15 августа 2018 19:19

Новый свет в конце тоннеля

Наш корреспондент прошёлся под Лысой горой

Мотовоз шёл к Лысогорскому тоннелю минут сорок. Утро выдалось морозное, что для Кубани почти событие. Кабина мотовоза никак не согревалась. Двери постоянно «гуляли» на улицу,  впуская и выпуская путейцев. Вместе с нами ехали на работу и две станционные дежурные.
Наш корреспондент прошёлся под Лысой горой

Каждое утро путейцы приезжают к Лысогорскому тоннелю, чтобы тщательно осмотреть все три его километра
Мотовоз шёл к Лысогорскому тоннелю минут сорок. Утро выдалось морозное, что для Кубани почти событие. Кабина мотовоза никак не согревалась. Двери постоянно «гуляли» на улицу, впуская и выпуская путейцев. Вместе с нами ехали на работу и две станционные дежурные. По их рассказам, ночью мороз достиг шестнадцатиградусной отметки. «И это в ста километрах от Чёрного моря», – думал я и засыпал под шум вентилятора, дувшего на стекло машиниста. Сумерки рассеивались нехотя.

– Сейчас горы покажутся, – услышал я сквозь дрёму Юрия Егоровича Самаркина, зам. ПЧ-32, приданного мне в качестве сопровождающего. Он, видимо, переживал, что корреспондент заскучает.
Когда я открыл глаза, по небу плыли синие предрассветные горы. Снега было мало. Землю как будто присыпали крупной солью, и лесистые склоны казались лысыми. Подъездных дорог к тоннелю нет, жильё встречается только на станциях. Когда проезжали Чинары с двумя жёлтыми пятиэтажками в лесу, я подумал, что это типичная бамовская картинка: тайга, горы, безлюдье, одноколейка железной дороги… Юг Краснодарского края определялся только по роще чинар, среди которых вырос посёлок. Таких деревьев в сибирской тайге, кажется, нет.

– У нас здесь летом хорошо, – зачем-то оправдывался Самаркин.
– Можно даже косулю встретить лицом к лицу, – вторил ему тоннельный мастер.

К северному порталу Лысогорского тоннеля прибыли уже утром. Мотовоз остановился возле столбика с указателем – 1736-й км. Путейцы вышли, и рабочий поезд с одним вагончиком скрылся в тоннеле.

Лысогорский тоннель всегда был источником головной боли для железнодорожников. Его ввели в эксплуатации в 1978 году. Хотя в первоначальных планах открытие намечалось на 1972-й. Восторги по поводу начала его строительства в конце шестидесятых до семидесятых не дожили. Да, путь от Краснодара до Адлера сокращался на триста километров. Но сколько пришлось пережить, переделать, перепланировать и изменить строителям тоннеля – восьми полос «Гудка» не хватит рассказать. Наверное, поэтому на Северо-Кавказской о Лысогорском тоннеле говорят без особого энтузиазма.

– Основные беды у нас начинаются в летний период, – говорил мне начальник отдела ИССО управления СКЖД Николай Ефимович Войтенко. – Горят рельсовые цепи. Представьте себе, на улице – плюс тридцать пять, а в тоннеле – плюс восемь.

– Это же хорошо, – порадовался я.
– Это для туриста хорошо, – поправил Николай Ефимович. – А для рельсовых цепей плохо. Поезд заходит в тоннель, от перепада температур начинает выделяться конденсат. И хотя ехать всего три километра двадцать метров, влага попадает на рельсовые цепи. А отсюда частые замыкания. Сам по себе включается запрещающий сигнал светофора, поезда останавливаются, начинаются простои, задержки. Пропускная способность падает. А трудозатраты какие?! Ведь приходится очищать и мыть путь с помощью пожарных поездов…

– Какой же нашли выход?
– Самый бескомпромиссный. Реконструкция. Решение было принято ещё бывшим начальником дороги Воробьёвым в 2006 году. Во втором квартале этого года уже начнём работать. По проекту «Ленметрогипротранса» будем строить вентиляционную и эвакуационную штольню. Для нынешнего тоннеля и для нового, под второй путь. А вместе с этим – капитальный ремонт пути, мероприятия по ликвидации электрокоррозии и строительство городка ВОХР. Будем переносить его с северного портала на южный, потому что на северном существует угроза селевых сходов. Да и сугробов, случается, навалит под два метра… Сами понимаете, Северный Кавказ… Безопасность во всех отношениях должна быть на первом месте.

– А второй тоннель тоже начнёте строить в этом году?
– Нет. Второй путь – это долгосрочные планы. По расчётам, до 2025 года нынешней пропускной способности тоннелю хватит с лихвой. Даже если для нужд предстоящей зимней Олимпиады в Сочи придётся значительно увеличить количество проходящих поездов.

– Минуточку! – вдруг прозреваю я. – Если собираетесь строить новую вентиляционную штольню, что будет со старой?
Войтенко тяжело вздыхает:
– А что с ней делать? Шахту запустили вместе с тоннелем, но электроэнергии вентиляционный комплекс потреблял чуть ли не больше, чем весь Туапсинский район. А, кажется, в 82-м году здание комплекса просто рухнуло под тяжестью выпавшего снега. С тех пор от вентиляции в тоннеле одно воспоминание. – И Николай Ефимович тяжело вздохнул ещё раз.

Теперь понятно, почему уважаемый зам. ПЧ-32 Юрий Егорович Самаркин был эмоционально сдержан в отношении Лысогорского «чуда». Однако против ожиданий в тоннеле не свирепствовали сквозняки. И вообще эта чёрная дыра в горе по имени Лысая встретила нас какой-то умиротворённой, тихой, чистой и пустынной. Даже вода в лотках скользила абсолютно бесшумно. Я вспомнил, с какой свирепой мощью текут подземные воды в лотках Северо-Муйского тоннеля на БАМе. Здесь же сооружение словно догадывалось о своей участи и смиренно готовилось к суровым изменениям в жизни. Первые триста метров в толще тоннельных стен встречались гроздья сосулек из трещин – этакие кубанские сталактиты. Стекая со стен, ледяные стрелы тянулись к рельсам. Затем внутри заметно потеплело, и сосульки кончились сами собой.

– Мы их сбиваем постоянно и к путям не допускаем, – сурово прокомментировал картину Самаркин. – Ставим электрические тэны, растапливаем лед. Только когда наледи образуются на проводах, не трогаем. Вызываем спецов из ЭЧ. Контактная сеть – их область.

На всём трёхкилометровом протяжении я отметил три участка с чугунными тюбингами вместо бетонных.
– В этих местах горная порода очень неустойчивая, – объяснил тоннельный мастер Василий Васильевич Токмаков. – Поэтому использовали чугун для безопасности.

На чугунных тюбингах выступала известь. Для меня явилось откровением, что в зимний период тоннель моют. Причём фактически вручную, то есть с помощью шлангов или «керхеров». В последнем случае – вместе со стенами. И всё для того, чтобы грязь и влага не скапливались на рельсах. На мой взгляд, состояние пути было близким к стерильному, хоть в белых штанах ложись.

– Еще бы, – отмечал суровый Токмаков. – С осени по весну драим тоннель, как палубу авианосца. Если шлангами, процедура занимает 40 дней проходки в одну сторону. А когда вместе со стенами – все восемьдесят.
– А за последние полтора года избавились от сотрясений пути. Забетонировали 161 шпалу, – добавил показателей к собственным производственным достижениям зам. ПЧ Самаркин.

Так, совершив познавательную прогулку по рукодельной железнодорожной пещере, одной из шести, имеющихся на попечении СКЖД в этом направлении, мы вышли на свет Божий.

Поразительно, как все изменилось вокруг! Пронзительное синее морское небо. Блистающее солнце, теплынь, как будто занесло весну капризным черноморским ветром. И стоит она, замерев, на пороге южного портала, смотрит в темноту и готова в любой момент сорваться и улететь – не пришло ещё её время. А путейцы мои заметно повеселели. Работа работой, но тоннельные сумерки никому настроения не поднимают.

– А Лысая гора где? – спросил я.
– Отсюда ещё не видно, – сказал Самаркин. – До станции дойдём, там покажу.

Разъезд Чилипси. Известен с 1864 года, но всегда умудрялся оставаться маленьким и незаметным. Может быть, поэтому здешние места до сих пор кажутся дикими, необжитыми, таёжными. Две ели на перроне. Под одной – колонка, выкрашенная в корпоративный синий цвет. Самотёком бежит родниковая вода. Матово-белый лёд, как замерзший слоёный пирог, расползся по перрону, но здесь с ним никто и не борется. Рельсам он не мешает. Напротив разъезда – двухэтажный кирпичный домик, несколько деревянных сараев и мирно гудящая тяговая подстанция. Когда-то на этом месте стоял хутор и жили двести человек, но в период строительства тоннеля людей переселили, а хутор исключили из списков населённых пунктов решением Краснодарского крайисполкома. «Чилипси» в переводе – «аульный родник». Навстречу идёт девушка с пустым ведром. Она набирает воду из колонки и здоровается с путейцами.

Со стороны южного портала слышен шум прибывающего поезда. Утренний экспресс из Москвы. Поезд выныривает из «трубы» и, набирая скорость, устремляется к морю. Окна занавешены, пассажиры ещё спят, и никто из них не замечает, как остаётся позади знаменитый Лысогорский тоннель.

Александр Рохлин,
спец. корр. «Гудка»
Чилипси
Фото автора


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31