13 декабря 2019 14:28

Управлять или править?

Утверждения о тотальной неэффективности всех государственных компаний в сравнении с компаниями частного сектора не имеют под собой реальной основы

В последнее время наблюдается довольно устойчивый тренд – государство, кажется, всерьёз озаботилось вопросами качества корпоративного управления в компаниях с государственным участием.
Ирина Шиткина, профессор кафедры предпринимательского права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, независимый директор
Конечно, государство и раньше осуществляло набор необходимых функций по управлению госкомпаниями, но сейчас данная проблематика стала возводиться практически в ранг стратегических государственных задач.

Тематика управления в госкомпаниях уже не первый год становится одной из тем ежегодного Послания Президента РФ Федеральному Собранию.

Если в 2013 году президент призывал кардинально изменить принципы работы госкомпаний: «Здесь не должно быть зон «управленческого уюта, контроль за их работой должен быть налажен, и налажен должным образом», а от самих госкомпаний требовал «разработать свои долгосрочные стратегии, в них обозначить чёткие цели и показатели персональной ответственности руководства», то в 2014 году во главу угла поставлены задачи «навести порядок в бюджетах госкомпаний», «внедрить ключевые показатели эффективности», а «оплата труда руководства госкомпаний должна прямо соотноситься с достигнутыми результатами и экономическими реалиями».

Получится ли у государства добиться всего продекларированного – вот в чём вопрос.

Хотелось бы поделиться некоторыми соображениями на эту тему и задать государству в лице его чиновников, отвечающих за качество корпоративного управления в государственных компаниях, три волнующих нас вопроса.

Сразу зададим тон обсуждению – в корпоративном управлении нет места клише и стереотипам. Утверждения о тотальной неэффективности всех государственных компаний в сравнении с компаниями частного сектора, как правило, не имеют под собой реальной основы, не опираются на достоверные факты. Очень часто сторонники этой позиции не имеют представления о реальной работе государственных компаний и их специфике. Ругать государство, законы и обсуждать политику – всегда «модный» тренд, следуя которому легко найти сторонников.

Форма собственности и форма организационного устройства не имеют превалирующего значения в обеспечении успешности бизнеса. Позволим себе это утверждение не столько с философской позиции, проповедующей приоритет содержания над формой, но и с учётом значительного опыта работы в частных компаниях и государственном секторе экономики. Посмотрев на проблему качества управления в госсекторе комплексно и непредвзято, можно выявить интересные вещи.

Применительно к эффективности госкомпаний одной из основных проблем на сегодняшний день является прежде всего неопределённость самого государства в вопросе, какое начало в госсекторе экономики является первичным – социальное или экономическое.

В России, кстати, как и во многих других развитых странах, доля госсектора в экономике весьма значительна, особенно в системообразующих, стратегических отраслях. Это ни хорошо и ни плохо. Это просто факт, который нужно принять как данность, исходя из роли государства и его стратегических функций.

По этой причине государственные компании, в отличие от компаний частного сектора, помимо собственно экономической (предпринимательской) функции несут на себе бремя социальной ответственности, размер которой в некоторых случаях весьма значителен.

Да, и частный сектор сейчас призван быть социально ориентированным, но его ответственность совершенно иного характера. Частный бизнес напрямую отвечает за социальное благополучие своих работников и косвенно, посредством надлежащего исполнения обязанностей налогоплательщика, перед всем остальным населением страны. Конечно, есть ещё государственно-частное партнёрство и совместные проекты, которые, кстати говоря, как правило, экономически эффективны для бизнеса. Есть ещё меценатство и прочая благотворительность, но это не превалирующие задачи частного бизнеса.

Компании же государственного сектора, помимо ответственности работодателя и налогоплательщика, имеют гораздо более широкую прямую ответственность перед обществом.

В канун нового года в очередной раз разгорелся социально-политический конфликт, касающийся пригородных железнодорожных перевозок в регионах страны. Пригородные пассажирские компании – дочерние общества ОАО «РЖД» отменяют большое количество пригородных электричек в различных регионах страны. В регионах, надо сказать, действительно небогатых и дотационных.

Суть проблемы проста. Заказчиком пригородных железнодорожных перевозок выступает государство в лице субъекта РФ. Пригородная компания, которой совместно владеют ОАО «РЖД» и субъект РФ, является перевозчиком. Субъект РФ рассчитывает объём услуги, устанавливает тариф за перевозку, то есть размер платы с пассажиров, а все затраты пригородной компании, которые не покрываются тарифом, субъект Федерации должен компенсировать перевозчику из средств собственного бюджета.

Отдельные экономически благополучные субъекты РФ полностью покрывают все затраты пригородных перевозчиков, но большинство регионов либо вовсе отказываются субсидировать перевозку, либо субсидируют её в незначительном объёме, не покрывающем всех затрат перевозчика.

При этом некоторые губернаторы без тени сомнения заявляют о социальной функции ОАО «РЖД» в оправдание отказа от компенсации затрат на пригородные перевозки.

Например, губернатор Вологодской области Кувшинников сказал, что «это неправильно, когда госкомпания пытается переложить выполнение своих социальных функций (а пассажирские перевозки, я считаю, это именно социальная функция) на плечи регионов».

Сегодня многие социальные функции возложены на акционерные общества с государственным участием, которые в силу закона и смысла своего существования должны преследовать в качестве основной задачи диаметрально противоположные цели – извлечение прибыли, рост капитализации компании во благо акционера, то есть в случае с госкомпаниями – того же государства.

Здесь заведомо и заложен конфликт интересов государства как акционера и одновременно властного института, призванного в том числе обеспечивать реализацию социальных задач.

Пока государство не определит для себя, что важнее в каждом конкретном случае – бизнес или социальная функция, – требовать регулярной выплаты дивидендов в размере не менее 25% от прибыли, экономической эффективности от компаний и выполнения рыночных KPI от менеджмента не очень логично.

Кроме того, нельзя забывать и особый статус госкомпаний, многие из которых являются субъектами естественных монополий. Этот статус, как ни странно, является не конкурентным преимуществом госкомпаний, а скорее сдерживающим фактором, так как, во-первых, не позволяет госкомпаниям самостоятельно определять стоимость своих услуг, подчиняя их государственному тарифному регулированию, а, во-вторых, обусловливает необходимость соблюдать иные законодательные ограничения, установленные для таких субъектов.

Во всяком случае, и дивидендную политику, и ключевые показатели эффективности естественных монополий, социально нагруженных госкомпаний и их менеджмента нужно определять с полновесным учётом этих факторов.

Итак, вопрос первый. Что первично для государства, как акционера госкомпаний, – их социальная ответственность, государственно-публичные функции или всё же извлечение прибыли, существование в конкурентной рыночной среде, инвестиционная привлекательность?

Ответы в стиле: госкомпании должны заниматься нормальной хозяйственной деятельностью, но не забывать о своем значении в обеспечении стабильного социально-экономического развития государства не принимаются. Здесь, как нам кажется, нужно наконец-то отделить зерна от плевел. Или прибыль, а значит, и требуемые дивиденды, или, как в случае с пригородными перевозками, социальная стабильность в регионах. Середины тут нет и не будет. Кстати, с позиций корпоративного управления как такового во многих госкомпаниях все не так уж плохо. Имея опыт взаимодействия с холдингом «РЖД» в качестве независимого директора некоторых его дочерних обществ, замечу, что в ОАО «РЖД» многие президентские требования уже успешно выполняются.

В области стандартов внутреннего аудита и контроля ОАО «РЖД» в ноябре прошлого года получило престижную премию Luca Awards Института сертифицированных финансовых менеджеров Великобритании (ICFM). Это означает высокую степень контроля, прежде всего внутри самой компании. Советом директоров ОАО «РЖД» принята стратегия развития компании, утверждены ключевые показатели эффективности членов правления компании.

Все расчёты внутри группы ОАО «РЖД» осуществляются в соответствии со строго регламентированными типовыми условиями и в обязательном порядке через централизованное казначейство холдинга – соответствующий департамент ОАО «РЖД». В холдинге внедряется практика привлечения независимых директоров в советы директоров дочерних компаний, проведения независимой оценки эффективности советов директоров, оценки качества корпоративного управления рейтинговыми агентствами, принят Кодекс деловой этики. Прозрачность компании обеспечивается следованием отечественным стандартам раскрытия информации.

В холдинге «РЖД» применяются эффективные механизмы управления, во многом новаторские для российских компаний. В частности, существует успешная практика заключения акционерных соглашений с миноритарными акционерами дочерних обществ, а также при продаже пакетов акций «дочек». Это позволяет обеспечивать интересы самого холдинга и при этом учитывать интересы других акционеров.

Значительное внимание уделяется обучению сотрудников вопросам корпоративного управления. В этих целях компанией создан Корпоративный университет, совместно со Стокгольмской школой экономики в Санкт-Петербурге разработана корпоративная образовательная программа в модульном формате Executive MBA, на которой уже более шести лет обучаются сотрудники холдинга. Причем не только сотрудники аппарата управления компании, но и рядовые сотрудники, работники региональных филиалов и дочерних обществ.

Кстати, и Росимущество отмечает, что ОАО «РЖД» повышает свою инвестиционную привлекательность, о чем его руководитель Ольга Дергунова сообщила на расширенном заседании правления компании по итогам 2014 года.

Говоря о корпоративном управлении в госкомпаниях и об ответственности их менеджмента, нелишним будет напомнить государству и о его роли в корпоративном управлении государственными компаниями.

Именно государству, а точнее, государственным органам, ответственным за вопросы управления госкомпаниями, в частности Росимуществу, Банку России как регулятору и профильным министерствам, принадлежит основная роль, и на них лежит основная ответственность за качество корпоративного управления.

Принятие решений по вопросам, отнесённым к компетенции общего собрания акционеров, формирование органов управления осуществляются ведь не менеджментом госкомпаний, а государственными служащими соответствующих органов власти, лишёнными, кстати, в отличие от исполнительного менеджмента сколько-нибудь значимой юридической ответственности за последствия собственных решений.

Уместным будет вспомнить и о Кодексе корпоративного управления, одобренном в марте прошлого года правительством и рекомендованном Советом директоров
Банка России для применения в акционерных обществах.

Государство, выполняя роль акционера, должно первым показать примеры следования лучшим практикам корпоративного управления, соблюдая положения Кодекса, одобренного им же самим.

Например, в качестве хорошей практики в Кодексе корпоративного управления названо принятие акционером специального меморандума, раскрывающего его планы в отношении контролируемого общества.

До настоящего времени такой практики в России не существует. О тех или иных планах государства в отношении отдельных госкомпаний можно узнавать лишь по отрывочным сведениям, например, высказываниям чиновников в СМИ, но не из меморандумов и утверждённых стратегий. Очевидно, что это существенно снижает инвестиционную привлекательность госкомпаний в глазах потенциальных инвесторов, не любящих играть по неписаным или недописанным правилам.

Или же, например, хорошей практикой во всём мире является избрание совета директоров посредством прозрачной процедуры. Насколько сейчас прозрачна процедура формирования персональных составов советов директоров госкомпаний? И если прозрачна, то для кого?

На последнем в ушедшем году заседании правительства Дмитрий Медведев предложил вернуть в советы директоров госкомпаний госслужащих. Стоит ли напоминать, что три года назад он же в статусе президента инициировал «исход» чиновников из наблюдательных советов госкомпаний.

Что же изменилось? Со слов Медведева, come back планируется «с учётом сложившейся в экономике ситуации, необходимости более жёсткого контроля за деятельностью компаний, которые контролируются государством, за их экономическими показателями, за движением валютно-денежных средств, обеспечением исполнения инвестиционных программ».

При этом, по мнению премьера, возврат чиновников может быть временной мерой, направленной на улучшение корпоративного менеджмента.

Но, если присутствие чиновников в советах директоров улучшало, по мнению правительства, корпоративный менеджмент, зачем тогда было их выводить ранее?

Такая нелогичность и непоследовательность политики правительства в отношении корпоративного управления в госкомпаниях вряд ли способствуют повышению его качества.

Представляется, что само по себе присутствие чиновников в советах директоров госкомпаний не решит задачу улучшения корпоративного менеджмента, не обеспечит исполнения инвестиционных программ и что там ещё по списку.

Да и разве мало у государства контрольно-регулятивных механизмов, чтобы добиваться обозначенных целей без прямого присутствия в органах управления самих госкомпаний?

Вообще вопрос формирования советов директоров госкомпаний и их комитетов является достаточно серьёзной проблемой в обеспечении эффективности их деятельности.

Необходимо уделять самое тщательное внимание профессиональным качествам кандидатов. Членство в советах директоров крупнейших государственных компаний должно цениться и признаваться как вершина управленческого опыта.

Это должны быть люди, имеющие значительный опыт работы в предпринимательстве или государственном управлении, а также обладающие общепризнанной в бизнес-сообществе репутацией, многолетней управленческой практикой, профессиональным авторитетом.

Надо также учитывать, что члены советов директоров и их комитетов обладают доступом к широкому кругу информации, составляющей зачастую как коммерческую, так и государственную тайну. Это обстоятельство ещё более обусловливает самые высокие требования к профессиональным и личным качествам соответствующих кандидатов.

Может быть, для избрания в советы директоров крупнейших стратегических государственных компаний нужно объявлять конкурс, как в лучших вузах страны? Может быть, в процесс подбора кандидатов нужно по максимуму привлекать профессиональное сообщество, а не чиновников?

При этом совершенно очевидно, что в формировании состава совета директоров должна быть значительная роль самих госкомпаний, комитетов по номинациям советов директоров, ведь именно компаниям совершенно точно известен тот набор компетенций, который необходим для членов совета директоров на текущем этапе развития компании.

Также целесообразно установить реальные механизмы ответственности членов советов директоров за принимаемые решения и за разглашение информации, составляющей коммерческую или государственную тайну.

Отсюда второй вопрос. Готово ли государство, в ипостаси акционера, само следовать лучшим практикам корпоративного управления, не отступая от них со ссылкой на «особые» обстоятельства, законы военного времени, публичные интересы и другие, безусловно, заслуживающие уважения факторы?

Уместно напомнить и о законодательной, регулятивной функции государства. Качество принимаемых законов является залогом качества управления в любых, а не только в государственных компаниях.

К сожалению, ситуация здесь также оставляет желать лучшего. Начало долгожданной реформы корпоративного законодательства пока принесло корпорациям больше разочарований, чем оптимизма. Некоторые нормы изменённого Гражданского кодекса вообще вызывают непонимание в профессиональном сообществе. Особо отрицательно на деятельность компаний оказывает тот факт, что в специальные федеральные законы (об акционерных обществах, об обществах с ограниченной ответственностью) пока не внесены соответствующие изменения и юристы заняты исключительно сопоставлением норм зачастую противоречащих законов.

А количество нормативных актов просто превышает все разумные пределы! При таком гиперактивном нормотворчестве стабильность имущественного оборота и предсказуемость экономического развития остаются нереализуемыми задачами.

Совершенно очевидно, что никакое иное действие государства не будет так способствовать улучшению качества управления в государственном секторе, как создание эффективного и стабильного правового пространства в сфере корпоративного права.

Определённые шаги в этом направлении, безусловно, делаются, но вот их динамика и качество пока оставляют желать лучшего.

Предваряя третий, заключительный вопрос, необходимо обратить внимание на то, что, говоря о необходимости наведения порядка в сфере управления в госкомпаниях, нельзя забывать о том, что между словами «править» и «управлять» есть колоссальная смысловая разница.

По меткому выражению немецкого публициста и просветителя Иоганна Зейме, «править – бессмысленно, а управлять – мудро. Правят, следовательно, потому, что не умеют управлять».

Корпоративное управление не предполагает и даже не терпит административно-командных методов воздействия, и уж тем более методов воздействия на компанию вне институтов и инструментов корпоративного управления.

Это, если хотите, один из базовых постулатов корпоративного управления, его краеугольный камень.

Задача повысить качество управления в госкомпаниях в режиме «ручного» управления, с преобладанием исключительно публичного, а не коммерческого интереса несовместима с базовыми принципами корпоративного управления, его лучшими практиками.

И здесь государство, если оно действительно заботится о качестве управления в госкомпаниях, также стоит перед серьёзным выбором. Выбором между «управлять» и «править».

Непростой выбор, но его нужно делать.

В связи с этим, если позволите, третий, заключительный вопрос. Он, конечно, во многом вытекает из второго вопроса, но, как представляется, всё же требует отдельной постановки.

Готово ли государство отказать себе в привилегии править госкомпаниями? Не управлять ими посредством корпоративных инструментариев, а именно править.

Ответы на эти вопросы будет полезно узнать – и госкомпаниям, и инвесторам, полагаем, тоже.


Оставить комментарий
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28  

Выбор редакции

Летний призыв