19 декабря 2018 10:06
фото: александр матвеев

Долг перед фронтовым братством

Дорога к творчеству для Вениамина Чебанова началась на стальной магистрали

Вениамин Чебанов, народный художник России

В этом году в Новосибирске открылась галерея военных картин, жемчужиной которой стала 10-метровая диорама «Сибирь Добровольческая». Автор всех этих произведений – фронтовик, кавалер орденов Отечественной войны I степени и Красной Звезды, народный художник России Вениамин Чебанов. Корреспондент «Транссиба» побеседовал с живописцем и выяснил, что трудовой путь он начинал как железнодорожник, а Новый год в паровозном депо Инская праздновали и в военные годы.
– Вениамин Карпович, ваша жизнь не раз пересекалась с железной дорогой. Расскажите, когда произошло первое такое пересечение?

– В 1935 году мы с семьей переехали из Белоруссии в Сибирь, в поселок при станции Эйхе (будущая Инская). Было мне 10 лет, но я прекрасно помню, как стремительно в те годы развивался железнодорожный узел: вовсю работали паровозное и вагонное депо и сама сортировочная станция, уже тогда считавшаяся крупнейшей за Уралом. Доучился в школе №128 до девятого класса, но началась Великая Отечественная война, и учебные помещения мне пришлось сменить на производственные цеха.

Моя трудовая биография началась в 1942 году с должности ученика слесаря паровозного депо Инская (отец руководил столярным цехом на этом же предприятии). Мою специализацию в те годы называли «котельщик» – лечили паровозные котлы. Профессия была тяжелая, не зря железнодорожники дали ей и другое прозвание – «глухарь». Ежедневно приходилось вальцевать, клепать и выполнять иные операции, находясь прямо внутри котла, и спустя годы такой работы котельщики начинали терять слух.

– Близится Новый год. Было ли место празднику на железной дороге в годы военного лихолетья?

– Конечно, ни о каком богатом застолье и речи не было, но Новый год в депо отмечали. Для нас, к примеру, выступали самодеятельные коллективы. Мне тогда очень понравилось выступление одной учетчицы из компрессорного цеха, которая пела песню Марка Бернеса «Моя Москва». Я тогда и представить не мог, что передо мной выступает будущая народная артистка России Анастасия Гаршина. Спустя многие годы мы случайно встретились с Анастасией Васильевной, и я напомнил ей о той нашей новогодней встрече.

– Затем были фронтовые годы…

– На военную службу я поступил, еще не достигнув 18-ти лет. Окончил ускоренный курс Новосибирского военно-пехотного училища и осенью 1944-го в звании младшего лейтенанта был направлен на 1-й Украинский фронт. К тому времени боевые действия шли на территории Польши. Первое – легкое – ранение я получил в битве за освобождение Кракова – рядом разорвалась мина. Оправившись от ран и с трудом отыскав свою часть, я вновь встал в строй Красной Армии. Форсировал Одер, и при расширении плацдарма получил второе ранение, на этот раз тяжелое. Снайперская пуля прошила меня от плеча до плеча, задев позвоночник. Подбежал командир отделения, начал меня перевязывать, а я ему кричу: «Пригнись хорошенько, тут снайпер работает!». Не успел я договорить, как немецкий снайпер снял и его – сержант упал рядом замертво.

Собрав последние силы, я пополз в сторону наших укреплений. Меня обстреливали, закидывали минами, но добраться до своих и сообщить им о позиции снайпера мне все же удалось.

Восстановился и от этого ранения и через полтора месяца вновь вернулся в строй. Победу встретил уже в Чехословакии, в Судетах. Я тогда был уже командиром роты, мы помогали восставшим против гитлеровцев жителям Праги. Бои шли очень тяжелые, половина бойцов моей роты полегла.

– Железнодорожник, офицер… Как же судьба в итоге связала вас с живописью?

– Рисованию я начал учиться с четвертого класса в изокружке учителя 128-й школы Александра Степановича Батанина. Он был моим первым наставником, разглядел во мне способности, и в первую очередь, благодаря ему я связал свою жизнь с творчеством. Первыми моими успехами были призовые места в районных, а затем городских и областных олимпиадах по рисованию. В 1940 году моя живописная картина под названием «Первая встреча Лермонтова с Белинским»  была выставлена в ДК имени Сталина (ныне ДК Октябрьской революции). В том же году другую мою работу «Рыбалка на реке Иня», отобранную на всесоюзную выставку, опубликовала газета «Комсомольская правда». 

Во время деповской работы и уж тем более на фронте упражняться в изобразительном искусстве было крайне сложно, но время для творчества оставалось и в окопах. Рисовал с натуры сослуживцев на блокнотном листке, дарил им эти портреты, а они посылали их домой в «треугольниках».

Демобилизовался я в 1947 году, вернулся в Новосибирск и первым делом пришел за советом к Александру Степановичу, мол, чем мне дальше заниматься? Он в то время работал в Доме культуры железнодорожников станции Инская, устроил туда художником-оформителем и меня.

– То есть, по сути, вы вновь вернулись на железную дорогу?

– Получается, что так. Проработал я в ДКЖ не так долго, но эти полтора года были весьма насыщенными. Я познакомился с Героем Соцтруда Павлом Шолкиным, делал портрет с натуры другого выдающегося паровозника-лунинца Петра Гулюка. После этого ряд лет трудился художником на Новосибирском стрелочном заводе, параллельно учась в вечерней школе, а затем поступил в строительный институт на архитектурный факультет. Как-то раз ко мне подошел преподаватель кафедры рисунка Иосиф Беляев и сказал: «Вениамин, ты ведь художник, а не архитектор. Поступай в художественное училище». И я понял, что он прав: мое призвание – живопись. Ближайшее учебное заведение, где обучали специальности художника, находилось в Иркутске. Пришлось оставить семью (у меня уже было двое детей) здесь и на пару лет переселиться в другой сибирский город.

В 1956 году я вернулся в Новосибирск, отработал несколько лет учителем рисования и черчения в средней школе, вел кружок рисования в Доме культуры железнодорожников станции Инская, а затем, наконец, почти на четыре десятилетия обосновался художником-иллюстратором в Западно-Сибирском книжном издательстве. 

Став профессиональным художником, я считал своим моральным долгом оставить в картинах память о своем фронтовом братстве.

– Из-под вашей кисти вышли сотни полотен, посвященных Великой Отечественной войне, но особняком среди них стоит, конечно, диорама, живописующая боевые подвиги воинов 22-й Сибирской добровольческой дивизии. Как создавалось это масштабное произведение?

– С просьбой написать нечто подобное меня несколько лет назад попросила мэрия Новосибирска. Когда стало ясно, что галерее – быть, я занялся творческими поисками, ведь дело было для меня совсем новое. В своей мастерской я сделал около двух сотен рисунков, в которых прописывал отдельные детали диорамы, а затем – общий эскиз величиной 60 на 200 см. 

Интенсивная работа продолжалась в общей сложности больше полутора лет, и 8 мая двери галереи с диорамой и десятками других моих более ранних картин были открыты для всех желающих.

– Со стальными магистралями связано многое в вашей жизни. А в творчестве вы как-то отражали железнодорожную тематику?

– Одно из моих полотен называется «Бронепоезд «Советская Сибирь» в бою». Эта «крепость на колесах» была построена в паровозном депо Новосибирск и громила фашистов под Воронежем, под Сталинградом и в битве за Кавказ.

Кроме того, в 2011 году на здании железнодорожного вокзала Новосибирск-Главный был торжественно открыт барельеф «Памяти воинов-сибиряков». Полотно с него снимал в тот день я, ведь отлит барельеф был по моему эскизу и под моим руководством.
Беседовал Александр Матвеев
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31