18 ноября 2018 10:37

Умный нашёлся

Артём Тарасов хочет сделать изобретателей героями нашего времени

Артём Тарасов – личность неординарная. В 80-годах прошлого столетия он стал известен как первый легальный советский миллионер. Позже управлял в Лондоне инновационным холдингом Kenmore Service.  Вернувшись в Россию, создал Институт инноваций. И нашёл поддержку в ОАО «РЖД».

Всю свою жизнь предприниматель занимается инновациями
– Артём Михайлович, расскажите, что вас подвигло к сотрудничеству с ОАО «РЖД»?
– Очень интересное изобретение. Оно представляет собой добавку, которая создана гениальным, на мой взгляд, российским физиком-химиком. В основе новой технологии лежит способность любой жидкости, в том числе нефти, дизельного топлива, изменять свою структуру под воздействием, например, магнитного поля. Но память у жидкости очень короткая. Если убрать воздействие, она быстро его «забывает» и её структура вновь становится хаотичной. Наш изобретатель нашёл способ, как заставить жидкость навсегда запомнить это воздействие. Например, если два бензольных радикала из состава дизельного топлива зарядить одним зарядом – «плюс» или «минус», – молекулы будут стараться расцепиться, придут в движение, начнут осциллировать. Добавление одной капельки такого осциллятора обратно в жидкость заставляет весь её объём перенять поведение заряженных молекул, то есть двигаться в ритме с этим возбудителем. При этом меняются, по сути, все физические свойства жидкости, как говорят физики, снижается энтропия. А дальше чудеса: бензин и дизельное топливо с такой добавкой горят практически без выброса вредных веществ в атмосферу и с повышенной эффективностью делают свою работу. При этом расхода бензина или дизельного топлива может сократиться до 12%! Для РЖД это означает экономию в год более $1,5 млрд. И что важно, речь идёт не о присадке, которую надо перемешивать. Это, подчеркну, продукт нанотехнологии, микродобавка, её достаточно влить в топливо, например, один грамм на тонну.
Обо всём этом я написал в письме на имя президента РЖД Владимира Ивановича Якунина и старшего вице-президента Валентина Александровича Гапановича. Реакция оказалась моментальной. Было созвано совещание с участием заинтересованных структур, и мне предложили провести испытания. Именно этим мы сейчас и занимаемся. Сначала на Коломенском заводе в течение трёх месяцев каждый день по 8 часов гоняли дизели, установленные на стендах, в разных режимах с этой добавкой и фиксировали результат. Кроме того, на Западно-Сибирской железной дороге тепловозы должны пройти 50 тыс. км на этой добавке. Испытания курирует ОАО «Омский научно-исследовательский институт технологии, контроля и диагностики железнодорожного транспорта».

– Насколько я знаю, результаты пока весьма скромные.
– Показатели очень разнятся. Экономия дизельного топлива то выше 5,5%, то её вообще нет, то перерасход топлива превышает 25% и больше. Тепловозы с нашей добавкой прошли уже почти 40 тыс. км. На них установлен аппаратно-программный комплекс «Борт», который разработан Омским НИИ. Есть там датчики несанкционированного доступа к топливу, то есть слить его вроде бы невозможно. Сегодня в реальном времени можно наблюдать за движущимся тепловозом: его остановками, расходом топлива, нагрузкой. Но случается, что система «Борт» вдруг перестаёт работать: ломается датчик или выходит газоанализатор из строя. Выводы напрашиваются сами: залили топливо с добавкой – пошла экономия, не добавили активатор – экономии ноль, а вышел из строя датчик контроля доступа к топливному баку – перерасход 25%. Надо сказать, на Коломенском заводе тоже сначала были не те результаты, которые мы ожидали. Но когда приехал изобретатель и сам стал добавлять активатор и контролировать испытания, результат показал снижение выбросов вредных веществ в воздух на 60%.
О чём это говорит? Да, испытания ведутся очень серьёзно. Но, видимо, не всё мы пока учитываем. Дело в том, что эффективность добавки сильно зависит от того, насколько точно соблюдается её концентрация. Её нельзя просто плеснуть на глазок. В любом случае, если мы получим средний результат хотя бы в 3%, это уже будет экономия в год 450 тыс. тонн дизельного топлива для РЖД.

– В общем, изобретение важное, нужное, но, как водится, кто-то или что-то мешает получить эффект, на который рассчитывали.
– Подождём окончательного результата. На пути любого изобретения встаёт человеческий фактор. И нередко это связано с культурой проведения испытаний. Есть и другие проблемы, с которыми, я думаю, мы ещё столкнёмся. Дело в том, что внедрение любого новшества ущемляет чьи-то интересы. Если руководство ОАО «РЖД» мыслит прогрессивно, оно заинтересовано в экономии топлива, закупочная цена которого, между прочим, растёт каждый год на 22–24%, то его производитель заинтересован в обратном. Экономия не нужна и среднему звену любой корпорации, потому что оно не хочет брать на себя дополнительную работу. И директор котельной не заинтересован в экономии мазута, поскольку тогда сократится выделенный ему бюджет на закупку топлива. Есть и машинисты, которые, что скрывать, сливают мазут и продают. Такому человеку, конечно, наплевать на экономию. Как в этом случае нам зафиксировать объективный результат?

– Скажите, а почему вы стали вдруг заниматься инновациями? Потому что это сегодня модная тема?
– Я занимаюсь ими всю жизнь. Сам заслуженный изобретатель СССР, автор более 30 российских и зарубежных патентов. В конце 90-х годов при Совете министров был создан Инновационный центр, который мне предложили возглавить. А свой кооператив я создал в начале 1987 года. Он был третьим в стране. К сентябрю их насчитывалось уже 300000. И это стало самым настоящим инновационным прорывом. Позже управлял в Лондоне инновационным холдингом Kenmore Service, был партнёром Британской корпорации British Technology Group. В 2003 году Виктор Вексельберг, совладелец корпорации «РЕНОВА», предложил мне заняться развитием инноваций. И я возглавил компанию «Инновационные технологии РЕНОВЫ». Мы запустили тогда на ТВЦ интеллектуальное шоу «Умный нашёлся». Я сам его вёл. Мы старались сделать из изобретателей героев России. Причём давали слово всем изобретателям, чьи идеи прошли экспертизу на новизну и полезность.
Сегодня же работа официальных структур с новаторами построена на принципе: чьё изобретение лучше, тому отдаём и приоритет, и деньги. А что лучше: средство от рака или устройство против терроризма? По-моему, важно и то и другое. Но при существующем отборе за бортом остаются многие нужные стране изобретения. Их могут не выбрать по самым разным причинам: плохо оформили презентацию, эксперту не понравился автор…
Наша телепередача шла не в прайм-тайм, да и вышло их всего девять, но о ней очень быстро узнали изобретатели и стали обращаться ко мне. Каждый день приносили по 10–12 изобретений со всех концов России. И до сих пор люди пишут. Хотя всё реже. Одни уезжают на Запад, другие умирают. А молодёжь их ряды не пополняет. Быть изобретателем, инженером или учёным в России сейчас не престижно. У молодых другие приоритеты: быстрее и больше заработать денег.

– Но страна уже взяла курс на инновационное развитие. В России создаётся своя «Силиконовая долина» в Сколкове. Изобретения скоро будут востребованы.
– Я настроен не так оптимистично. На пути инноваций много подводных камней. Например, известны случаи, когда связанные с государством организации (не хочу их называть), проводят экспертизу изобретения и заявляют автору об отрицательном результате. А через несколько месяцев это изобретение всплывает в виде заявки на зарубежный патент. Российские изобретатели не дураки, многие скрывают свои ноу-хау, не регистрируют патенты в России и с опаской обращаются в «Роснано» и в «Сколково». Поскольку там принцип работы таков: отбирать изобретения и заниматься их внедрением будут западные фирмы. Кем сделана такая установка и почему – понятно. Большая часть нашей элиты уверена: мы сами ничего не способны произвести. Их ведь состояния сложились не на использовании научных достижений, а на купле-продаже природных ресурсов.
В одной из телевизионных программ, посвящённой инновациям, где я участвовал, прозвучала очень правильная идея. Да, пусть работают у нас крупные мировые корпорации. Но пусть они покупают российские изобретения под брендом «Сколково», а не используют за дёшево труд наших учёных на благо иностранных фирм. Тогда и Нобелевскую премию получат наши ребята. А иначе получится вся та же утечка российских ресурсов за рубеж, только более дорогих, чем нефть и газ.

– Как известно, масштабное привлечение западных компаний на выгодных для них условиях связано прежде всего с тем, что они в состоянии профинансировать внедрение новых разработок.
– На самом деле процесс этот не такой дорогостоящий, как его пытаются представить. Как правило, изобретательский коллектив – это два-три человека. Аренда лаборатории, оплата реактивов, защита изобретения и независимая экспертиза – всё это требует примерно $100 тыс. Проведение испытаний, доведение изобретения до промышленного запуска – ещё $500 тыс. И эти цифры характерны практически для любого интеллектуального продукта. Но это не миллионы и даже не миллиарды долларов, как заявляют некоторые наши специалисты по инновациям. Зачем им такие колоссальные средства, думаю, пояснять не надо…
Есть, скажем, Российская венчурная компания, которой государство поручило продвигать инновации. Она уже раздала миллиарды рублей фондам, занимающимся научными разработками. И практически ничего не получила взамен. Поэтому перестала раздавать средства, и создала собственный фонд. Но результат тот же. РВК утешает себя тем, что эффект появится не сразу. Но ведь известно, сколько требуется времени на создание интеллектуального продукта: от идеи до опытно-конструкторских работ и подготовки производства – 2–4 года.
СМИ писали, что структуры, сформированные Анатолием Чубайсом для развития инноваций, решила проверить Федеральная налоговая служба. Он сказал, что они организовались всего четыре года назад, приходите, мол, через 20 лет – тогда будет что проверять. Но темпы развития современного мира таковы, что промедление в продвижении научных достижений, как говорится, смерти подобно.
Американцы давно уже вывели формулу внедрения изобретения. Успешно это происходит только в случае, когда есть три субъекта: автор идеи, инновационный менеджер и финансист, который рискует и вкладывает средства в новую технологию. Причём все эти три независимых участника – профессионалы в своей сфере деятельности. Важнейшим участником этого процесса является менеджер. Изобретатель не может заниматься внедрением сам. Это не его работа, да и не тот у него психотип личности. А финансирование без инновационного менеджмента зачастую выливается просто в распыление средств, что, на мой взгляд, и происходит в нашей стране. Между тем задача менеджеров не ограничивается продвижением отдельных изобретений. Они должны создать рынок инноваций в России.

– А есть ли из чего его создавать? Оскудела ведь земля наша – за рубеж подались многие светлые головы.
– Судите сами: в 2009 году в мире было зарегистрировано 155 тыс. патентов. Из них российских – 500. Это примерно 0,32%. А 44 тыс. – американских. В 2010 году 22 крупнейшие российские компании получили около тысячи патентов, а одна лишь IBM запатентовала 5 тыс. изобретений! Утешает то, что патенты нельзя оценивать количественно. В той же «Силиконовой долине» из 1000 патентов внедряются только 7. Капица как-то заметил: затраты на всю советскую науку окупил один Ландау. Но он бы не появился, если бы не было соответствующей среды.
В Советском Союзе изобретательство было очень развито. Для этого специально ввели поощрения рационализаторов и изобретателей, знаки отличия и медали, выпускалась телевизионная программа «Это вы можете!», а одним из самых популярных изданий в стране был журнал «Техника – молодёжи», который рассказывал о разного рода открытиях. И как результат – «бум» изобретений. В своё время аналитики подсчитали, что если внедрить всё изобретённое в СССР до 1990 года, то весь мир мог бы благополучно развиваться ещё сто лет. Недаром японцы хотели купить все без исключения заявки на изобретения, зарегистрированные в Институте патентной экспертизы. Но сейчас от этого запаса практически ничего не осталось. Только за последние годы из страны, по некоторым данным, уехали 900 тыс. учёных. Их уже не вернуть. Надо создавать среду для новых творческих личностей и изобретателей.
Я нашёл способ, как это сделать. Он называется «Инновационный вызов» и нацелен на то, чтобы изобретатель стал героем нашего времени. Это должен быть мощный медийный проект. В его основе – телепрограмма, посвящённая изобретателям, каждый выход которой подхватывают печатные издания. Это создаст волну интереса к изобретательству, поднимет престиж этой деятельности. Появится место, куда потянутся остатки изобретательской мысли и талантов, где их встретит авторитетный экспертный совет, способный отделить мошенников, фантазёров от подлинных изобретателей. Уже целый ряд СМИ выразили готовность участвовать в этом проекте. Но пока мы не можем найти поддержки у власти, а значит, нет доступа ни к одному общероссийскому телевизионному каналу и финансированию. Властные инстанции молчат, хотя они в первую очередь должны быть в этом заинтересованы.

– А кроме добавки для топлива, которую сейчас испытывают на российских железных дорогах, вам есть чем ещё удивить человечество?
– У нас для благосклонного к инновациям ОАО «РЖД» есть много предложений. Например, гибридные тепловозы. Многие не верят в такую техническую возможность, а мы опробовали её на лифтах, на тракторах, автомашинах. Значит, она будет работать и на тепловозах. Как известно, маневровые тепловозы простаивают иногда до 6–7 часов в смену, да ещё с включённым дизелем. А он выбрасывает в атмосферу огромное количество грязи. Потом локомотив минут 20 тащит состав в депо и опять стоит. Есть люди, которые придумали способ, как заменить огромный дизель на два маленьких электромотора и систему суперконденсаторов. В нужный момент они создают требуемую тягу. Потенциальная экономия топлива и затрат энергии огромна. Есть у нас и разработки новых тяговых электродвигателей с применением постоянных магнитов, которые обладают более высоким КПД, меньшей массой и объёмом, возможностью передачи энергии торможения прямо на резисторы без преобразователя. Вообще, применение магнитных устройств на железной дороге сулит очень большие выгоды. Например, сегодня в стрелочных электроприводах применяются двигатели с фрикционной муфтой, имеющей малый ресурс работы и требующей постоянной регулировки. Мы предлагаем инновационный вариант – бесконтактный управляемый электродвигатель с постоянными магнитами. Это позволит забыть о ненадёжной муфте навсегда. Имеются у нас и разработки по увеличению эффективности тормозных систем, фильтров, мотор-редуктора и т.д. Это всё реальные элементы модернизации, которые существуют не на бумаге и не в головах учёных – они уже готовы к испытаниям и внедрению в отрасли.
Я считаю, что выбранный руководством страны курс на модернизацию и внедрение инноваций – очень правильный. Всё, что есть у нас хорошего, не должно умирать. Рано или поздно оно пробьёт себе дорогу, как пробивается чистый ручеёк сквозь камни и льды.

Беседовала Наталья Кузина,
спец. корр. «Гудка»


Цифры и факты
    На 28 млрд руб. возрастут в 2011 году расходы на НИОКР в 22 самых крупных российских компаниях.
    На 38 приоритетных проектов модернизации (компьютерные, ядерные технологии, космос, медтехника, энергоэффективность) и создание Центра инноваций в Сколкове в этом году будет потрачено 381,56 млрд руб., в том числе 53,4 млрд руб. из федерального бюджета.


Справка «Гудка»
    – По доле расходов на НИОКР среднему уровню аналогичных зарубежных фирм соответствует только одна наша крупная компания – «Российские железные дороги». Она направляет на эти цели 0,4% выручки.
    – В 2011 году планируется увеличить расходы на НИОКР на 20% – до 5, 75 млрд руб. в соответствии со Стратегией инновационного развития ОАО «РЖД».
    – В перспективе доля инвестиций в научно-исследовательские работы возрастёт до 1% от доходов компании.
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    

Выбор редакции

Летний призыв