21 января 2020 03:53

Детство на вес золота

Александр Асмолов мечтает, чтобы у нас появилось поколение, не знающее страха перед властью

Известный российский психолог, учёный Александр Асмолов возглавил рабочую группу по разработке государственного стандарта дошкольного образования.
Александр Асмолов, директор Федерального института развития образования
Сегодня стандарт проходит подписание в Министерстве образования и науки. С января 2014 года он должен вступить в силу. Впервые в нашей стране на государственном уровне задумались о значении и ценности дошкольного детства. Но разговор с Асмоловым мы начали не с детской темы.

– Александр Григорьевич, много лет вы занимаетесь вопросом толерантности. Как бы вы оценили с этой точки зрения недавно произошедшие события в московском районе Бирюлево?
– Это трагедия, которая вписывается в существующий последние несколько десятков лет сценарий развития России. Я называю этот сценарий ксенофобским, когда в противоправных деяниях начинают искать козла отпущения. И в этом случае оказывается, что виновны не общество, не социальный климат в стране, а та или иная этническая группа. Это классический пример синдрома страуса. Царская Россия хоть и называлась тюрьмой народов, но в ней существовала гармония между различными национальными культурами. Как бы мы ни критиковали Советский Союз за все его грехи, в годы его существования государством этнические вопросы также успешно решались. И сегодня без толерантности как искусства проживания не похожих друг на друга людей в одном обществе и на одной территории в современной многонациональной России просто не обойтись!
У нас же, наоборот, это понятие вызывает у значительной части наших граждан отторжение. И понятно: так проще! Ведь жить в более сложном мире, где видятся не только чёрно-белые оттенки, намного труднее... И ты уже становишься плохим только потому, что ты русский, таджик, украинец или еврей. Каждый раз, разыгрывая этническую карту и таким образом решая какие-то локальные проблемы, мы закладываем бикфордов шнур под Россию в целом. Недопонимается, что ксенофобия – смертельная болезнь для нашего государства.

– Но ведь нынешние национальные проблемы мы унаследовали именно из Советского Союза, когда депортировались целые народы.
– Да, в советское время мы нанесли немало травм разным народам, и депортации также сыграли свою негативную роль. Сегодня мы расхлёбываем последствия насильственного переселения и чеченского, и других народов.
Помимо этого, в советское время работал и механизм селекции инакомыслящих: «Все, кто не с нами, тот против нас!». Ну а если враг не сдаётся, то его уничтожают. Такая логика тоталитарной системы имела место. И наличие ксенофобской карты – это первый признак тоталитарных систем. В этой ситуации государство тянется к единообразию, когда как общество, напротив, хочет разными путями идти к разнообразию. Всё начинается со стремления внедрить единую школьную форму, создать один для всех учебник, одну для всех программу. С этого начинаются все ксенофобские конфликты. В своё время я предложил некоторым симпатичным мне газетам провести конкурс: кто поддерживает идею одеть наших депутатов в единую форму – одни костюмы, часы, туфли. Читатели на это откликнулись с поразительной весёлостью.

– Миграция в нашей стране только нарастает...
– Гипермиграция – это характерная черта нашей эпохи глобализма. Она неизбежна. Поэтому вопрос не в миграции, а в том, чтобы она прошла через культурную и профессиональную социализацию. И потом миграция – это взаимная адаптация, и не односторонняя, когда либо мигранты должны лечь под ту страну, куда они приехали, либо страна должна лечь под мигрантов. И когда сегодня мы видим крах мультикультурализма, крах толерантности в ряде европейских стран, и прежде всего во Франции и Германии, причина этого краха – в неумении грамотно проводить политику толерантности через культуру и образование, через диалог.

– Но и у нас нет серьёзной национальной политики, не ведётся работа с мигрантами.
– Мигрантами у нас занимается огромное количество разных организаций. Но в них преобладают нормальные полицейские меры, миграционные режимы, и очень мало тех, кто занимается окультуриванием приезжих граждан. Поэтому, когда мигранты оказываются в ситуации культурного шока, попав в такой мегаполис, как Москва, у них возникает либо депрессия, либо агрессия.
Если процесс гипермиграции не удаётся остановить, а он является ключевым для всего мира, то надо его урегулировать, но с умом. Нелегальную миграцию необходимо превратить в легальную, каждому губернатору озаботиться профессиональной подготовкой и адаптацией мигрантов к жизни в том или ином регионе. Главы российских субъектов должны понять, какие им нужны рабочие кадры, а затем заняться их подготовкой, в том числе и психологической, к проживанию в своей местности. И тогда это уже будут не мигранты, а приглашённые работники для решения различных экономических и производственных задач.

– Как федеральный государственный стандарт дошкольного образования связан с нашими сегодняшними рассуждениями?
– Последний год я чувствую, как превращаюсь в дошкольника, и во сне вижу себя в панамке, в шортах и с сачком. Мы давно говорили о том, что дошкольное образование – один из самых ключевых периодов в жизни ребёнка. Но детские сады в нашей стране долгие годы были в положении Золушки. Важны школа и вуз, а детсад – это что-то к ним прилагающееся. Как сказал один управленец: что, разве трудно носы утирать?
В дошкольный период в человека закладываются основные черты личности, характера, мотивации к полноценной жизни. И в дошкольном стандарте нам впервые удалось отстоять ключевые принципы воспитания ребёнка. Во-первых, это поддержка разнообразия детства, его вариативность. Во-вторых, самоценность детства. Не ребёнок должен готовиться к школе, а школа – к ребёнку. В-третьих, через игру, через исследование, через общение дать возможность ребёнку открывать для себя этот мир. Обучение ребёнка должно войти через ворота детской игры. Это было невероятно важно донести до педагогов, родителей, и прежде всего для чиновников от образования. То, что мы обратили внимание общества на значение детства и что, как я называю, детоцентризм имеет хоть какой-то шанс попасть в сферу политической жизни общества, – это гарантия от многих рисков, в том числе рисков ксенофобии.

– Вы застраховали стандарт от бюрократического произвола, чтобы не вышло, как часто у нас бывает, «хотели как лучше, а получилось…»?
– Ключевой принцип работы нового стандарта – это открытость обсуждения программы и тех непростых ситуаций, которые будут возникать. В ближайшее время в возглавляемом мной Федеральном институте развития образования появится сеть образовательных инициатив, на которые может войти каждый, чтобы обсудить, что происходит в школе и в детском саду. Мы сможем тут же проконсультировать и помочь в каждом конкретном случае. В том числе откликнуться на сигнал sos!

– Образовательная среда достаточно консервативна, поэтому тяжело реагирует на всё новое.
– Я бы спел оду консерватизму в образовании. Потому что в данном случае консерватизм – это защита от дурака. Если на наших детей обрушатся все инновации, которые сегодня рождаются в многочисленных головах, то будет ой-ой-ой. И я был бы тем, кто всё время кричал по поводу многих псевдоинноваций: «Баба-яга против!»

– Сегодня в нашей жизни много зачастую ничем не мотивированной агрессии. Почему?
– Агрессия возникает прежде всего, когда тебе не понятно, что происходит сегодня, что будет завтра. Ситуация неопределённости приводит к возникновению социальных и личностных неврозов. В России как раз эта самая ситуация неопределённости. Когда вы живёте в стране непонятного сегодня и малопонятного завтра, вы всё время находитесь в ситуации глубокого стресса. В ответ на это возникает агрессия как одна из форм психологической защиты. Нашим учёным Владимиром Собкиным было проведено серьёзное исследование, которое показало, что подростки часто агрессию воспринимают как норму.
Пока не будет глубокого понимания социальной программы толерантности как ключевой для развития идеологии России и культура не станет основополагающим направлением в этой идеологии, ничего у нас не получится. Поэтому я всегда говорю, что наша страна должна двигаться от культуры полезности к культуре достоинства, где тебя ценят, а не оценивают.

– Социологи подсчитали, что по сравнению с 2005 годом россиян, уповающих на государство, стало меньше. Теперь они рассчитывают на себя.
– В России идёт очень важный процесс, гораздо более важный, чем приватизация заводов и фабрик, – это приватизация сознания. Как бы ни было трудно, все больше и больше людей в нашей стране готовы отстаивать свою индивидуальность и искать свои автономные пути в жизни. Моя мечта, чтобы у нас появилось поколение, не знающее страха перед властью. Если вы спросите француза, немца или американца, насколько его жизнь зависит от президента его страны, он удивлённо на вас посмотрит. Его не трясёт от того, кто будет президентом. У нас по-прежнему эта тряска есть, но она уменьшается.

– Тем не менее у большинства наших граждан потребность в таком государстве, которое воспринимается как заботливый отец, – оно и пенсии выплачивает, и зарплату повышает. И для многих по-прежнему невозможно достичь благосостояния и успеха без поддержки государства.
– Есть два понимания государства. Одно – классическое, при котором государство – это орган репрессий и аппарат насилия. Другое – когда государство воспринимается как орган поиска согласия между проживающими в нём людьми с разными интересами, мотивами и ценностями. России нужно именно такое государство. Те установки, которые существовали в Советском Союзе, где большинство жило по принципу – «сиди и жди, придумают вожди», не могут исчезнуть из сознания в одночасье. Поэтому часто мы живём старыми стереотипами, что барин придёт и нас рассудит. Но государство уже не барин, а мы, надеюсь, всё меньше являемся холопами.

Беседовала
Елена Алексеева



Оставить комментарий
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

Выбор редакции

Летний призыв