Новости

Реклама

В обстановке разрухи, саботажа и насилия

История | Пятница | 13.09.2019 | 13:47
 
Как закалялись профсоюзы в первые годы Советской власти
В обстановке разрухи, саботажа и насилия
фото: Wikimedia.org
Сто лет назад, 13 сентября 1919 года, в Москве прошёл неофициальный «объединительный съезд» бывших и действовавших профсоюзов железнодорожников – Викжеля, Викжедора и профкома НКПС. На грозном фоне Гражданской войны это событие осталось почти незамеченным. Между тем, несмотря на не имевший юридической силы статус мероприятия, судьба профсоюзов железнодорожников оказалась определена на много лет вперёд.

В начале июня 1919 года один из профсоюзных лидеров железнодорожников Извеков писал в открытом письме в Народный комиссариат путей сообщения: «Называя вещи своими именами... Викжель и Викжедор разгромлены. Дело не в названии профсоюзов и не в споре о них. Мы хотим отстоять право... на тот самый протест профсоюзов, ради которого и вели борьбу, и совершали революцию. Мы не требуем, товарищи, участия в управлении железными дорогами, так как целиком довольны работой НКПС. Но поймите и нас...»

Письмо подписали 36 человек – бывшие члены Викжеля, к тому времени уже почти полтора года как не существовавшего.

Впрочем, несмотря на фактическое уничтожение прежней профсоюзной структуры, Викжель и Викжедор (по иронии судьбы, расшифровывались они одинаково – Всероссийский исполнительный комитет железнодорожников) сохранили очень сильное влияние среди рядовых железнодорожников. По неполным данным, только за июнь – август 1919 года из-за отказа «обслуживающего персонала» (машинистов, кондукторов, техников, инженеров, обходчиков путей, якобы подговорённых викжевцами) выходить на работу было сорвано около 1 тыс. перевозок.

Около ста из них оказалось связано с транспортировкой частей Красной Армии и вооружения, примерно в 30 случаях солдаты применили по отношению к железнодорожникам силу.

Кроме того, несколько случаев саботажа (порча железнодорожного полотна) были расследованы в особом порядке по условиям военного времени; 57 рабочих железных дорог, признанных виновными, были расстреляны.

Ещё во время суда выяснилось, что почти все они входили в «тайный» Викжель (хотя его деятельность сводилась, судя по всему, к переписке и созданию касс взаимопомощи). Справедливости ради отметим, что Феликс Дзержинский, возглавлявший в то время ВЧК, принципиально отказался согласовать участие чекистов в этих «акциях», что вызвало резкий обмен мнениями со Львом Троцким, настаивавшим на наведении «чекистской дисциплины на желдоре». Понятно, что предпринятые советским руководством меры вызвали ответную реакцию и железнодорожников.

Начальник межведомственного отдела военных перевозок Бойцов (очевидно, псевдоним) докладывал, что получил письмо, о котором говорилось выше. В нём, по его словам, «эти товарищи железнодорожники... ставят нам условия по перевозкам. То есть они хотят, чтобы мы их уважали. За что же, интересно? Что они, так сказать, позволят нам ездить по своим железным дорогам в своих поездах...». Несмотря на издевательский тон выступления, проходившего на заседании Совета народных комиссаров, к Бойцову всё-таки прислушались.

Удивительно, но в роли «примирителя» выступил Троцкий. Обычно он придерживался жёсткой линии в отношении НКПС, но здесь, кажется, счёл возможным увидеть в комиссариате (который он незадолго до этого вообще предлагал расформировать за ненадобностью, а его полномочия передать комиссариату военных и морских дел) противовес обломкам некогда мощного Викжеля.

Упомянув о том, что «сейчас не самый подходящий момент для борьбы», Троцкий перешёл к главному: «А что нам мешает провести съезд с участием Викжеля?.. Дослушайте, товарищи. Мы простим их. И мы найдём для них возможность состоять в профсоюзе, но в нашем, коммунистическом».

В итоге участие делегатов Викжеля в «объединительном съезде» профсоюзов железнодорожников в Москве согласовал сам нарком пути Леонид Красин. С главным докладом на его открытии, примчавшись с фронта, выступил Троцкий, причём с такой темой, которая через несколько лет вызовет один из самых серьёзных партийных кризисов: «Надо ли профсоюзам самим управлять железными дорогами?».

Понятно, что его последним ответом на этот риторический вопрос было решительное «нет», однако аргументация Троцкого кажется слишком уж необычной. «Вы можете спросить... вы уже спрашивали об этом: для чего сохранять дореволюционные пережитки, когда наша революция уже победила? Не лучше взять управление в свои руки, уничтожив все отмершие органы прежнего управления? Признаюсь, товарищи, я и сам так считал... И всё-таки это не выход. Централизованное управление жизненно необходимо нам в этот решительный, можно даже сказать, решающий исторический момент. По вам, как по кремлёвским часам, другие наркоматы сверяют время (смех, одобрительный шум в зале)... Извините меня, но вы, товарищи железнодорожники, будучи в авангарде революционной борьбы, сейчас бьётесь уже по инерции. Вам не с чем бороться. Советская власть не даст вам повода для борьбы, а ждёт вас с открытыми объятиями. Придите на братский пир, чтобы вкусить от испечённого нами всеми социалистического каравая – и за работу!»

Речь Троцкого, написанная за одну ночь, имела оглушительный успех.

Член профкома НКПС Нагих предложил составить резолюцию по итогам съезда, со стороны Викжеля его поддержал профсоюзный лидер Щербин. Среди прочего там были и такие слова: «Честью железнодорожника клянёмся не участвовать в делах, которые могут принести вред советской власти». Троцкий, со своей стороны, пообещал принять все меры к тому, чтобы при создании советских профсоюзов (об их форме ещё спорили) были учтены все пожелания бывших викжевцев – разумеется, в рамках профсоюзного законодательства.

Уже 14 сентября идея объединительного съезда оказалась под угрозой. Красин возмутился тем, что Троцкий взял на себя полномочия вести переговоры с непокорными железнодорожниками. Он прямо объявил, что «других профсоюзов у нас нет». В его выступлении прозвучала и часто встречавшаяся в те годы фраза: «Если вы не с нами, то вы против нас... Ваши требования будут учтены... Но и вы должны понимать, что... в разгар войны и разрухи предательством – да-да, именно так, товарищи, – будет любая попытка стачки или забастовки на железных дорогах. Мы отнесёмся к этому со всей строгостью законов военного времени, как к пособничеству врагу». Без специального исследования невозможно понять, что было главным в этом споре Троцкого и Красина – политические соображения или желание взять под контроль железные дороги.

В действительности в этих спорах во многом решалось будущее советских железнодорожников. Если сначала НКПС показал себя не в силах взять ситуацию под контроль, то теперь представители ведомства настаивали на том, что только вхождение бывших викжевцев в профсоюз комиссариата даст им хоть какие-то социальные гарантии. Альтернативой было создание профсоюза, который входил бы не в НКПС, а в только создававшуюся общую профсоюзную структуру.

Выработка нового профсоюзного устава была перенесена на неопределённое послевоенное будущее. Но кое-что важное всё-таки было сделано. Троцкий пообещал создать общий профсоюз железнодорожников. Викжель как уникальный проект железнодорожников был в очередной раз назван при этом «пережитком дореволюционного времени». С другой стороны социального фронта теперь был НКПС, в структуре которого образовали профсоюзный отдел. Отныне все профсоюзные требования шли не к условным владельцам железных дорог и не в соответствующую согласительную комиссию, а в отраслевое ведомство. Таким образом, профсоюзников на том конце провода могло услышать только государство.

В конце концов, резолюцию подписали 19 из 36 делегатов съезда.

Анатолий Корчинский

Комментарии
    0
Защита от автоматических сообщений

Cегодня в СМИ