28 мая 2018 04:09
фото: Анатолий Шулепов

Сотворение мифа

В чём задача громких «разоблачений», которые то и дело всплывают в информационном пространстве?

«Южно-Уральская железная дорога и сортировка вагонов на вокзале в центре Челябинска – однозначно источник смога» – такую цитату заместителя губернатора Челябинской области Сергея Сушкова растиражировали местные СМИ.
Интервью с Оксаной Черноволовой, начальником Центра охраны окружающей среды Южно-Уральской железной дороги

– Оксана Алексеевна, перед встречей с вами я провела эксперимент: процитировала появившееся во многих изданиях громкое высказывание заместителя губернатора железнодорожникам: движенцам, вагонникам и локомотивщикам. Реакция была абсолютно одинаковой. Сначала следовала пауза, затем люди просили повторить цитату, а потом спрашивали: «Это шутка?».

– Я вполне понимаю их реакцию. Сама мысль о том, что «сортировка на вокзале» – это источник загрязнения, мне кажется, любого железнодорожника повергнет в ступор.

– Справившись с потрясением, специалисты начинали объяснять, что сортировка и вокзал – это, во-первых, два самостоятельных предприятия. А самое главное, принцип работы сортировочной горки не предполагает использования каких-то «загрязняющих» технологий – вагоны просто катятся под воздействием силы тяжести. И уточняли, что любой человек, даже неспециалист, может убедиться в этом собственными глазами – достаточно подняться на пешеходный мост…

– Ваши респонденты пытались проанализировать ситуацию с точки зрения их профессии. А я прокомментирую ситуацию как руководитель Центра охраны окружающей среды. Так вот, мы силами нашей лаборатории постоянно выполняем на железнодорожных объектах соответствующие замеры. И ни одного замера на границе санитарно-защитной зоны в пределах станции Челябинск-Главный с превышением каких-либо ПДК выявлено не было – ни за 2017 год, ни за предыдущие.

– Иными словами, высказывание вице-губернатора не имеет под собой никаких документальных обоснований? Но, может быть, он взял под сомнение данные нашей, то есть ведомственной, лаборатории? Мол, мы сами себе «нарисовали» нужные показатели?

– Мы этого в принципе не делаем, потому что дорожим своей репутацией. И этим моим словам тоже есть документальное подтверждение. Минувшим летом аналогичные замеры выполняли специалисты Роспотребнадзора, и результаты были такими же. И за все предыдущие годы надзорные органы ни разу не фиксировали превышений. А что касается лаборатории… Может, это и нескромно с моей стороны, но она – и по части оснащения, и в части профессионализма коллектива – является одной из лучших в городе. И за моим утверждением тоже стоят конкретные факты: мы ежегодно подтверждаем квалификацию лаборатории в соответствующих государственных органах. Но главное даже не в этом. Мы действительно заинтересованы в том, чтобы дать объективную экологическую оценку работе наших предприятий. Все эти замеры, они делаются не только и не столько для того, чтобы предъявить их общественности (хотя мы их никогда не скрывали, более того, всегда рады применить принцип экологической открытости), в первую очередь полученные данные важны для нас. На их основе Компания строит свою дальнейшую работу, они словно маяки, которые указывают, над чем нам надо работать в ближайшие годы.

Кстати замечу, что наличие сортировочной горки в черте города – это отнюдь не исключительная черта Челябинска. В России 49 крупных сортировочных горок, и 39 из них также находятся в границах городов. Ближайший аналог – Екатеринбург. В европейской части страны в качестве примера можно привести Нижний Новгород (тоже город-миллионник). И, конечно, это наша северная столица, Санкт-Петербург. Там в черте города тоже расположена крупнейшая сортировка, которая, помимо прочего, обеспечивает и выход к портам. И ни в одном из этих городов вопрос влияния сортировки на загрязнение воздуха не стоит.

– Оксана Алексеевна, в своём выступлении вице-губернатор также упомянул некую угольную котельную в центре Челябинска.

– Если он намекал на «железнодорожную» котельную, то его заявление как минимум запоздало на несколько месяцев.

Да, ещё летом наши вагонники располагали угольной котельной. Однако после того, как была рассмотрена возможность наиболее эффективного использования тепловых ресурсов новой газовой котельной ПЧ-7, от неё протянули дополнительную теплотрассу, и нужда в «угольном» объекте отпала. При этом, хочу уточнить, закрытая угольная котельная работала абсолютно без нарушений, мы регулярно проводили замеры, они соответствовали всем нормам. Но, возможно, котельная вызывала негативную реакцию наших граждан просто как источник дыма. Так что фактически её закрытие – жест доброй воли со стороны железнодорожников. И, кстати, далеко не единственный: за последние годы дорога многое сделала для перехода на экологически чистые виды топлива.

– Не так давно дороге приписывали ещё один «грех» – мол, мы жжём вагоны…

– На протяжении нескольких месяцев в самых разных СМИ «всплывала» одна и та же фотография горящего вагона. И каждый раз она сопровождалась указанием, что «железнодорожники опять жгут вагоны в черте города». Ещё раз подчеркну, фотография была одна и та же. Кроме того, по снимку невозможно определить, когда он сделан и где. По­скольку надзорные органы обязаны реагировать на подобные публикации в СМИ, то по факту горения вагонов прокуратора и Министерство экологии провели проверку. И официально заявили, что факт сжигания вагонов не подтвердился. Однако не прошло и пары недель, как тот же самый снимок вновь появился в местном СМИ. На этот раз с пометкой – мол, железная дорога утверждает, что она ни при чём, а вагоны жгут…

– На днях «виноватыми» за грязный воздух в городе назначили не только железнодорожников, к нам присоединился Коркинский разрез. Говорят, дым от тамошних пожаров долетает до Челябинска…

– Я в этой связи получила уникальный опыт. Когда возобновила работу общественная приёмная при Министерстве экологии, я попробовала быть гражданином. И отправила туда сообщение. Цитирую дословно: «Сегодня воздух в городе сильно загрязнён, ощущается неприятный запах и имеется видимый смог. Кто виноват?». В ответ получаю сообщение, что причина – в Коркинском разрезе. Текст сопровождает фотография разреза со спутника. Смотрю на снимок и вижу… чистое небо. Ещё вижу, что на снимке указано направление ветра. Тогда я беру подробную карту области и накладываю на неё снимок. И вижу, что ветер при таком направлении физически не способен донести до Челябинска какие-либо выбросы от разреза!

– А куда он был направлен?

– В район озера Курлады. Я написала новое письмо: «Прошу прояснить, с каких это пор экологи, делая выводы, опираются исключительно на фотографии? А где данные инструментальных исследований?». Мне отвечают: «Мы отталкиваемся от данных лаборатории. Сегодня на разрезе 15 ПДК сероводорода и 10 формальдегида. В Советском районе 4 ПДК по формальдегиду». После этого мне стало вообще нехорошо. Объясняю: при сжигании угля в атмосферу в основном поступают оксиды углерода, а также оксиды серы и азота. Но отнюдь не сероводород! Сероводород – это газ, которому присущ запах тухлых яиц. Он характерен для процесса гниения, а не горения, его выделение в крайне незначительных объёмах возможно при работе автотехники. И формальдегиды в данном случае тоже не у дел! Кстати, чтобы выяснить это, не надо быть дипломированным экологом – достаточно открыть Интернет и найти соответствующие таблицы.

Естественно, я сажусь за новое письмо: «При чём здесь сероводород и формальдегид?». Мне отвечают: «Формальдегид намерили в Советском районе на предприятии».

– А куда – внезапно – делся Коркинский разрез, на который раньше стрелки переводили?

– Я задала этот вопрос. Но ответа не получила.

– Слушайте, ну это уже просто смешно!

– По-моему, это совсем не смешно. Если опираться на доступные данные, то вывод можно сделать только один: доказательной базы, чтобы втянуть во всю эту историю Коркинский разрез, нет.

– Кстати, на том же заседании «круглого стола», где вице-губернатор озвучил сенсацию по поводу нашей горки, прозвучало предложение заполнить Коркинский разрез мусором с городской свалки.

– И меня буквально потрясло, что присутствующие, в том числе представители нашего экологического министерства, не вмешались и не заявили, что на подобные действия в российском законодательстве наложен прямой запрет! Это не-воз-мож-но!

– А как быть с утверждением, что воздух в Челябинске «не проветривается» из-за того, что в последние годы неправильно понастроили многочисленные жилые кварталы? И они «сломали» розу ветров?

– Вопрос, конечно, интересный. Лично я не нашла ни одного исследования, которое подтверждало бы этот факт. И буду рада, если меня поправят. Также хочу заметить, что правила градостроительной застройки не вчера были написаны. Чтобы возвести, к примеру, жилой дом, не говоря уж о целом квартале, нужно согласовать не десятки – сотни документов, пройти государственную экспертизу…

При этом, наверное, никому не надо доказывать, что важную роль в улучшении воздуха в городах выполняют зелёные растения. И, к сожалению, «зелёные лёгкие» Челябинска давно не омолаживались и пока имеют тенденцию только сокращать свои площади.

– Оксана Алексеевна, вы указали, что для каждого производственного процесса есть характерные, так сказать, «свои» составляющие. Получается, если в городе известны основные источники выбросов, можно легко подобрать к ним определённые «маркеры» для замеров и определить предприятие, которое могло послужить причиной выброса?

– Разумеется!

– А вместо этого нам регулярно подсовывают очередных «виноватых»…
Беседовала Марина Пономарёва