23 октября 2017 03:28

Пока сердце бьётся

Виталий Курков был прекрасным машинистом и журналистом

Стать собственным корреспондентом «Гудка» на Западно-Сибирской дороге оказалось непросто.


Собкор «Гудка» Виталий Курков,


он же – после окончания железнодорожного техникума
– Нам нужен боевой собкор, знающий дорогу, её людей и пишущий оперативно и активно, – заявил мне начальник дороги. – Он должен быть таким, каким был Курков! Найдите старые подшивки «Гудка», почитайте его статьи и возьмите за образец.
– Кто такой, этот Курков? – поинтересовался я у ветеранов и узнал, что в 70–80-х годах работал на дороге такой собственный корреспондент «Гудка», в прошлом машинист-инструктор локомотивного депо Белово, даже орденоносец…

С тех пор фамилия Курков запала в память.

Вновь я услышал её несколько лет спустя в командировке в Ростове-на-Дону.
– Вы из Новосибирска? – переспросил меня председатель Совета ветеранов Северо-Кавказской дороги Фёдор Котляренко. – У нас хорошо помнят Виталия Николаевича Куркова – вашего земляка и коллегу. Прекрасный был журналист!

Не забыли его и в депо Белово. Виталий приехал туда по направлению после окончания техникума. Работал вначале помощником машиниста электровоза, потом дежурным по депо, а затем встал за правое крыло локомотива.
– У депо Белово особая история, – рассказывает руководивший им в середине 50-х годов Владимир Баулин. – Оно создавалось как паровозное, а затем одним из первых в СССР было преобразовано в электровозное. На железных дорогах страны ещё лет двадцать царствовали паровозы, а в Кузбассе уже водили поезда на электрической тяге. В эту дружную семью электровозников хорошо вписался и Виталий Курков, потомственный, между прочим, железнодорожник.

В депо первыми на сети применили рекуперативное торможение на электровозах ВЛ22 по системе «многих единиц», освоили новые машины ВЛ8, опять же первыми на сети всем коллективом включились в соревнование за коммунистическое отношение к труду.

В этой «буче, боевой, кипучей», и состоялось становление Виталия как профессионала. Стал машинистом первого класса, затем машинистом-инструктором, был награждён орденом «Знак Почёта». И не мыслил себя без дел общественных, благо сама обстановка тех лет подвигла к этому. Был членом парткома, возглавил народный контроль в депо. В 1967 году на предприятии открыли мемориальный памятник локомотивщикам Кузбасса, павшим в Великую Отечественную войну. Автором проекта был Курков. О нём вспоминают как о хорошем лыжнике, участнике художественной самодеятельности – он прекрасно читал стихи известных авторов и свои, поскольку сам был неплохим поэтом. В течение нескольких лет собирали полный зал клуба и выпуски сатирической светогазеты, к которой приложил руку тот же Виталий. Его хватало на всё – он успевал ещё и писать статьи в газеты «Кузбасс» и «Гудок».

И всё же, как случилось, что сорокалетний человек, отец двух дочерей, добившийся в своей профессии, казалось бы, всего, чего можно желать, так круто поменял судьбу, став профессиональным журналистом?

Во многом он обязан этим легендарному «гудковцу» Натану Рудерману, заведовавшему в те годы отделом спецкоров. Дружившая и с Рудерманом, и с Курковым писательница Ирина Триус вспоминала об этом так: «Он написал впервые в «Гудок», спрашивал о кое-каких деталях по работе – нужна была консультация. Письмо попало к Рудерману. Он ответил и тут же предложил его опубликовать. Потом предложил написать о работе машинистов. В 1968–1969 годах зима была очень суровая – сильнейшие морозы долго не отпускали. Курков колебался. А Натан Борисович слал письма: «...Экий вы, уважаемый товарищ, осторожный. Вот вам то, что я сдаю в набор. Полагаю, что газета не подведёт вас и не даст в обиду...»
«...Что вы думаете о моих статьях? А ещё лучше, если сами напишете о себе, своих товарищах, о работе. Этакие «Записки машиниста». Ну? Месяц сроку – и шлите прямо на моё имя. Успехов! Руку!»
«Привет! Ещё хочу потолковать насчёт «Записок». У нас миллион читателей, в том числе 200 тысяч – локомотивщики. Вот ваша аудитория... Ей должно быть интересно. Полезно. Поучительно. Её настроение должно формировать. Не запугал? О чём писать? Через все «но», через всю кутерьму безобразий с выходными, с квартирами, с зарплатой – о радости труда. О том, что это не только кусок хлеба (хотя бы и с маслом), а потребность души...»

Январское письмо:
«…С ужасом слушаю про ваши минус 50°. Мотайте и это на ус. Как ведут себя в таких почти чрезвычайных обстоятельствах и люди, и машины, и... начальство. Вот какой очерк мы бы тиснули с ходу – чтобы и дыхание зимы донести, и дать почувствовать невыдуманный героизм труда на рельсах. А?»

О себе, о своих товарищах, о работе «в чрезвычайных обстоятельствах» Виталий Курков непременно напишет. Но чуть позже, а вначале будет телеграмма начальника Западно-Сибирской железной дороги от 8 августа1973 года: «Откомандируйте переводом распоряжение редакции газеты «Гудок» машиниста-инструктора ТЧ-9 Куркова В.Н. связи назначением его корреспондентом газеты «Гудок». Н. Трубников».
– В отраслевую прессу мы пришли в один год, он в «Гудок», я – в дорожную газету, – рассказывает Виктор Ващенко, спустя 13 лет сменивший Куркова на собкоровском посту в Новосибирске. – Курков из командировок не вылезал, несмотря на больное сердце. Иной раз спросишь: «Ну зачем тебе эта поездка, ведь инфаркт перенёс?» А он отвечает: «Там меня люди ждут, на поддержку рассчитывают».

Конечно же, транспорт Виталий знал замечательно, отсюда и материалы его – глубокие и поучительные. По его корреспонденциям можно было ПТЭ изучать. А на дороге два документальных фильма было снято по его сценариям.

В газете работал, как и в депо, – на износ. Если не ехал в командировку, то утром чуть ли не первым появлялся в управлении дороги и сразу шёл к диспетчерам, узнавал обстановку раньше начальника дороги. И если что-то интересное случалось, то Москва ещё только просыпалась, а в редакцию «Гудка» уже передавался по телетайпу свежий материал.

Среди собкоров «Гудка» Виталий очень быстро стал выделяться, не зря руководители МПС, выезжая на аварии и крушения, просили направить вместе с ними Куркова, он с ними всю сеть объездил. А в 1976 году министр путей сообщения Борис Бещев наградил его знаком «Почётному железнодорожнику».

В его личном деле, которое хранится в «Гудке», мы насчитали более 60 благодарностей – за освещение соревнования угольщиков и железнодорожников Кузбасса, эстафетных поездов, чёткое выполнение заданий редакции, оперативность и инициативу. Он стал победителем конкурса в честь 60-летия «Гудка» , написав статью «Машинист и диспетчер – единство цели».

Но не загордился. Сотрудникам дорожной газеты частенько помогал: «Можно я поправлю твой материал?» Пройдётся карандашом по тексту – слова и заиграют. На редакционные летучки приходил, не отмалчивался, и каждый совет – по делу.

Павел Фридман, человек заслуженный, уважаемый на магистрали, вспоминает:
– В середине 70-х в наших железнодорожных школах медики зафиксировали рост числа детей, инфицированных туберкулёзом. Проблему обсуждали на заседании дорпрофсожа. Начальник дороги Иван Трубников негодовал, требовал: «Сделайте же что-нибудь!» Решили одну из школ на Алтае перепрофилировать под специализированную школу-интернат. Курков был на том заседании дорпрофсожа, но расписывать в газете ситуацию не стал, а взял ход переоборудования школы под свой контроль. И очень этим помог, ведь дело затягивалось, то подрядчики тянули волынку, то с поставкой оборудования возникали проблемы. Когда интернат заработал, мы с ним поехали на Алтай.

Он удивительно быстро расположил к себе детей, нашёл с ними общий язык. Видимо, не зря одна из его книг, лучшая, на мой взгляд, «За правым крылом», вышла в 1975 году в издательстве «Детская литература».

Более увлекательной книги о профессии машиниста я, сам автор нескольких книг о железнодорожниках, не читал. В ней трудная профессия железнодорожника представлена такой, какая она на самом деле есть, – беспощадно требовательной ко всем её избравшим. И сколько же в ней романтики дальних дорог.

Не зря пришло потом в редакцию такое письмо: «За правым крылом» – любимая книжка моего детства. Она и побудила меня выбрать профессию машиниста».

В 1986 году Куркова перевели собкором на Северо-Кавказскую дорогу. В редакции думали: там ему будет полегче. Но он не щадил себя. А тут ещё год спустя страшное крушение в Каменской, когда грузовой поезд ушёл на станцию без тормозов и въехал в пассажирский состав. Он писал об этой трагедии, она надорвала его сердце.

Он умер несколько лет спустя, можно сказать, на боевом посту. Ему уже дали отпуск, но он не успел закончить материал, поэтому пришёл пораньше в корпункт. Но сердце не выдержало перегрузок. Ему было 58 лет.

Как там в гимне журналистов поётся? «Жив ты или помер, главное, чтоб в номер материал успел ты передать…». Он успел. Последняя статья была опубликована в газете. А фотография её автора долго висела на стене в отделе корреспондентской сети «Гудка». Он улыбался и как будто спрашивал каждого входящего: «Как дела, дружище?»

Что остаётся от журналиста после ухода из жизни – имя на выцветших страницах газет, книги о событиях вчерашнего дня, образ, расплывающийся в тумане времени и судорожно цепляющийся за память родных и друзей? Везёт не многим. Потому что очень ярко нужно гореть, чтобы твой огонёк, уходя вдаль, был виден далеко-далеко.

Огонёк, зажжённый собкором, продолжает светить.

Александр Шамов,
соб. корр. «Гудка»
(2003–2011)

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31