19 ноября 2018 12:19

Такое жесткое время

На прошлой неделе первый канал закончил показ телефильма «Охота на изюбря». Хит-парады и рейтинги неизменно ставили сериал на первые места во все дни трансляции. Автор сценария этой ленты – известный кинодраматург Зоя Кудря. Ее предыдущий фильм «Граница. Таежный роман» получил признание на самом высоком государственном уровне – Президент России вручил Кудре за него знак лауреата Государственной премии в области киноискусства.

Уже во время показа «Охоты на изюбря» агентства распространили известие: фильм «Курсанты», также снятый по сценарию Зои Кудри, впервые в российской истории стал номинантом престижной мировой кинопремии.

...Должен сразу же оговорить несколько необычную форму этого интервью, которая обоснована тем, что мне довелось учиться с Зоей Кудрей и ее мужем, журналистом Александром Дзюбло, на одном курсе журфака. Мы рядом жили в Доме студентов МГУ, но последний раз виделись, помнится, давно, на «званом ужине», который устраивал эфиопский поэт и драматург Аяльнех Мулату по поводу окончания нашего перевода «всем миром» на амхарский язык через английский подстрочник поэмы Маяковского «Владимир Ильич Ленин».

С тех пор времена изменились, поэму в Эфиопии больше не переиздают, а наша однокурсница Зоя Кудря стала, по признанию режиссера Александра Митты, «самым выдающимся современным сценаристом».

В этой связи вспоминается занятный эпизод из той, студенческой, жизни: как-то нас всех пригласили на ночные съемки. Была осень, шел снег с дождем, мы изображали американских избирателей и должны были атаковать кордон «полицейских». За ночь отсняли несметное количество дублей. Студентов было при этом – человек двести. Замерзая, мы вместо: «Даешь Вилли Старка!» истово орали: «Давай вина и «Старки»!.. Я видел этот фильм позже. И что бы вы думали? Единственной, кто вошел в ленту из всей нашей огромной толпы «избирателей», была... Зоя Кудря. С этого воспоминания я и начал разговор с ней о кино.

– Зоя, может быть, это было тогда провидением, неким знаком свыше?
– Вряд ли, изучая предмет «Марксистско-ленинское учение о печати», могли ли мы думать о «провидении», хотя, скажем, «Литературная газета», «Журналист», «Новый мир» и тогда уже публиковали статьи как бы «на грани возможного». Это сама по себе интересная тема. Возможно, когда-нибудь я напишу не индустриальную сагу, а мистический триллер.

– А почему сразу триллер? По-моему, устали люди от триллеров. «Афони» вот нет современного – мягкой, лирической комедии...
– Этому есть объяснение: время сейчас жесткое, в чем-то даже жестокое. Афоня был бы сейчас бомжем, если бы вообще выжил. Если человек будет расслабляться, перестанет держать себя в тонусе, жизнь немедленно выбросит его на обочину. К сожалению, нельзя сегодня прийти домой и лечь на диван с томиком стихов до утра: все, завтра ему нечего будет не только носить, но и поесть. Это независимо от уровня нынешнего состояния каждого. Просто один теряет сто рублей, переставая шевелиться, другой – миллион. Один теряет жену и теплый лежак, а другой – жену, квартиру и завод... Авторы фильмов не всегда, конечно, это все раскладывают по полочкам и анализируют, кто-то по наитию создает именно то, что сегодня необходимо зрителю – даже вопреки и наперекор зрительским желаниям, а кто-то осмысленно продолжает «воспитание».

– Недавно матушка Серафима – настоятельница Благовещенского женского монастыря в городе Вязники во Владимирской области – говорила мне почти то же самое: «В монастыре сегодня, как в миру, а в миру, как в аду». То есть теперь ждать размеренной, спокойной и предсказуемой жизни не приходится?
– Почему? Пройдет какое-то время, все утрясется, снова будут востребованы «концерты в Политехническом», «бдение на кухне до утра с друзьями в бесполезных, но изумительных разговорах»...

– И что? По Москве можно будет ночью влюбленным снова с гитарой пройти, как когда-то? Пешком от Воробьевых гор и не бояться быть застреленным? И квартиру на Волхонке никто не ограбит, пока ты песни горланишь на Моховой?
– Конечно! Я верю в это. Действительно, трудно жить в эпоху перемен, но нельзя жить в одном мире, а питаться иллюзиями из мира совсем другого. Это, на мой взгляд, гораздо тяжелее. Потому триллер нынче и полезнее для человека, чем благозвучная пастораль.

– Врачевание тела наследовало от древних лекарей принцип «не навреди». А о душе кто позаботится? Мы же все материалисты до сих пор! Мы церкви пооткрывали, восстановили и даже иногда заходим туда, но до сих пор ищем НЛО и внеземные цивилизации, хотя ни в одной религии ни сном ни духом не упоминается, что еще кто-то был где-то создан, кроме нас... Значит, священник – не всем указ пока еще, значит, писатель, режиссер, сценарист, человек искусства по сию пору у нас в главном авторитете, и это он – лекарь души, он должен «не навредить»?! А где это «не навреди»? Смотрю недавно ТВ-передачу и слышу: «Нельзя детям нюхать клей ГОСТ 2437, который продается в магазине слева от Курского вокзала»...
– Это – спор давний: должен ли художник отражать реальную жизнь, или он надевает розовые очки, напускает тумана... Давай напустим тумана, но кому от него станет легче жить? Страус хоть голову в песок тыкает, а нам что делать, когда асфальт и бетон кругом?! Это не выход.
Да, какая-то доля правды есть в том, что часть тем должна быть табуирована в искусстве. Именно так, на мой взгляд, – не подвержены цензуре, а просто «изъяты из оборота». Пусть темой, скажем, того же суицида занимаются психиатры, специалисты в своих профессиональных журналах «для служебного пользования»: действительно, в часовом ток-шоу или фильме эту проблему не решить, а склонных любое упоминание о том, как «две десятиклассницы... с крыши дома...», просто провоцирует. Это – правда.
Правда и то, что информация о нераскрытых преступлениях, которой сегодня СМИ переполнены, создает ощущение беззащитности у людей – это есть. В старые десятилетия была другая крайность – писать только после вынесенного решения суда. Весь город или область говорили о громком преступлении, а газеты и ТВ – ни гу-гу. Мы все как-то не можем удерживаться на «золотой середине», нас заносит или перетягивает то в одну, то в другую крайность.

– Галсами корабль идет...
– Я вижу выход в создании сообществом (может быть, той же Общественной палатой, которую Президент создает сегодня) некоторых табу, некоторых ограничений, которые были бы не навязаны, а рекомендованы или, лучше, им самим приняты на себя. Исполнение этих табу приносило бы художнику некие «дивиденды» в виде общественного признания творчества, звания, а неисполнение могло бы вылиться в отторжение, он стал бы кем-то вроде «персоны нон-грата». Формы могут быть разными.
Вообще, выход из конфронтации тех, кто за цензуру, и тех, кто категорически против нее, есть. Ведь сам по себе институт цензоров не напрямую виновен в ущемлении свободы человека на получение или распространение информации, на возможность поиска формы. Просто цензор – такой же человек, такой же обыкновенный смертный. И почему мы думаем, что он может лучше, чем сам художник, знать, понимать и определять критерии хорошего и плохого? Классический пример – Пушкину попался хороший цензор в прямом и переносном смысле, а если бы этого не случилось?! Маяковскому вот не понравился ни цензор, ни фининспектор...

– Пролистав интернетовские форумы перед нашей встречей, я обнаружил, что мнения зрителей «Охоты на изюбря» разделились ровно пополам: от «Очень талантливо сделано» и «Это великолепно!!!» до «Осилил только две серии, все это устарело давно!». Где истина?
– Истина, как всегда, посередине, по-моему. Конкретная ситуация с металлургическим комбинатом, с которым олицетворяют зрители завод в Ахтарске, действительно устарела: законы с тех пор поменялись, ситуация экономическая изменилась в стране, методы противодействия стали несколько другими. Олигархи теперь не такие черно-белые, но, если вдуматься, налог на бороду ведь еще больше устарел... Так что же, теперь фильм о Петре Первом вообще не снимать? Дело-то совсем в другом: я уже где-то говорила, что режиссер Абай Карпыков из экономического триллера сумел сделать монументальное полотно, сагу. В результате фильм получился не про бандитов, а про людей.

– Кстати, о людях. Есть высказывания, что вокруг нас много простых людей, которым не интересно слышать и видеть об олигархах, о бизнесменах, о предпринимателях. Где человек труда, куда он пропал с экранов?
– В 2003 году мы с моим мужем Александром Дзюбло написали сценарий фильма «Старшая жена». Он на сельскую тему, о простых тружениках. Проводился конкурс сценариев, было представлено 52 работы. Победителями стали четыре сценария, и в том числе наша «Старшая жена». Возможно, когда-то ее поставят.
Думаю, что фильм какой-то части зрителей не понравился, не вижу в этом трагедии. В каком-то смысле это даже не столько «олигархическая», сколько политическая сага, а здесь уже не особо важны для оценки зрителем качества фильма: игра актеров, музыка, изыски оператора... На первое место в этой оценке выходит политическое пристрастие человека. Сейчас время политизировано до предела, и даже лирическую линию, линию любви главных героев не сможет человек адекватно воспринимать, если ему противны сами социальные «оболочки».
Потому и такой разброс мнений. Если бы замечательный режиссер Абай Карпыков снимал историю любви не Извольского и Ирины, а Ромео и Джульетты, никто и не вспомнил бы, из каких семей влюбленные, кто у них родители, какие они «кровопийцы-феодалы» или «либералы-демократы»... А здесь при обсуждении речь в основном идет как раз об этом. Время сейчас такое...

Владимир ЦЫПЛЕВ
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    

Выбор редакции

Летний призыв