Новости

Реклама

Поезда провожают товарищей

История | Пятница | 20.09.2019 | 11:22
 
Как железнодорожники вспоминали революционеров и партийных деятелей
Поезда провожают товарищей
фото: Архив / ТАСС
95 лет назад на советских железных дорогах были впервые проведены мемориальные вахты памяти, посвящённые умершим государственным и партийным деятелям. При всей их политической ангажированности они стали важной частью нарождавшейся советской мемориальной культуры.

Идея проводить траурные мероприятия по поводу ухода государственных и партийных деятелей была не нова – впервые одновременно множество гудков паровозов и промышленных предприятий прозвучали на смерть Ленина. Очевидно, это символизировало индустриальный траурный хор по вождю пролетариата. В том же 1924 году было принято решение сделать подобные акции традиционными.

Серго Орджоникидзе предложил ввести особые ударные смены – разумеется, на добровольных началах. Его поддержал Феликс Дзержинский: «Нам не нужны те люди, которые будут только отбывать тягостную для себя повинность. Поэтому никакого поощрения за торжественную вахту памяти быть не должно».

Первая всесоюзная вахта памяти на железных дорогах была проведена уже в сентябре 1924 года. Для неё было подготовлено множество мероприятий, а ответственным за их выполнение назначили заместителя начальника отдела агитации и пропаганды НКПС Александра Щербакова – человека яркого и по-своему талантливого. Своё участие подтвердили 17 железных дорог.

По инициативе Льва Троцкого поезда, которые следовали по расписанию первыми, были названы агитационными. С пением «Вы жертвою пали в борьбе роковой» железнодорожники, медленно переходя из одного вагона в другой, развешивали по стенкам фотографии Ленина, Владимира Володарского (его называли вождём петербургских рабочих), Вацлава Воровского (революционера, одного из первых советских дипломатов), Марка Елизарова (первого наркома путей сообщения РСФСР), Камо (организатора большевистского подполья на Кавказе и юге России), Якова Свердлова (председателя ВЦИК в 1917–1919 годах), Моисея Урицкого (председателя Петроградской ЧК) и других. Некоторые вагоны сделали траурными и убрали их чёрным крепом и венками. Другие, так называемые газетные, обклеили передовицами (в том числе и «Гудка») со статьями о жизни и деятельности умерших революционных деятелей. Наконец, несколько вагонов должны были копировать тот самый пломбированный, в котором Ленин и другие большевики уезжали из Швейцарии (в те годы, в отличие от последующих, на этой теме не было табу). Щербаков писал о метафоре поезда-катафалка: «Представьте себе, что в каждом поезде, где есть изображение Ленина, едет и его тело».

Отметим, что именно с вахт памяти возникла традиция украшать паровоз венками, в том числе и траурными. Некоторые поезда и станции были иллюминированы.

Во время движения в вагоны входили лекторы из числа железнодорожников и рассказывали о жизни государственных и партийных деятелей. Особо ценились устные рассказы о личной встрече с кем-то из вождей. В частности, кочегар Горюнов с приозёрского направления Петроградского отделения поведал мгновенно ставшую фольклорной историю о том, как Ленин якобы помогал ему держать под парами паровоз, на котором коммунисты спасались от царских карателей. В десяти поездах Октябрьской железной дороги показывали кадры кинохроники с Лениным и другими большевиками.

Не обошлось без конфузов. Щербаков приводил свидетельство секретаря парткома о том, что «один из пассажиров, будучи пьяным, стал выяснять, был ли товарищ Урицкий евреем. С ним была проведена разъяснительная беседа. Я сказал: если Урицкий и был евреем, то только по крови. По духу он был новым, советским человеком. Это момент диалектики. Его гражданство международное, национальность – тоже». Вагон дружно спел «Интернационал».

На нескольких ветках было решено во время несения вахты памяти поставить рекорды скорости – «как если бы мы везли весть о смерти товарища Ленина». На других ветках, которые посчитали исторически связанными с усопшими деятелями, движение, наоборот, было замедлено, чтобы успеть прочитать лекции о советских государственных и партийных деятелях на станциях и полустанках.

Щербаков писал: «Незримое присутствие ушедших товарищей вдохновляет железнодорожников на новые трудовые подвиги. Рядом с их величественными фигурами работается сосредоточеннее и напряжённее, цель видишь ясно».

Вахты были посвящены не только вождям советского государства и партии, но и простым железнодорожникам. Подпись Щербакова стоит под распоряжением об изготовлении десяти тысяч траурных рамок – возможно, именно столько железнодорожников умерло на своём посту с 1917 по 1924 год. В такие дни проезд в поездах был бесплатным, а в знак особого почтения к ушедшим товарищам железнодорожники носили форму без знаков различия, напоминавшую траурный костюм.

Другой необычной мерой было переименование на один день названий некоторых станций. Так, на Октябрьской железной дороге возникли Ленинская, Плехановская, Володарская, Урицкая.

Специальный режим был введён и для железнодорожных гудков: они должны были исполнять мелодии траурных маршей, которым вторили удары по костылям обходчиков путей.

Парткомы на железных дорогах в такие дни осуществляли массовый приём в партию. Комсомольцы, ехавшие в отдельных вагонах, представляли инсценировки из жизни Ленина и других большевиков. Особой популярностью пользовалась сцена «Коварное покушение Каплан на Ленина».

Среди железнодорожников родилась своеобразная форма социалистического соревнования, во многом предвосхищавшая стахановское движение: «бессрочная вахта». В соответствии с этой идеей весь персонал поезда – от машиниста до технического инженера – должен был сам определять продолжительность своей смены. Расчёт на «социалистическую сознательность» полностью оправдался: железнодорожники не хотели уступать своим товарищам и ставили в планах смены по 36 часов.

Работавшие на служебных железных дорогах стремились перевыполнить график: так, на одном участке пути в Кузбассе средняя скорость грузовых поездов была превышена на 15 км/ч, а нормы отгрузки увеличены на 30 тонн за счёт дополнительного товарного вагона. Бывший нарком пути Александр Емшанов сострил, что только так удалось догнать график перевозок на железных дорогах. Ход был дан ещё одной необычной инициативе: все желающие могли собрать любые «пережитки» дореволюционного прошлого (например, мебель) и сдать их для разведения огня в паровозных топках.

Провожая один из поездов на вахту памяти, Щербаков говорил: «Эти дни особые: мы должны сделать что-то, что почтит память усопших. Представьте себе, товарищи, как если бы наши поезда не поворачивали вправо, чтобы не скатиться в правый уклон». Абсурдность этой фразы кажущаяся. Для людей первой половины 20-х годов было важно как можно чаще вспоминать о героических временах революции и Гражданской войны, чтобы у них не создавалось ощущения предательства идеалов «военного коммунизма» после введения нэпа. И железные дороги являлись в этом смысле особенно важным социальным пространством, где можно было использовать их огромный мобилизационный потенциал пропаганды. Вахты памяти проводились раз в два года, до 1937 года.

Анатолий Корчинский

Комментарии
    0
Защита от автоматических сообщений

Cегодня в СМИ