17 ноября 2018 11:50

Победитель

Потомственный железнодорожник Виктор Васильевич Рябов ни разу не сменил место работы. Как в 1951 году пришел слесарем в локомотивное депо Санкт-Петербург-сортировочный-Московский Октябрьской магистрали, так и ушел отсюда на заслуженный отдых в 1986-м.

Ровный, негромкий голос, неброская внешность, неизменная доброжелательная улыбка. Но когда один раз в год, 9 Мая, Виктор Васильевич надевает старенький железнодорожный китель и выходит на улицу, прохожие долго глядят ему вслед. А мальчишки с восторгом рассматривают «иконостас» на груди ветерана. Потому что Виктор Рябов – единственный в Тосно полный кавалер ордена Славы. Да и во всей Ленинградской области таких орденоносцев осталось всего четверо.

...Апрельской ночью 1942 года немецкий эшелон натужно взбирался по склону холма. Паровоз с черепашьей скоростью тащил теплушки и открытые платформы, на каждой из которых поблескивали стволами пулеметов и сталью касок охранники-фашисты. На платформах были лошади «для нужд вермахта», а в теплушках... советские люди, которых для этих же «нужд» увозили в рабство в Германию. Этот эшелон был сформирован в городе Любани Ленинградской области. Немцы захватили его в августе 1941-го. И практически сразу же, пытаясь обезопасить тылы и обеспечить рабочей силой военные заводы и поместья бюргеров в Германии, устроили настоящую облаву на мирное население. Брали всех, кто мог стоять у станка или держать в руках лопату – детей, подростков, женщин, стариков. В одну из таких облав попал и 15-летний сын железнодорожника Витя Рябов.

Путь поезда пролегал по оккупированной немцами Украине. Ночью на подъеме от теплушки отделились несколько смутных теней. Семь мальчишек, воспользовавшись тем, что охранник в их вагоне уснул, бежали. Поезд пошел дальше, а тени бесследно растворились в предутреннем сумраке украинской степи.

– Под утро вышли к деревне, – вспоминает Виктор Васильевич. – Постучались в крайнюю хату. «Вы кто, хлопцы? – спросил старик, открывший дверь». – «Свои мы, из немецкого эшелона бежали...» – «Понятно. Заходите, сейчас накормлю».

А через несколько дней в той же хате появился усталый, неброско одетый человек. Внимательно осмотрел всех семерых.
– Я из партизанского отряда. Со мной пойдете. Вот только оружия у нас мало. Так что самим придется доставать. У немцев.

Оружие достали в первой же схватке. Залегли с ночи, а утром на проселке показалась подвода с автоматчиками. Все произошло молниеносно, видимо, тогда у Вити Рябова и проявились впервые качества героя-разведчика. Трупы фашистов закопали подальше от деревни, а их автоматы достались новичкам-партизанам.

До 1943 года Виктор Рябов воевал в партизанском соединении. А в конце 1943-го Красная армия уже освобождала Каменец-Подольский. Вместе с регулярными войсками за город билось партизанское соединение, в котором воевал и 17-летний Виктор Рябов. А когда город освободили, всех мальчишек из партизан собрали в штабе и велели домой ехать, доучиваться. Многие так и сделали, но Виктор Рябов упросил командира оставить его в действующей армии, в 809-м стрелковом полку 304-й Житомирской дивизии 4-го Украинского фронта.

В полковую разведку 17-летний солдат попросился сразу. Только не взяли его. Не в меру ретивый замполит, который и на передовой-то не был ни разу, отказал уже опытному 17-летнему партизану на том основании, что Рябов «побывал и в оккупации, и в плену». Но война есть война. И как-то к Рябову, охранявшему штаб полка, подошел командир разведвзвода:
– Слушай, боец. У нас целая группа разведчиков не вернулась с задания. Видать, погибли хлопцы. Парень ты боевой, с опытом, пошли к нам в разведку.
– Да не возьмут меня, пробовал уже...
– Возьмут, куда денутся.
И взяли.

У Виктора Васильевича Рябова много боевых наград. Но вот ведь изломы человеческой памяти: ярче всех вспоминаются не те подвиги, за которые были получены ордена Славы, а самая первая операция, после которой Виктора Рябова наградили медалью «За отвагу».

Под Черновицами их полк стоял в обороне. Залегли и фрицы. Для организации наступления полковому командованию требовалось детально знать расположение их передовых позиций. А для этого был нужен «язык». Вот за ним-то и послали группу разведчиков, в которую вошел Виктор Рябов. Проникнуть на вражеские позиции они пытались в течение трех суток. В первую ночь делали проход в проволочном ограждении. Оно было под током, и для того, чтобы не сработала сигнализация, сначала нужно было установить перемычку из медной проволоки, а уж потом резать основное ограждение. Справились.

На следующую ночь пролезли в проход и... попали на минное поле между проволокой и позициями. Ползком, по сантиметру, разведчики нащупывали и обезвреживали немецкие противопехотные мины. А на следующую ночь наши специально открыли по позициям врага шквальный огонь. Под этим огнем разведчики пролезли в проход, проползли по обезвреженному участку минного поля и ворвались во вражескую траншею. Тут же уложили двух автоматчиков и бросили в блиндаж гранату. А единственного оставшегося в живых фельдфебеля прихватили с собой вместе с пулеметом, из которого Рябов и косил фашистов, пытавшихся организовать погоню. В штабе фельдфебель рассказал все, что знал о расположении немецких огневых точек. После этого полк пошел в наступление и выбил врага с позиций.

Подобных операций у разведчика Рябова было немало. Подо Львовом за участие в удачной «охоте» за «языком»-офицером он был награжден орденом Славы 3-й степени. Под Краковом в начале 45-го еще одним – 2-й степени. Но есть в военной судьбе ветерана операция, которая снится Виктору Васильевичу до сих пор.

На Одере их полк попал в окружение. Бились до последнего, понимая, что в живых останутся далеко не все. И тогда командир полка вызвал разведчиков – лейтенанта Соловьева, сержанта Скрипченко и Виктора Рябова: «Хлопцы, нужно полковое знамя спасать».

– Один из нас обмотал знамя вокруг себя под гимнастеркой. С нами, разведчиками, выходили еще трое человек, – вспоминает Виктор Васильевич. – Знаменосец ползет, а остальные залегают и прикрывают его шквальным огнем. Потом меняем позиции, опять пускаем знаменосца на отход и прикрываем его. И вот что удивительно: выбрались из окружения мы все живые и невредимые. И знамя спасли!

За этот подвиг разведчика Рябова представили к ордену Славы 1-й степени. Как положено, подготовили документы, направили в Москву и... затерялись они где-то, как это частенько случалось в военную пору.

Виктор Васильевич о неполученном ордене и думать забыл. Но в 1965 году ветерана неожиданно приглашают в Тосненский райвоенкомат. Приходит, а там сержанту запаса вручают орден Славы 1-й степени. Тот самый, за спасение полкового знамени. Двадцать с лишним лет орден искал своего владельца. Искал и нашел.

День Победы Виктор Рябов встретил в Чехословакии. Стояла их часть под Прагой, в оцеплении. Ждали, что побегут оттуда фашисты. Вот тут-то и встретили бы их наши солдаты. Вдруг 8 мая 1945 года приказ: отойти с занимаемых позиций на 25 километров. И долгожданное сообщение: Все! Кончилась война!

– Знаете, те чувства, которые мы испытали тогда, трудно с чем-то сравнить, – вспоминает Виктор Васильевич. – Кто-то из автоматов в воздух палил, кто-то «ура» кричал. А я... просто сел и руки опустил. Такое напряжение свалилось с плеч, что и смеяться и плакать одновременно хотелось. Так сидел и молчал несколько минут. Товарищей своих вспоминал. Уже потом, в мирной жизни, узнал, что из нас семерых, бежавших тогда из немецкого эшелона, обратно в Любань только трое вернулись...

О таких людях, как Виктор Васильевич Рябов, говорят: человек, созданный для армии. Недаром, наверное, и родился он 23 февраля, в день Советской армии. Тогда, в мае 1945-го, очень многие мечтали вернуться к мирной жизни, снять погоны. А Рябов остался служить. Лишь в 1951 году сержант-орденоносец вернулся в родную Любань. Вернулся к матери, сестре, невесте, которая ждала его. Опыта мирной жизни не было никакого. Нужно было учиться жить заново. Научился. И дом Виктор Васильевич взамен порушенного войной построил, и сына родил. Наследник, кстати, тоже железнодорожником стал и всю жизнь на Октябрьской проработал.

На магистрали о Викторе Васильевиче Рябове говорят: «Наша гордость». Это неудивительно. Кроме боевых наград слесарь депо Виктор Рябов дважды получил высшее в отрасли звание «Почетный железнодорожник». А к высшим боевым наградам прибавились и высшие трудовые – ордена Ленина и Трудового Красного Знамени.

Дмитрий ГРИГОРЬЕВ,
соб. корр. «Гудка»
Санкт-Петербург

Заботиться о людях – при жизни

Подготовка к юбилею Победы в редакции началась задолго до наступления великой даты. Публикация корреспонденций о героях войны – это повседневная работа. Гораздо важнее было создать атмосферу праздника для наших фронтовиков, доживших до славного юбилея.

Их в «Гудке» четверо – Андрей Иванович Светлов, Петр Денисович Нефедов, Михаил Степанович Костров и Вадим Константинович Гиткович.

Нефедов и Костров, несмотря на свой преклонный возраст, продолжают работать, показывая пример молодежи, отказываясь от «легкого» щадящего графика. Каждый день приходя в редакцию, Нефедов, например, повторяет:
– Без работы себя не мыслю. Уволите – умру на второй день.

Бывший фотокорреспондент Светлов сейчас в Берлине. Мы рады, что смогли организовать для него поездку, о которой он мечтал всю жизнь, чтобы вновь побродить по местам боевой славы, где прошла его фронтовая юность, встретиться со своей первой любовью, с которой не виделся долгих 60 лет.

Вадим Гиткович полжизни отдал «Гудку». Ведущий журналист, прошедший путь от литсотрудника до заместителя главного редактора, он объездил всю страну, написал и опубликовал сотни очерков о жизни и работе железнодорожников. Труженики стальных магистралей помнят его публикации и поныне, многие из них впоследствии вошли в различные литературные сборники. Есть у Гитковича и собственная книга. Только в ней не проза, а стихи – проникновенные, лирические.

Перед Днем Победы мы решили побывать в гостях у ветерана. Мысль была простая – посмотреть, в чем нуждается, какой подарок преподнести ему, чтобы и по нраву пришелся, и в хозяйстве пригодился. Хотели коллегу как следует порадовать. Ведь Гиткович – настоящий фронтовик. Его боевой путь начался 1 марта 1943 года на Дороге жизни, под блокадным Ленинградом. С боями освобождал Прибалтику, Польшу. Обидно ему сегодня слышать, что солдат Красной армии называют в странах Балтии оккупантами. Требуют каких-то извинений, покаяния. А он-то помнит, как встречали наших солдат в Латвии и Эстонии цветами, со слезами радости. Как освободителей! Сто раз мог погибнуть под обстрелом, под бомбежкой, а был лишь ранен. После войны выбрал МИИТ. В «Гудок» пришел уже дипломированным специалистом, зная проблемы отрасли, а потому легко находил общий язык с тружениками магистрали – героями своих будущих очерков.

Журналистская работа, а он ей отдал полвека, была для него в радость. Нрава он был крутого, молодые его побаивались. Но ведь за дело радел, и многие из нынешних ведущих журналистов по праву считают Вадима Константиновича своим учителем.

В 1965 году Гиткович получил от редакции и МПС однокомнатную квартиру в железнодорожном доме близ станции Химки. Удивительное стечение обстоятельств – на возведении дома в ту пору трудился молодой транспортный строитель Володя Ишечкин. С Гитковичем ему довелось познакомиться лишь через несколько лет, когда Владимир Александрович поменял строительную спецовку на журналистское перо.

Занимаясь всю жизнь профессиональной деятельностью, Вадим Константинович не обращал внимания на бытовые мелочи. Оказавшись на пенсии, понял, что ничего вечного нет. Нам тоже стало ясно, что нужны ему не подарки. Главное – создать ветерану нормальные бытовые условия для жизни.

Учитывая упрямый характер Гитковича, пытались уговорить его на время ремонта поехать в санаторий. Не удалось. Зная, что усидеть на месте Вадим Константинович не сможет, а строителям под его руководством придется тяжко, попросили одну из наших старейших работниц – Татьяну Гревцову – постоянно присутствовать в доме при проведении работ.

Быстро сказка сказывается, не скоро дело делается. Пластиковые окна изготовили за неделю. Установили, и сразу же наш ветеран повеселел. В квартире стало тихо и тепло. К работе приступили маляры и сантехники. Через несколько дней ванная комната сияла белизной санфаянса. Пока маляры «висели на потолке», внизу работали плиточники. А Татьяна Гревцова методично, с уговорами, очищала квартиру от накопленного за десятилетия ненужного барахла.

Место обычных «лампочек Ильича» заняли современные светильники, стены украсили элегантные выключатели и розетки. Обои Вадим Константинович выбирал сам. От разваливающихся буфетов на кухне отказались сразу, установили на их место функциональную мебель, новую газовую плиту с электророзжигом. Теперь некурящему ветерану и спички в доме не придется держать.

За три недели жизнь Вадима Гитковича изменилась до неузнаваемости. Он говорит, что ему повезло. Не с ремонтом, а с жизненным выбором.

– Городские власти пообещали ветеранам ремонт сделать еще прошлой осенью. А когда в апреле зашел в комитет ветеранов, то меня даже в списках не оказалось. Как потом узнал, ничего, кроме мелкого обновления сантехники, уважаемые коммунальщики и не собирались для нас делать. Все соседи перебывали у меня, спрашивали, кто это так преобразил мою квартиру и когда к ним придут такие чудо-мастера? Я же им отвечал, что такое возможно только в одном случае.
– В каком? – спрашивают.
– Если ты железнодорожник.
– А при чем здесь профессия?
– При том, что ни в каком другом ведомстве сейчас о тебе даже и не вспомнят. Или вспомнят, когда помрешь. Заботиться о человеке при жизни тяжелее, чем один раз венок ему купить.
Соседи мои уходили в раздумьях. А я им говорил:
– Если меня не поняли, читайте «Гудок», там все подробно написано. Я ведь с газетой ни на день не расстаюсь.

В «Гудке» действительно помнят о тех, кто многие годы отдал редакции. Жива память о главном редакторе Юрии Алексеевиче Казьмине, увековеченная в строгом гранитном памятнике. Особое внимание – ветеранам газеты. Их у нас несколько десятков. На пенсии человек не должен чувствовать себя беспомощным и одиноким, ему необходимы забота и внимание коллектива. Не разговоры и телефонные поздравления, а реальная помощь. Сегодня же никто у нас в стране, к сожалению, так не унижен, как пенсионеры, люди труда. Те, кто по сорок – пятьдесят лет жизни честно проработал на благо общества. Наш долг хотя бы в малой степени сделать так, чтобы в старости они не чувствовали себя одинокими.

Так принято у железнодорожников – учить своим примером младших, помогать ветеранам, тем, кто честным трудом приближал сегодняшний день Российских железных дорог. У начальников дорог, у НОДов учет особый. На вопрос о численности трудового коллектива всегда отвечают: столько-то работников и столько-то пенсионеров. Где еще возможно такое?

К сожалению, в других отраслях стало привычным, что рост финансового благополучия предприятий практически не отражается на благосостоянии их работников. О пенсионерах на многих из них не вспоминают и вовсе. Зато растет вывоз капитала за рубеж, приобретаются непрофильные активы, а многие руководители одновременно являются акционерами всевозможных коммерческих структур.

На железных же дорогах действует отраслевой принцип, введенный президентом ОАО «РЖД» Геннадием Фадеевым: повышение производительности труда влечет за собой повышение денежного довольствия. По росту зарплаты стальные магистрали опередили все прочие отрасли промышленности. Когда-то все завидовали шахтерам, металлургам, сегодня завидуют железнодорожникам. Рост заработной платы подкреплен реальным увеличением объемов перевозок. Радуются и пенсионеры – чем крепче материальная база дорог, тем больше у них уверенности в завтрашнем дне. Знают, что их тоже не забудут, не оставят без помощи.

Вот такая на железных дорогах сложилась преемственность поколений – с обратной связью. Как в хорошей семье, где дети помнят и заботятся о своих родителях.

Владимир ЧИСТОВ
Игорь ЮНИЦКИЙ

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    

Выбор редакции

Летний призыв