11 декабря 2018 16:05

В шесть часов вечера после войны

Ещё при жизни А.Августынюк подарил свой дневник блокадного времени Центральному дорожному музею. Сегодня это экспонат, представляющий большую историческую ценность. По этому документу можно изучать и историю блокады, и историю войны – так много в нём фактических сведений.

Ещё при жизни А.Августынюк подарил свой дневник блокадного времени Центральному дорожному музею. Сегодня это экспонат, представляющий большую историческую ценность. По этому документу можно изучать и историю блокады, и историю войны – так много в нём фактических сведений.

 

Вот как он описывает пожар, когда сгорели американские горы Госнардома: «Я был на крыше пятиэтажного дома и видел громадное пламя, вздымавшееся столбом к небу и извергавшее мириады блестящих искр. Был освещён весь Ленинград, а в воздухе летели немецкие самолёты и бросали фугасные бомбы громадной разрушающейся силы».

 

Рассказывает Августынюк и о себе, о том, как 22 июня 41-го узнал о начале войны, а 19 августа покинул Гатчину, где «жил восемь лет и вместе с женой боролся за жизнь сына… Меня, мать и отчима приютили. Временно стали жить у Вячеслава Францевича Козловского, начальника 5-й жилищно-ремонтной дистанции Окт. ж.д.». А вот запись от 25 ноября: «Утром пил чёрное кофе с лепестком сырого хлеба, имеющего в себе и соломы, и жмыху. Обедал одной тарелкой супа из жмыха и пары кружков кровяной колбасы. Без хлеба. В 13 часов началась тревога. Бомбы бросали близко от вокзала. Сыпали по 3–4 штуки сразу, так что комната сотрясалась. Позже узнал, что разбит хлебозавод на Кушелевке и повреждены пути на этой же станции и на Товарной-Финляндской… Теперь я живу рядом со службой, я получил то, о чём мечтал. Но в каком положении!!?»

 

Упоминаниям о еде, о её поисках посвящено немало страниц дневника (характерная фраза: «У меня слабость в ногах, иду и думаю только о еде»). Вот запись от 10 декабря: «Ряд моих сослуживцев съели своих собак. Говорят вкусно. Да я и сам знаю, так как две недели назад ел собачью котлету».

 

Пишет Августынюк и о работе. Некоторые страницы не лишены критики: «26 ноября 1941 года… Чего только делают? От всей Октябрьской железной дороги осталось одно Финляндское отделение. И вот весь поток бумаг, который раньше предназначался всей дороге, пошёл к нам. И начальство разное ездит и сидит у нас, так как делать им больше нечего. Задания явно дурацкие и идут во вред делу… Ленинград блокирован, надо помогать Ленинграду, делом помогать, а вместо этого нас заставляют писать бесконечные дурацкие доклады, писать метровые отчёты, словом, крохоборничать…» О товарищах: «У заместителя старшего диспетчера Юрия Марковича Пресси убило на квартире жену осколком снаряда, у заместителя начальника отделения Кронгауза отца, мать и двухлетнюю дочку убили немцы в Брянске».

 

Самые трагические страницы дневника относятся к концу 1941 – началу 1942 года: «У меня на службе распухнет от голода то один, то другой сослуживец и немного погодя умирает, если не примут мер». И хотя (как видно из дневника) Августынюк постоянно доставал кое-какую еду, помимо хлеба, выжить ему удалось с трудом. Вот запись от 7 января 1942 года: «Приближается гибель. Макар Григорьевич совсем плох. У меня начинают пухнуть ноги. Они как свинцовые, и для того чтобы пройти до службы (а это в 150 метрах!), требуется много сил… Сегодня заглянул в багажную кладовую на 5 платформу вокзала – там набито не менее сотни трупов». Больных мать и отчима Августынюку удалось отправить в эвакуацию по Дороге жизни, но в пути Макар Григорьевич скончался.

 

К сожалению, о своей работе в последние два года войны Августынюк почти ничего не сообщает. Лишь подводя итоги блокадным дням, он пишет: «Снаряды падали и во двор, где я живу, и в соседние дома, ложились в 5–10 метрах от моего служебного здания, где осколками и взрывной волной вырывало рамы, двери и пробивало стены. За этот год от обстрела погибло много моих сослуживцев, одному из них оторвало голову летом на Невском».

 

Заключительные страницы посвящены в основном сводкам с фронтов и значительным вехам в жизни города. Вот запись от 9 мая 1945-го: «Горячо поздравил жену. Позвонил знакомым. Нигде не спят. Все взбудоражены. Ещё бы! Ведь четыре года неслыханных страданий и мучений перенёс народ, в том числе и мы – ленинградцы! Весь день 9 мая на улицах толпы радостных ленинградцев. Возникают стихийные митинги, кричат «Ура!», целуются на улицах, никого не стесняясь… А под аркой главного штаба начались встречи «В шесть часов вечера после войны!!!» Это – последняя запись.

Алексей Островский
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31