23 февраля 2019 17:37

Не в ладу с музыкой

Евгений Дога разочарован отношением государства к культуре

Вальс к кинофильму «Мой ласковый и нежный зверь», который когда-то прославил композитора Евгения Догу, признан ЮНЕСКО одним из шедевров ушедшего XX века. Сегодня же мастер занят больше симфонической музыкой. Сочиняет оперу с рабочим названием «Диалоги любви» по стихам двух гениев румынской поэзии – Михая Эминеску и Вероники Микле.
– Живя эти десятилетия в России, я занимался в основном фильмами, а если писал музыку, то на русские стихи. И то, что мне мама когда-то давно открыла, оставалось долгие годы абсолютно невостребованным. И хорошо, что этих двух гениальных поэтов ещё никто не коснулся до сих пор. У них удивительно музыкальные стихи. Уже семь частей написано, и я их «обкатывал» с хором и оркестром в Большом зале консерватории. Но никак не могу закончить эту оперу, потому что никто её не заказывал и не торопит. Никому это не нужно, всем бы сегодня что-то попроще.

– То есть вы не чувствуете со стороны государства никакого интереса к вашему творчеству?
– Абсолютно верно. С 1983 года, когда у меня купили балет «Лучафэрул», за который я получил Государственную премию СССР, я не получил ни одной копейки от государства. Ничего не приобретается, и ничего не заказывается. Профессиональные люди сейчас почти отстранены. И это касается не только музыки. И я не знаю, почему это происходит. Профессия сейчас не нужна. Это просто удивительно. Всё решается просто, к великому сожалению. Я с грустью вспоминаю и одновременно с благодарностью то время, когда мы каждый год собирались на Центральном телевидении на «Песню года».

– А сами вы не пробовали инициировать запись своей музыки?
– В прошлом году с оркестром кишинёвского радио я кое-что записал. Но, чтобы дальше что-то продолжать записывать, надо каждый день ходить туда на работу, а у меня нет времени этим заниматься. В один из моих приездов в Кишинёв ко мне пришла одна дама из Министерства культуры и рассказала, что она пошла к министру культуры, чтобы договориться о совместных проектах департамента со мной. А министр ей отвечает: «А что Дога? У нас есть ещё много композиторов». И все переговоры на этом закончились. Меня там даже исключили из Союза композиторов.

– Завидуют, видимо.
– Но я-то не завидую никому. Мы часто встречаемся с композитором Алексеем Артемьевым. Мне очень нравится его творчество, и как человек он мне симпатичен. С его супругой Изольдой мы учились в консерватории. Мы как-то сидели разговаривали, и я ему говорю: «Надо же, вот чего-то я не завидую тебе». А он мне говорит: «И я тебе не завидую». – «А почему?» – «Да потому что я твою музыку не напишу, а ты – мою». Зависть, я думаю, это неспособность самовыражения.

– В своих интервью вы часто очень эмоционально говорите о том, что культура, искусство сегодня не особенно нужны в нашей стране, раз на государственном уровне не занимаются их развитием, достойным финансированием. А почему так происходит?
– Это очень просто. Я вот, например, никогда не завожу разговор об атомных реакциях или о математических формулах, потому что я их не знаю. Поэтому у меня нет потребности о них думать. Люди, которые чего-то не знают, они и не чувствуют, что это существует. И у них нет потребности в этом. Вот мне не хватает музыки, если я хотя бы один день не позанимаюсь, не посижу за инструментом. Потому что я весь оттуда. Когда человек весь в культуре, у него есть потребность в ней. И он не понимает, как может эта потребность отсутствовать у другого. Ведь так мало платят в оркестрах, в музыкальных школах. Я вот буквально вчера был в музыкальной школе тут у нас, в Крылатском, на творческой встрече с детьми и их учителями. Меня поразило, что у меня поинтересовались, сколько я возьму за встречу. Как можно идти к деткам и ещё просить денег?

– На церемонии открытия сочинской Олимпиады звучал ваш бессмертный вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь». Так что высокая культура продолжает оставаться мировым брендом. В советское время при всех его идеологических шорах всё-таки понимали значение культуры и государство использовало её для своих целей.
– Я пять лет проработал в Министерстве культуры СССР, был депутатом Верховного Совета и два раза избирался в заместители председателя Комитета по культуре. Поэтому я знаю эту машину изнутри. Она была совершенной по своему устройству. Ни одна концертная группа никуда не выезжала, пока на неё не оформлялся рапорт и не начислялись гонорары. Хоть мизер, но всякая работа оплачивалась. Всё было под контролем, всё управлялось, и никакого хаоса не было, как сегодня. Всё, что печаталось или записывалось – книги, пластинки, – всё централизованно распространялось по библиотекам страны. И какие были тиражи!
Исключительность советского человека и советского образа жизни – вот что пытались тогда доказать и утвердить. И по многим параметрам советские люди имели право так называться. Человек исключительный, значит, и культура исключительная. Советский человек должен быть образован, поэтому было бесплатное общее образование. Должен быть здоровым – для этого бесплатная медицина. Чтобы все имели работу, всех после окончания вуза распределяли. Другой разговор, куда распределяли, но это было. Всех худо-бедно, но обеспечивали жильём.
Я знаю, что у моих коллег есть много нового и интересного, но только оно не озвучено. Если ты нажимаешь на клавиши, а звука не слышно, значит его просто нет. Если книга написана, но не напечатана, значит её просто нет. Сейчас продолжают передёргивать Достоевского: вот он сказал, что красота спасёт мир. Но, во-первых, это было сказано в контексте, а во-вторых, всё совсем не так. Сегодня надо спасать красоту, тогда, может быть, и мир вздохнет легче.

– Но вы лично этим уже давно занимаетесь. Знаю, что вы помогаете музыкально одарённым детям.
– Да, я 16 лет возглавляю жюри конкурса, который так и называется – «Одарённые дети России». И каждый год по регионам мы отбираем таланты. Финал проходит в Колонном зале Дома союзов в Москве. Дети получают премии. А дальше? Дальше ничего. Дальше эстафету должно принять государство, оно должно взять эту затратную миссию. Ну окончит он консерваторию, и что? Сидеть в детской школе и аккомпанировать «Жили у бабуси два весёлых гуся», если он чувствует, что может большее? Ему хочется на сцену. И самое интересное, его бы слушали у нас, у себя на родине. Ведь страна огромная. Когда бываешь в разных её регионах, в этом убеждаешься. Видишь, когда мы выступаем, как жадно люди ловят каждый звук! Им хочется слушать красивую музыку, так дайте им хороших скрипачей, пианистов, певцов! А что мешает? Дороги хорошие, транспорт импортный, даже не тарахтит. Я помню, вся советская культура ехала в глубинку на пазиках, которые мы сами же и толкали по бездорожью. Сейчас всё есть. Желание только отсутствует. Дорого? Накладно? Но разве культура измеряется рублём? К ней через душу надо подходить, а не через рубль!

– А что вам интереснее – писать серьёзную симфоническую музыку или сочинять для кино?
– К сожалению, укрепилось мнение, что музыка для кино несерьёзная. Я с этим не согласен. Моя музыка работает на фильм и никогда не была простой иллюстрацией, а жила самостоятельной жизнью. Например, для картины Говорухина «Благословите женщину» я написал настоящую симфонию, которую исполняю на концертах с оркестром. Для фильма «Чёрная метка» я также сочинил симфонию с хором и оркестром. Мне очень нравится эта работа.

– Как вы сочиняете?
– Мне нужна просто тишина. Закрываю глаза для того, чтобы разобраться, что внутри меня происходит. Наступает состояние, которое подводит тебя к инструменту, заставляет брать в руки карандаш и записывать, тогда что-то появляется. Вообще, в последние годы я не использую слово «сочинять». В природе всё есть, всё за нас сделал Боженька. Мы думаем, что мы сочинили музыку. Да ни фига! Она уже существует, просто её нужно услышать и записать. Но музыку нужно зазывать так же, как и любимую женщину: она так же капризна и своенравна, сама не придёт.

– Лотяну называл вас Жюлем Верном в музыке. Что он имел в виду?
– Я не знаю. Мы никогда не философствовали с ним на эту тему. Я ничего не говорил в его присутствии о нём, и он обо мне тоже. Я вообще ни разу не слышал от него доброго слова, только потом читал в прессе какие-то хорошие его слова в мой адрес. Но само многолетнее обращение ко мне и к моей музыке такого талантливого человека – этого было достаточно. Ведь неоднократно он пытался от меня уйти и поискать счастья где-то в другой стороне. И что-то не получалось, он всё равно потом возвращался к моей музыке. Мы создали не много картин, но все они – мировая классика. На этом, к великому сожалению, всё дело и закончилось – наше сотрудничество и его творчество. Его как-то несправедливо отгородили от творчества. Самые активные 20 лет он не снимал.

– Сейчас многих знаменитостей накрыла мемуарная волна. Вы ничего не пишете?
– Вот издали мою книжку «Джой и его собачьи дела, или Ностальгические фантазии на собачью тему». Это книга про мою собаку, которая жила у нас в Кишинёве. Книжка состоит из десяти новелл, её с удовольствием читают и взрослые, и дети. Джой был гениальным псом. Про него я сочинил ещё пьесу для виолончели, она тоже издана. В аннотации к ней я написал: «Джой был миленькой собачкой, помесь лайки с балалайкой». Дети читают и смеются. Нужно создавать хороший настрой детям, тогда они с удовольствием садятся за инструмент или берутся за краски. Несколько лет назад, будучи в пансионате в Зеленограде, я написал другую книжку – про кота Амура. С утра – процедуры, а после обеда сидел и писал, хохотал над своим героем. Книжка называется «Амур и его амурные дела». Причём на обложке рисунки пса и кота, которые я сам нарисовал, хотя рисовать не умею.
Как-то мы с внуком гуляли на Крымском Валу, там художники проводят мастер-классы. Они схватили меня за руку, заставили рисовать, а я ни разу кисти в руках не держал. А они ко мне пристали: «Раз музыку пишете, значит, и рисовать можете». Кстати, получилась неплохая картина акварелью.

– Ну а после жизнеописания кота, видимо, за свою книгу приметесь?
– Как жизнь подскажет. Это же не моё ремесло, это хобби такое. В пансионате нечего было делать, вот и занялся котом. Когда подвернётся ещё такой случай, что-то придумаем. Мне есть о чём написать. Вся моя жизнь состоит из новелл.

Беседовала
Елена Алексеева



Оставить комментарий
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

Выбор редакции

Летний призыв