы, я имею в виду Сибирь и Дальний Восток. Глава КНР Си Дзиньпин говорил нашему президенту, что «Новый шелковый путь» не является ни альтернативой, ни конкурентом ТЕПРу. И это правда. Потому что, когда мы говорим о формировании нового геоэкономического пространства, мы имеем в виду, что это проект, который предполагает интегральное и солидарное развитие с участием других стран. Причем он дает перспективу не одной, а группе стран. С этой точки зрения мне кажется, что это всеобъемлющий проект, такого у нас не было. И насколько мне известно, после того как академик Владимир Евгеньевич Фортов доложил президенту предложения Академии наук по четырем мегапроектам, в числе которых был и ТЕПР, которые должны помочь вытянуть нашу экономику на новые рубежи, интерес к этому проекту возрос. Уже насчитывается более 200 публикаций только в зарубежной прессе. Они разные. Но в целом реакция экспертного сообщества – и мирового и нашего – носит позитивный характер.

– Владимир Иванович, многие в России и в мире воспринимают вас не только как железнодорожного начальника, но и как общественную персону. И вы известны также тем, что являетесь последовательным критиком теории неолиберализма как в его экономической составляющей, так и идеологической. В этой связи вопрос, который возник после вашей встречи в ТАСС с главными редакторами центральных СМИ: существует ли в нашей стране четко сформулированная альтернатива неолиберализму? Может быть, когда мы говорим о традиционных ценностях, это консерватизм? И не считаете ли вы, что в этом смысле нашим ведущим политическим силам и партиям вот этой идеологической составляющей, этого идеологического зерна несколько не хватает?
– Я далек от того, чтобы давать какие-то советы лидерам наших политических партий и самим политическим партиям. Это, что называется, не по моей ответственности. А вот с точки зрения оценки экономической ситуации, как и с точки зрения работы в реальном секторе экономики, мы, конечно, приобрели достаточно большой опыт. И он позволяет делать определенные оценки. В одной из своих публикаций я определял неолиберализм не только как некую теорию, но и как идеологию, заточенную на то, что мир делится на неравные участки. Есть участок стран так называемого «золотого миллиарда», главой которого являются Соединенные Штаты Америки. Они, по большому счету, не очень-то заботятся о Европе. Весь остальной мир призван в своей деятельности прежде всего ориентироваться на обеспечение потребностей этой группы стран. И мне кажется, что американская модель глобализации направлена не только на десуверенизацию политики государств, это в конце концов не самое главное, она направлена на десуверенизацию экономики в области ценностных оснований того или иного общества. Она направлена на обеспечение глобального доминирования, и здесь, как они говорят: nothing personal – just business (ничего личного – только бизнес).
США хотят получить абсолютное доминирование в экономической и финансовой сфере, я сейчас не касаюсь политики в военной области, но они хотят получить абсолютное доминирование, чтобы диктовать ту схему финансово-экономического развития регионов и стран, которая прежде всего отвечает их интересам. В этом отношении они весьма прямолинейны и не скрывают своего мнения.
Беда заключается в том, что наше общество, переходя от модели советского социалистического государства к модели современной России, не смогло получить экспертную научную поддержку с точки зрения формирования основ того, что мы строим. И это является ключевым недостатком. Невозможно построить даже простейшее сооружение, если у тебя нет программы или плана.
Наше экспертное сообщество оказалось в тисках гипноза успешности США и западных стран, не замечая, что в этой успешности уже четко просматриваются зерна тлена. И, естественно, надежда на то, что нас с распростертыми объятиями примут в эту желанную модель взаимоотношений, где мы станем полноправными участниками, разбилась о суровую действительность. В том числе и благодаря той санкционной политике, которую сегодня реализуют США вместе с западными странами. Поэтому проекты ТЕПР, ШОС, БРИКС, если можно их назвать проектами, направлены на формирование более справедливого и сбалансированного мира. Мира не однополярного доминирования, а мира разнообразного, потому что в природе движение возможно только благодаря этому. И когда вы говорите, что опора на традиционные ценности – это консерватизм, то в самом консерватизме нет ведь ничего плохого. Потому что даже в отношениях мужчины и женщины женщина несет консервативное начало. А мужчина несет начало иного плана, и именно этот симбиоз дает возможность человечеству развиваться. Точно так же и в обществе. Традиционные ценности, выработанные в результате исторического опыта, интегрированы в общество. На них учатся дети, будущие взрослые граждане этого общества. Они создают предпосылки для того, чтобы, опираясь на эти ценности как солидную основу, сделать рывок вперед. А если под ногами болото непонятных сентенций относительно прав, возможностей и способностей, на эту основу невозможно опереться.

– В продолжение разговора о традиционных ценностях у нас есть не столько вопрос, сколько обращение от Михаила Черникова, машиниста электровоза, заместителя председателя профсоюзного комитета эксплуатационного локомотивного депо Курган Южно-Уральской железной дороги: «Железные дороги России всегда славились своими трудовыми династиями, но сегодня, к сожалению, многие династии прерываются. Чтобы остановить этот процесс, можно ли рассмотреть возможность предоставления приоритета при поступлении в отраслевые вузы и техникумы для молодёжи из железнодорожных династий?»
– Да, собственно говоря, и предпринимать какие-то усилия здесь не надо. У нас все традиционно сформатировано. Прежде всего, мы ориентируемся на ребят, которые получили первичное, дошкольное образование в наших детских садиках, потом, возможно, учились в наших школах, потом работали увлеченно на Детских железных дорогах, которых у нас 26,
и, как правило, это дети железнодорожников. И мы будем только рады, если они продолжат дело своих отцов и матерей. Мы всячески будем приветствовать и поддерживать такую тенденцию.

– А как в нынешней достаточно сложной геополитической ситуации осуществляется международная деятельность РЖД? Вы затронули уже вопрос санкций – насколько они коснулись российских железных дорог? И вопрос вам как к руководителю Международного союза железнодорожников: изменились ли за последние годы отношения между администрациями железных дорог?
– На нас, точно так же, как и на всю экономику России, на всех граждан России, оказывает влияние проводимая сегодня санкционная политика. Причем правильнее будет говорить даже не о санкционной политике, а о неправомерных действиях, направленных на сокращение экономических связей с другими странами, которые сегодня осуществляет Запад в отношении России.
Что касается российских железных дорог, то мы работали и работаем, грузы перевозятся. Они знают адрес и не знают границ. Но мы испытываем ценовое давление. И оно выражается в падении грузовой и пассажирской работы. При этом мы стараемся сохранять традиции доброго сотрудничества с нашими соседями, в том числе с западными, европейскими железными дорогами. И примером тому может являться празднование 150-летия со дня открытия пассажирского сообщения между Россией и Францией. Мы прекрасно провели этот праздник, и мэр Ниццы высказал, на мой взгляд, взвешенные и очень желательные мысли относительно развития сотрудничества с Россией и недопустимости существующей политики в отношении России. Присутствовал и президент SNCF, глава железных дорог Франции. Мы продолжаем обсуждение и выработку наших совместных планов. Позитивен и тот факт, что после введения санкций в отношении России я был единогласно переизбран председателем Международного союза железных дорог. Это говорит само за себя с точки зрения того, какие у нас существуют отношения. Но я также знаю, что многие главы железнодорожных администраций подвергаются весьма серьезному давлению со стороны политиков, руководителей, и не обязательно только своей страны. Известны случаи, когда американцы, представители дипломатического корпуса, не стесняясь, приходили к нашим партнерам – руководителям крупных западных компаний. И в достаточно прямолинейной манере объясняли, что те отклоняются от общей линии и что это негоже. Но мы оставим это на их совести.

– А как бы вы охарактеризовали сегодняшние отношения с «Укрзализныцей» и какие есть перспективы?
– Это чисто рабочие, я бы сказал, технологические отношения. В рамках этих отношений мы поддерживаем необходимый контакт для обеспечения безопасного пропуска поездов с грузами и пассажирами. При этом мы продолжаем рассматривать вопросы стратегического развития нашего сотрудничества, и я надеюсь, что так оно и будет продолжаться, например, в рамках единой концепции транспортных коридоров.

– Мы встречаемся с вами накануне 70-летия Великой Победы. Какие чувства этот праздник вызывает лично у вас?
– Безусловно, это волнующий праздник для всего нашего народа. Сейчас по телевидению показывают много военной хроники, я стараюсь по возможности смотреть, и, конечно, горло перехватывает. Нельзя допустить, чтобы эта война и наша Победа были забыты. Как любой нормальный человек, я испытываю чувство гордости. Но, с другой стороны, горечь и опасения, как человек, который немножко сведущ в политике и видит те беспардонности, которые допускаются польскими и американскими официальными представителями. Попытка замалчивания роли Советского Союза в победе над фашизмом – ключевой, основополагающей роли – показывает, что в угоду своим сиюминутным интересам, в угоду формирования политики доминирования в мире кое-кто готов даже попирать прах своих собственных жертв в войне. Они несоизмеримы, конечно, с нашими потерями, но и у них гибли люди в борьбе с фашизмом. Сегодня их попытки пересмотреть историю оскорбляют память и тех солдат Второй мировой войны, которые погибли, защищая свободу в борьбе с фашизмом, и в армиях США, Франции, Великобритании. Мы не должны допустить, чтобы кто-то забыл правду о Великой Отечественной войне.



Оставить комментарий
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

Выбор редакции

Летний призыв