17 июля 2018 10:54
фото: Архив ИЧ

Семь самураев и девушка

Старейшая женщина-путеец островной магистрали рассказала, как ей пришлось выучить японский, чтобы выжить

Мария Чекан входит в почётный список ветеранов – тружеников тыла Дальневосточной дирекции инфраструктуры. Её военные трудовые будни прошли на материке. В 1948 году семья, уставшая от тягот послевоенного времени, переехала на Сахалин. 20-летняя Маша не могла и подумать, что будет работать в бригаде с гражданами недружественной Японии.

– Отец, Михаил Ильич Баранов, завербовался на Сахалин. Подъёмные, пропитание – в те годы это было очень важно, – вспоминает Мария Михайловна. – В Корсакове нас прямо в порту посадили в вагоны и повезли. На остановках какие-то начальники по списку выкрикивали фамилии, кому выходить. Наша прозвучала на станции Кирпичная, что между Советским и Взморьем. Был конец апреля. У нас на Кубани в это время уже во всю сады цвели, а здесь – промозглый ветер и грязь вперемешку со снегом.

1948 год – последний, когда на остров приезжали по оргнабору. В этих вагонах вместе с семьёй Барановых приехали ещё почти три тысячи человек. Только за 1946–1948 годы на острове были открыты 584 школы, 101 детский сад, 8 средних специальных учебных заведений, более 570 медицинских и культурно-просветительных учреждений, свыше 600 магазинов, развернулось активное жилищное строительство. Однако до маленькой станции Ай это всё дошло не сразу. Прибывших с материка разместили в бывшей школе. Тогда у переселенцев была одна мечта: получить землю под огородик.

Нужно было устраиваться на новом месте, и 7 мая Мария Чекан вышла на работу монтёром пути. Другого дела на маленькой станции ей не нашлось. В бригаде из шести человек – все японцы.

– Седьмой был бригадир, тоже японец. Юто его звали, если не путаю, – вспоминает Мария Чекан. 

В те годы русских железнодорожников здесь было немногим больше 300 человек. Общее число работников магистрали перевалило за 7 тысяч. Когда наша героиня к 7 утра приходила в конторку, японцы были уже там. Видно было, что они всё спланировали. Тут же хватали инструменты – и на путь. По-русски никто из них не говорил. Первое время она училась их понимать и просто приносила то, что просили.

– Бывало, попадала впросак: надо подать молоток, а я несу костыли или деревянные карточки. Или вместо 10 шпал притащу две и стою, жду. Интересно, что при этом ни разу ни от кого я не услышала упрёка, окрика, никто из них даже раздражённого жеста в мой адрес себе не позволил, – отмечает Мария Михайловна. – Так и не поняла: то ли они по натуре своей японской такие от роду, то ли воспитаны джентльменами, то ли попросту с представителями новой власти не хотели ссориться. Но думаю всё же, что больше из уважения к женщине, тем более не азиатке. Скоро я стала понимать многие слова и хоть примитивно, но могла что-то даже и выразить.

Уже через три месяца Мария выходила на путь одна, на свой трёхкилометровый участок – от Кирпичной до 110-го км в направлении станции Ай.

Прошёл год, молодая труженица встретила свою судьбу – дежурного по станции Ай Григория Чекана. Свадьбу гуляли вместе с бригадой коллег-японцев. Несмотря на тяготы послевоенного времени и всеобщую беспросветную нищету, они пришли с подарком: вручили молодым японские часы с боем. Так жили и работали вместе. К 1949 году большинство из той русско-японской компании разъехалось. 8 сентября 1951 года был подписан Сан Францисский мирный договор: Япония отказывалась от прав на южную часть Сахалина. И только отмеряющие мгновения часы напоминали семье Чекан о той международной связке. В 1980-м Мария Михайловна ушла на заслуженный отдых. Вместе с мужем они отошли от железнодорожных дел. В 2010 году часы всё-таки остановились. Но даже молча они отчётливо отбивают такт памяти.


На фото: Мария Михайловна (крайняя слева) на станции Ай нашла и дело жизни, и любовь. Сегодня память об этой станции сохранилась только в книгах
Екатерина Крюкова