15 ноября 2018 16:09

Шорты под столом

Канал «РЕН ТВ» ассоциируется у зрителей прежде всего с новостными передачами. Их отличают пристальный взгляд, оригинальные оценки, желание быть интересными каждому зрителю. Не зря информационные программы канала неоднократно становились лауреатами премии «Тэффи». Илья Доронов ведёт на «РЕН ТВ» программу «Новости 24».  Сегодня он рассказывает «Гудку», как делаются новости на его канале и о других секретах профессии.

– Я знаю, вы в школе преподавали. А как оказались на ТВ?
– Меня вёл случай. Или провидение, не знаю. В 1999 году после окончания Владимирского пединститута я работал учителем истории. Получая 500 рублей, понимал: так долго продолжаться не может. Моя мама случайно увидела в объявлениях, что владимирское телевидение ищет ведущего. Для участия в конкурсе надо было выучить стихотворение. Подумал: и всего-то? Выучил. Однако как только увидел глаз объектива, тут же его и забыл. Мне дали второй шанс и в итоге приняли в штат.

– Однако уже через два года вы отправились завоёвывать Москву. Вам что, размаха не хватало?
– Во Владимире я быстро понял: здесь развития не будет. И тогда какой смысл оставаться на телевидении? Если уж оставаться, то надо пробовать себя в Москве. Что касается денег, то материальный аспект также присутствовал. Но не на первом месте. Придя на «РЕН ТВ», сначала был корреспондентом. Но как-то заболела ведущая региональных новостей и меня срочно кинули на подмену. Там я задержался. Потом ушла в декрет наша основная ведущая Татьяна Лиманова, меня поставили вместо неё вести утренние новости. Вроде бы поначалу также временно. А получилось, что я уже семь лет работаю.

– Уже понятно, что вы амбициозный человек. Какие ещё черты характера в вас доминируют? Какой он вообще, Илья Доронов, расскажите.
– Дайте подумать… Ну, наверное, ответственный и пунктуальный. Потому что на телевидении без этих качеств никуда: тебе надо не просто сделать программу, а выдать её к определённому времени. Это не газета, здесь всё решают даже не минуты, а секунды. И минимальное опоздание грозит срывом эфира. Ещё я миролюбивый, как мне кажется. Люди в творческой среде непростые, обидеть нас очень легко. Помня об этом, стараюсь не задевать человека. И в своей бригаде создал такую атмосферу, чтобы, приходя на работу, ребята чувствовали себя уверенно, не боялись, что их подставят. Хотя ошибки, если они случаются, мы разбираем строго.

– Как делаются новости, которые не скучно смотреть?
– У нас, например, нет чёткой установки, что выпуск обязательно должен начаться с официального материала. Только если не произошло какое-то важное событие, определяющее жизнь страны. Например, президент обратился к Федеральному собранию. Тогда мы, естественно, открываем выпуск этим сюжетом. А вот о встречах первых лиц с главами министерств, ведомств и регионов не рассказываем. Да и в чём тут новость? Это всё рабочие моменты. Но даже рассказывая об официальных мероприятиях, стремимся это делать человеческим языком, а не безликим, будто взятым с новостной ленты. То есть идёт живой рассказ, обращённый к человеку. Может, потому нас и смотрят. Кроме того, мы ведь показываем сюжеты и темы, которые другие федеральные каналы не берут. И комментаторами у нас выступают люди, которых на других каналах не увидишь.

– Помогает вам историческое образование в работе?
– Чаще помогает метод поиска знаний: когда происходит какое-то событие, мне проще найти нечто похожее в истории и сделать сравнительный анализ. Это позволяет уйти от поверхностности в оценках и подать сюжет с более точной и глубокой стороны.

– Наверное, давно не волнуетесь перед выходом в эфир?
– Ну я же не из железа сделан. Например, те дни, когда пришлось рассказывать о трагедии с «Булгарией», заставили сильно поволноваться. Вроде бы выпуск готов, всё написано, ты в студии, но, пока идет сюжет, я вижу в компьютере перед собой, что поступает новая информация. Надо её отложить в голове и потом выдавать без подготовки. То есть ты не просто читаешь выпуск, а работаешь и во время эфира. А ещё и режиссёр в ухо указания даёт. К тому же как нормальный человек ты не можешь абстрагироваться от того, что происходит там, на берегу Куйбышевского водохранилища. В таких случаях волнение присутствует. Тут важно оставить его при себе, не выдать.

– Как восстанавливаетесь после тяжёлых выпусков – традиционным русским способом?
– Иногда действительно бываешь настолько опустошён и измочален, что разговаривать нет сил. Хочется забиться в угол. Но мне довольно далеко добираться до дома, вот за эти час-полтора я отхожу. Ещё книги помогают отвлекаться. Только не художественные, а исторические. Сейчас читаю про африканское племя догонов, они гораздо раньше европейцев стали обладателями уникальных знаний о звёздном небе. Занимательное чтение. На море раз в полгода стараемся выезжать с женой Александрой и дочкой Таисией. Там вообще всё забывается: число на календаре, месяц, день недели.

– А если во время эфира забываешь число или день недели?
– Бывает ещё хуже: когда приходит время передавать слово экономическому или спортивному обозревателю, у тебя вдруг вылетает из головы его имя. Хотя вы работаете вместе сто лет. Поэтому я пишу себе записки. Входит, например, в студию наш экономический обозреватель Коля Марченко, я пишу: «Николай Марченко». И кладу перед собой. Смешно, конечно, выглядит. Но пусть лучше так, а то замкнёт в голове, и буду я на него тупо смотреть.

– Вспомните какой-нибудь необычный эфир.
– Был один такой, о нём легенды у нас в компании ходят. Я начал читать анонсы сюжетов, которые будут в выпуске. И тут, откуда ни возьмись, включилось блеяние овечки. Вот просто натурально и совершенно отчётливо: «Бе-е-е». Меня дикий смех разобрал. Я даже не смог дочитать до конца, видео шло без моего голоса. А тот выпуск начинался с важного сообщения – о казни Саддама Хусейна. Я удерживался от смеха изо всех сил, но со стороны, как потом рассказывали, мои потуги выглядели, будто я плачу по Саддаму Хусейну.

– Насколько пристрастно в компании относятся к внешнему виду ведущего?
– Он важен только от пояса и до головы. То, что скрывается под столом, не важно. Поэтому сейчас я из-за жары сижу в шортах. Сверху у меня все чинно – рубашка, галстук и пиджак, а под столом – шорты и кроссовки. Только никому не говорите об этом.

– Говоря о внешнем виде, я ещё физические данные имела в виду, вес например.
– Никто из руководства не говорил мне: а не похудеть бы вам, Илья, а то в кадр вмещаться скоро перестанете. Но когда в марте я залез после долгого перерыва на весы, то сам ужаснулся – 86 килограммов! Это для меня много. Нашли мы с женой советскую книжку о раздельном питании 1988 года издания, и уже к маю я сбросил 10 килограммов. Щёки ушли – и у меня в буквальном смысле раскрылись глаза.

– Смотрите выпуски новостей на других каналах, сравниваете, как работают коллеги?
– Смотрю, но нечасто. Мне нравится работать на телевидении, но не нравится его смотреть. Дома телевизор мы практически не включаем. И я не один такой в своей среде. Когда ты знаешь о чём-то слишком много, это тебя перестаёт привлекать.

Беседовала Людмила Петрова

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Выбор редакции

Летний призыв